Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

Глава 19

Утро следующего дня, как это часто бывает в конце зимы, совсем не радовало. За окном бушевала метель, вихри снега застилали все вокруг белой пеленой. Ещё вчера светило яркое солнце, воздух был напоен ароматами приближающейся весны, а сегодня стихия разыгралась не на шутку. Снег валил с такой интенсивностью, что в окно можно было разглядеть только белую движущуюся массу. В такую погоду совершенно не хотелось вылезать из-под тёплого одеяла. Я бы с огромным удовольствием провела весь день в кровати с какой-нибудь интересной книжкой в руках. Но… увы, книг у меня не было, да и дела сами себя не сделают. В первую очередь нужно было проверить состояние мальчишки, который вчера так неожиданно появился в моей жизни.

Матвей радовал отсутствием повышенной температуры. Если она и была, то небольшая. Он уже проснулся и сейчас сидел на кровати, укутавшись в одеяло, и оглядывался по сторонам.

— Доброе утро, ребёнок, — поздоровалась я.

— Доброе. Домой бы мне, госпожа, — произнёс он хриплым, сонным голосом. И тут же закашлялся, прикрывая рот рукой.

— Болит что-то? — спросила я, присаживаясь рядом с ним.

Мальчишка сжал губы и упрямо покачал головой.

— Горло? Насморк? — пыталась выяснить, что его беспокоит.

Слушая мои варианты того, что бы у него могло болеть, он продолжал отрицательно качать головой.

— Ну-ну, — сказала я, открыто улыбаясь. Матвей был взлохмачен и растрёпан, но в глазах, так похожих на глаза Никиты, светилось упрямство. Всё-таки вчерашнее сравнение с воробьём было абсолютно правильным.

— Госпожа, не болит у меня ничего. Мне бы к батьке. Один я у него, — повторил он свою просьбу. — Переживает небось.

Моя улыбка тут же пропала и, осматривая, я хмурилась, хотя его состояние вполне можно было признать как удовлетворительным (вопросы были только к состоянию горла), но его слова мне очень не понравились. Он что он не помнит вчерашний вечер? Глядя на него вчера, я не думала, что ситуация была настолько серьёзная. И тем сильнее было моё удивление, что за столь короткий срок он смог настолько хорошо восстановиться. Не до конца, но и так довольно неплохо.

— Ну раз у тебя ничего не болит, то сможешь встать и позавтракать с нами. И вот ещё что, давай договоримся раз и навсегда, что ты больше никогда не будешь мне врать. Если я спрашиваю, что у тебя болит, нужно отвечать честно. — мальчик насупился, но его растерянность длилась недолго.

— Ну ведь, батька… — начал он, но я досадливо перебила его.

— Да, тут он! Со вчерашнего вечера тут. Жив-здоров и за тебя переживает. И вы оба останетесь в доме, пока я не разрешу тебе выйти на улицу. Это ясно? — проговорила я и приподняла вопросительно бровь.

— Ясно! — от радости, которая отразилась на его лице, можно было комнату освещать.

— Ну и хорошо. — сказала я, и в этот момент дверь чуть слышно скрипнула и приоткрылась. Стараясь не шуметь, в комнату зашла Ульяна с одеждой ребёнка, которую просушили после вчерашнего купания. Увидев нас, она обрадовалась и широко улыбнулась.

— О, вы проснулись, сони! Вовремя. Тогда завтракаем все вместе. — сообщила она нам, а потом добавила, обращаясь ко мне — Иди одевайся. А я Матвею помогу.

Стоя за ширмой и одевая тёплое, ещё невидимое мною платье, я слышала, как она разговаривала с мальчиком.

— Ну и как ты сегодня, мой хороший? — что ответил Матвей, я не расслышала, а тётя продолжила: — Ох и напугал ты нас вчера. И друзья твои приходили, переживали за тебя, но ты спал. Сегодня обещались прийти снова, но вряд ли получится. Пурга на улице страшная.

Она ещё что-то говорила, но я уже не прислушивалась, занятая своим нарядом. Платье оказалось, мало того что красивым ещё, удобным и тёплым, как раз то, что нужно в такую погоду.

— Арина, ты скоро? Мы закончили, — послышался голос тёти.

— Ещё минуту и выйду, — отозвалась я, застёгивая последнюю пуговицу.

— Мы тогда пошли. Ждём на кухне.

Звук шагов по деревянному полу, негромкий скрип двери и всё стихло. Я поспешила закончить переодеванием и присоединиться. Есть хотелось сильно.

В целом утро было заполошным, но каким-то радостным. Ещё ничего не случилось, но уже было какое-то предвкушение. Ожидание грядущих светлых перемен.

После завтрака, состоявшего сегодня из яичницы, творога, который и вправду был сделан из топлёного молока, и ароматного горячего настоя трав, Никита отправился осматривать наши печи, а потом, разобравшись, провёл экскурсию и мне. Правда очень удивился, когда я согласилась.

Оказалось, что система отопления дома была сложной, но удивительно чётко продуманной. Благодаря хитроумному расположению воздуховодов и дымоходов, за счёт всего четырёх печей, топившихся на первом этаже, обогревался весь дом. Тёплый воздух распространялся по всему зданию, создавая комфортную атмосферу. Камин в гостиной, конечно, тоже давал тепло, но играл больше декоративную роль. Но и он вносил, хоть и небольшую, лепту в общее центральное отопление.

С удивлением я узнала, что в доме организован своеобразный аналог тёплого пола. Практически в каждой комнате были предусмотрены небольшие, закрытые решётками, отверстия в полу, в которые поступал тёплый воздух, нагревая комнату снизу. А толстые, оштукатуренные глиной стены и мягкие, пушистые ковры надолго сохраняли тепло, не давая ему уйти. При этом дополнительно тратить дрова не нужно, что в нашем случае было очень актуально.

Рассказывая, показывая и разъясняя непонятные моменты, Никита буквально светился от радости, словно маленький ребёнок, получивший долгожданный подарок.

— Всё знали, что лет пять назад барон нанимал печников из Старославля. А они знатные умельцы! Это каждому известно. Но ведь то, что они тут сделали — это чудо! Как всё просто и как умно! — восхищённо говорил он, широко жестикулируя и показывая дальше. От хмурого человека, которого я увидела вчера, не осталось ни следа. — Да тут и делать не особо много. Ремонта требует лишь небольшие участки. За пару-тройку дней можно управиться, — обрадовал он меня. — А печи в этом крыле вообще требуют только чистки. Если открыть заслонки, то тепло уже сейчас пойдёт и на верхние этажи. Но тогда и там с окнами нужно разобраться, чтобы, значиться небо не топить.

— Это очень хорошо, что не так страшно, как я думала в начале. Но дров у нас больно мало.

Глава 20

— В деревню схожу. Мужики помогут. Вначале сухостой рубить нужно, чтобы, значиться, сушить не надо было, — как само собой разумеющееся произнёс он, одним махом решая одну из самых первостепенных проблем. — А снег растает, да в лесу просохнет, так уж и заготовкой заняться нужно.

Молодец он. Чем дальше, тем больше радуюсь, что мы встретились. Вспоминаю бывшего мужа и понимаю, какая разительная разница между этими двумя мужчинами. Костя в доме никогда ничего не делал. Ни полочку прибить, ни с сантехникой разобраться. И даже, по-моему, гордился этим. Так было всю нашу семейную жизнь, и я считала это нормой. Только сейчас поняла, как приятно, когда рядом находится человек, который может решить, бытовые и не только, вопросы. При этом делает это не задумываясь, считая обычным делом.

— Никита, а ты не хотел бы перебраться к нам? Помог бы дом привести в порядок, да и Матвей под присмотром — задумчиво предложила и замолчала, наблюдая за его реакцией. Мы к тому времени добрались уже до дымоходов на третьем этаже, пройдя от низа и до самого верха. Я начала замерзать, и дело не только в непогоде за окном. Наверно, сказывалось и вчерашнее недомогание тоже. Но было интересно разобраться, хотя бы на примере одной печи.

Мужчина остановился и серьёзно задумался, глядя мне прямо в глаза. А я, желая подкрепить своё предложение весомым аргументом, добавила:

— Я заплачу.

Как только последние звуки этой фразы слетели с моих губ, я поняла, что только что всё испортила. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Исправить уже ничего было нельзя. Всё радостное настроение моментально с него слетело, как позёмка с дороги при сильном ветре.