Зашли, расселись. Кабинет у меня не сказать, что очень большой, даже четыре человека посетителей — это для него многовато, но как-то уместились. В имперской резиденции рабочее помещение планируется чуть получше, а тут я пока что отцовский кабинет не занял и не собираюсь это делать. После приветствия две-три минуты ушло на то, чтобы вошедшие закурили или опрокинули стаканчик чего-то спиртного. Традиция несколько спорная, но именно я её ввёл, и не собираюсь нарушать. Естественно, что все с нею знакомы — не впервые тут находятся. И еще… тут без титулования, ко мне обращаться можно либо по имени, либо «государь». Во время деловых совещаний эти вот расшаркивания ножками никак не уместны.
— Государь, господа! — начал по моему знаку принц Адальберт. — Мы выслали в место предполагаемой катастрофы четыре парохода со спасательной миссией, хотя и надежды на спасение не было. В суровых водах Северного моря, если кто-то и выжил, так это каким-то чудом. Да и пребывание на спасательной шлюпке, как видите, мало помогает. Холод сделал свое черное дело. Комиссия постановила считать короля Генриха и его детей: сына Эрнста Августа и дочку Марию пропавшими без вести.
— Каковы шансы, что их захватили, скажем так, пираты, совершившие нападение? — поинтересовался. Ну да, шкурные вопросы задаю, я такой…
— Весьма незначительны. Если это сделано с целью выкупа, то должны были уже сообщить. Выйти на какие-то контакты с официальными органами. Но… у нас тишина! Скорее всего, если кто-то и достался нападавшим, то вряд ли его оставят в живых. Таково мое мнение. Именно, потому что есть крохотный шанс пиратского плена комиссия и решила признать семью короля пропавшими без вести.
— А что говорят ваши эксперты, что это за пиратство такое странное? Или всё как обычно?
— Да нет, тут как раз множество необычного, государь. Слишком мощный корабль по описанию для пиратского парохода. Скорее всего, если верить опросному листу, полученному от капитана Клатта, а не верить ему не вижу смысла… Стефан Клатт не только компетентный моряк, но и весьма дотошный исполнитель. Так вот, простите, сбился с мысли… Корабль скорее похож на пароходофрегат. Кроме того, на нём находились весьма умелые комендоры — попасть в цель со второго или даже третьего выстрела дано далеко не каждому. И считать, что такой специалист может оказаться на обычном пиратском корабле…Это как-то не реально…
— Значит, мы имеем дело либо с необычным пиратским кораблем, либо с военным кораблем, который только лишь изображал из себя флибустьеров?
— Согласен с вашими выводами, государь.
— В таком случае остается главный вопрос: Cui prodest?[2] Кому это выгодно, черт его подери! Что скажете, Людвиг?
— Я сказал бы, что Лондону… но только в том случае, если бы нападение случилось после заключения брака с Фредерикой. Тогда их принц имел все права на Ганновер. А нападение до визита королевской семьи на остров выглядит странным и нелогичным. — довольно грузный премьер-министр получил весьма качественное юридическое образование, поэтому я и затребовал его мнение.
— В таком случае что искал «Агамемнон» и почему напал на военный пароход Германии? Это не улика?
— Это улика, мы заявили протест, но Адмиралтейство сообщило, что «Агамемнон» находился в другом районе и к нападению на наш корабль не причастен. К сожалению, у нас в руках только рапорт капитана Клатта, а это недостаточно для решительных дипломатических демаршей. По отписке из Лондона на нас никто и нигде не нападал. Почудилось, наверное…
— Поднимите вой в прессе. Пригодится. Спускать это сэрам я не собираюсь. Принц (я обратился к Адальберту) пусть Стефан Клатт пообщается с журналистами, сообщит о находке и о нападении на него английского фрегата. А вы обмолвитесь, что Лндон прислал какое-то невразумительное послание, что имеется законный казус белли, повод для войны. И только миролюбивое правительство Великой Германии настаивает на расследовании этого инцидента. Вот где-то в таком духе…
— Вилли, Карл, что-то вам удалось выяснить?
Слово взял Штиглиц.
— Государь, пока что только слухи. А вот они интересны. Поговаривают, что не так давно отремонтированный пароходофрегат «Королева Индии» исчез после шторма в Северном море. Для него была набрана весьма крепкая команда, опытный капитан и штурман. И вот — они пропали. И это наводит на размышления. Как только будут известны какие-то подробности, мы доложим. Это пока что всё…
— В результате совещания стало ясно, что ничего не ясно. — подвёл я итоги так ничего толком и не прояснившего собрания. Расходились с тяжелым сердцем. Тоненькая папочка, которую оставил Кубе на моем столе с донесениями конфидентов в Лондоне как-то не сильно грели душу. Но что делать, агента уровня графини Ливен у меня пока что не имелось. Работаем. Тот же Штиглиц провел вербовку достаточно перспективного персонажа, но отдача от сего действия пока еще не столь очевидна.
А через час я принимал английского посла в Мюнхене, Огастеса Уильяма Фредерика Спенсера, лорда Лофтуса. Это был опытный дипломат, долгое время работавший в германских государствах, в том числе Пруссии и Баварии. Тяжеловесный, с одутловатым лицом и крючковатым носом лорд Лофтус производил не самое благоприятное впечатление, а его слишком уж высокомерное выражение на морде лица делало этот неприязненный эффект еще более выраженным. Впрочем, в моем кабинете сие высокомерие сменилось на некое подобие угодливой улыбочки. Вот… честное слово, лучше бы он не лыбился! Чем-то британский посол напоминал мне расплывшегося жирного старого осьминога, наверное, своим хищным клювом и такими же медлительными движениями.
— Правительство Его Величества выражает соболезнование Вашему Величеству в связи с трагической потерей супруги.
— Заказывать панихиду по императрице Марии Ганноверской пока что рано. Официальная комиссия признала ее, как и принца Эрнста Августа, и их отца, Георга Ганноверского пропавшими без вести. Официально заявляю, что нам рекомендовано продолжать поиски и расследование этого странного происшествия как минимум, полгода. И только после этого периода времени будет принято окончательное решение о юридическом признании того или иного факта в отношении ганноверской династии. Пока известна судьба только принцессы Фредерики.
— Её Величество выражает свою озабоченность тем, что королевство Ганновер оказалось фактически без освященной власти. Как известно, наш королевский дом имеет прямое отношение к правителям Ганновера и поэтому обеспокоенность королевы имеет под собой все основания.
— Не понимаю, о чем это вы, милейший… — при этих моих словах посол дернулся как от пощечины. Еще бы, столь пренебрежительное отношение к официальному представителю монархии он мог воспринимать только подобным образом. Мне надо было бы назвать его «Ваше Превосходительство», а в случае гнева — «господин посол», а тут «милейший»… Я же, не обращая внимания на реакцию дипломата продолжил:
— У Ганновера есть император, который является одновременно и королем-консортом, поскольку успел вступить в брак с принцессой Марией. Так что королевство находится в надежных руках и Её Величество Виктория может об Ганновере не беспокоится, тем более что королевский двор Ганновера заявил о разрыве вассальных отношений с королевским домом Британии.
— Но ваш брак, Ваше величество не был должным образом консумирован, его нетрудно официально признать недействительным. А вот принц Георг, герцог Кембриджский, двоюродный брат королевы Виктории имеет все права на престол Ганновера.
Это он так гнусно намекнул, что я должен бы лишить девственности девицу, у которой еще и месячные не начались? Ну, и мерзавец! Настоящий англичанишка…
— Так уж и все? А как же его морганатический брак с актрисой Сарой Фебразер? От которого, насколько я знаю, у герцога уже есть три сына, не ошибаюсь: Адольфус, Аугустус и Георг ФицДжорджи?
— Ваше Величество, уверяю, это гнусная ложь и домыслы продажных журналистов. Никакого морганатического брака не существует.
