Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

— Да разве ж я за деньги! Госпожа, вы ведь сына мне спасли. И это навсегда так. Я же просто помочь. Да и чтоб значиться при деле быть. — в его голосе проскочила обида. — А вы сразу про деньги…

Мне стало стыдно. Прочистив горло и прокашлявшись, решила исправлять ситуацию.

— Прости, коль обидела. — не задумываясь подстроилась под его стиль построение фразы. Примерно так разговаривала моя бабушка — Правда не хотела. Но помощник нам в самом деле нужен. Сам видишь. Поэтому и позвала.

Мужчины ещё несколько секунд стоял и молча меня разглядывал, а, потом приняв решение, ответил:

— Служить в доме — это почётно. Да и поместье два года, посчитай, без хозяина стояло. Без дела все. Измаялись. Согласен я, коле с ребёнком возьмёте. Не могу я его бросить.

— Один не может бросить, другой не может бросить. Можно подумать, я прошу об этом, — беззлобно проворчала, вспоминая утренние слова Матвея. На вопросительный взгляд Никиты ничего не сказала.

— Ну вот и отлично. Пошли уже обедать. Заждались нас, наверное.

Спускаясь по лестнице, Никита, прерывая молчание спросил:

— Госпожа Арина, а что произошло с вашим вороном? Видел утром, что с крылом у него что-то.

Это да! Гриша с утра расстроил. Ещё вчера я думала, что он уже восстановился, и можно будет в ближайшие дни выпустить его на свободу, но сегодня заметила, что у него заболело крыло. Да так сильно, что всё утро он передвигался только на лапах, практически не используя крылья.

— Не знаю. Может, вывихнул.

Никита с весёлым изумлением посмотрел на меня и, пытаясь сдержать смешок, произнёс:

— Никогда такого не слышал про птиц.

— Я тоже, но других вариантов у меня нет. Непонятно, что случилось. Видно, что он мучается, но чем помочь, не знаю, и это угнетает. Может, само пройдёт.

Уже подходя к кухне, я услышала интересный разговор, и всё хорошее настроение сразу улетучилось. Вовремя остановилась. Тихонько стоя за неплотно прикрытой дверью, мне было всё прекрасно и видно, и слышно. Ульяна и Марфа стояли посреди кухни близко напротив друг друга и переговаривались, а за их спинами был виден почти полностью накрытый стол. Видимо, я действительно не ошиблась и нас уже ждали.

— Ульяна — негромко сказала Марфа, продолжая начатый разговор — я всё прекрасно вижу и слышу, хоть и подводить на старости лет стали и уши, и глаза. Не Арина это. — Ульяна стояла внимательно и серьёзно разглядывала старую служанку и молчала — Ушла наша девочка? Да? — тётя продолжала молчать, явно не зная, что ответить — Ну скажи что-нибудь! Извелась ведь я вся! В один момент посмотрю — Арина, в другой гляну не она. Успокой сердце-то моё! Я права? — проговорила она и замолчала, ожидая ответа.

Я затаив дыхание, тоже ждала, что ответит Ульяна. Её нервозность и напряжённость было прекрасно видно. И всё-таки она решилась.

— Да. Ушла Арина. Вслед за матерью ушла.

Плечи Марфы поникли, а руки опустились. Она печально улыбнулась и обречённо пожала плечами.

— Вот так я и поняла. Нет больше наших девочек — она всхлипнула и ладошкой стёрла слёзы со щёк — После тех двух дней, да? Другая душа пришла?

Ульяна кивнула.

— Ох, и что делается-то!

— Мне легче стало, после того подумалось, что родная кровь-то осталась. Поэтому решила считать её ещё одной моей племянницей. Эта Арина не виновата, что так получилось. Хорошая она. Там у себя её жизнь не была лёгкой, а потом и вовсе закончилась. Видимо, богиня-прародительница решила и нам облегчение принести и девочке дать шанс прожить жизнь подольше.

Марфа кивнула и присела на лавку. Опущенная голова и предательски дрожащие руки, когда она закрыла ими лицо, выдавали свою хозяйку с головой.

Мне было сложно видеть пожилого человека в таком состоянии. И я ничем не могла ей помочь. Сейчас она должна либо принять, то, что только что узнала, либо… А вот про второй вариант думать не хотелось. Если выберет второй, то постараюсь как-то помочь устроиться им с мужем, но мне рядом нужны люди, которым я буду полностью доверять. И решение — это она должна принять сама.

Кстати, о муже. Я так сильно увлеклась увиденным, что, когда слова Николая прозвучали за спиной, вздрогнула от неожиданности.

— Арина, а я вас везде ищу. Обедать же пора — произнёс он и подтолкнул и меня и Никиту в кухню. По всей видимости, он тоже услышал состоявшийся разговор.

Разведчиком мне не быть. Два промаха за раз! И Николая не заметила и позволила Никите услышать разговор. Так попасть впросак — это постараться надо!

Буду решать вопросы по мере поступления и вначале хотела получить ответ от Марфы, поэтому зайдя пристально вглядывалась в её лицо. Она уже отняла руки от лица и, посмотрев на меня тяжело, вздохнув проговорила:

— Арина, всё готово, на столе. Только вас дожидались. Я и капусту твою красную принесла.

Я выдохнула и расслабилась. Да этой секунды даже не понимала, насколько я была напряжена. Она приняла меня!

— Иди ко мне, девочка ты наша. — проговорила она, поднимаясь, а когда я подошла, крепко обняла.

— Спасибо!

Она только кивнула.

И теперь уже мы втроём, Ульяна, Марфа и я, молча смотрели на Никиту, который переводил удивлённый взгляд с одного участника разговора на другого. У двери молчаливой горой стоял Николай, перегораживая выход.

— Ты же понимаешь, что ни стоит кому-либо рассказать о том, что ты видишь или слышишь здесь? — спросил Николай. В его голосе не было угрозы, но вот во взгляде… даже по моей спине побежали мурашки.

Никита повернулся к нему лицом и открыто посмотрел в глаза.

— Никто и никогда не сможет сказать, что я кого-то предал! А Арина мне сына спасла! — произнёс, а сам стоит прямой как струна, сжимая кулаки. Задел его этот вопрос.

— Николай не хотел тебя обидеть. Но ты же понимаешь, чем грозит нам всем, если кто-то узнает эту тайну? Лишнее слово на стороне принесёт нас всем большие неприятности — вмешалась Ульяна.

Никита перевёл взгляд, в котором ещё плескался гнев на тётю.

— Понимаю, не вчера родился. Но за меня не переживайте, от меня никто ничего не узнает. Клятву даю, жизнью ребёнка!

— Вот и хорошо. Дайте уже обедать. — закруглила я неприятный разговор.

Глава 21

— Арина, Матвею стало лучше. Я разрешила ему присоединиться к нам за столом, — сообщила Ульяна, разбавляя неловкое молчание. И я была благодарна ей за это.

В ответ я только устало кивнула соглашаясь. Какой-то сегодня тяжёлый день получается. Меня вконец вымотали эмоциональные качели от яркой радости до глухого отчаяния. Хотелось просто сесть и спокойно покушать.

— Матвей, иди за стол, — тем временем позвала тётя мальчика.

Внезапный резкий грохот, как будто что-то тяжёлое уронили, заставил всех вздрогнуть. Чашки звякнули на столе, а Ульяна испуганно вскрикнула. И следом послышалось возмущённое карканье Гриши и тихая, но ёмкая ругань. Что же там происходит?!

Картина, которая предстала перед моими глазами, когда я с судорожно колотящимся сердцем забежала в комнату, вызвала ступор. И было отчего. Матвей распластался на полу, практически залезший под шкаф, был придавлен сверху упавшим стулом. Но это было не всё. Гриша, сидевший сверху на этом шкафу, лишь на секунду взглянул на нас, ввалившихся в комнату и более не отвлекаясь, аккуратно пододвинул лапой и мстительно скинул шляпную коробку прямо на Матвея, который как раз начал выбираться из-под мебельной кучи. А после, ещё и внимательно наблюдал попал ли в цель.

Окинув комнату быстрым взглядом, я пыталась сообразить, что делать и кому из этих двоих помогать. Пока я разбиралась, мальчишке почти удалось освободиться из плена стула, но Гриша времени зря не терял. Примерившись, он вновь запустил очередную коробку, в голову ребёнка. Упав, она открылась, являя на свет миленькую женскую шляпку.

— Оу! За что? — схлопотав ещё одним снарядом себе на голову, Матвей взвыл скорее от обиды, чем от боли. Гриша возмущённо закаркал в ответ.