Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

— Арина, как мальчик? — спросила Марфа, но было очевидно, что этот вопрос волновал всех.

— Думаю, довольно неплохо. Мне кажется, самое худшее позади. Но это не значит, что болезнь полностью отступила, поэтому он пока останется у нас, — последние слова я адресовала Никите, который тут же закивал и облегченно выдохнул.

В кухне повисла тишина. Я удивлённо переводила взгляд с одного на другого. Марфа вопросительно посмотрела на Никиту и, не дождавшись реакции, толкнула его локтем вбок. Мужчина сердито глянул на неё, а потом обратился ко мне.

— Госпожа Арина, позвольте и мне остаться, пока Матвей болеет. Не могу я сына одного бросить, — в его голосе звучала нескрываемая просьба.

Ну что ж, мои предположения подтвердились.

— Я не против, но… — я огляделась, оценивая возможности размещения. — Места у нас не так много.

— Прошу вас! Я много места не займу, — повторил Никита.

За стол на вечерний чай мы садились все вместе. Я понимала, что так не принято, но других вариантов не было. В доме всего две жилые комнаты, приходилось приспосабливаться.

— Там давешние мальчишки прибегали и принесли сбор трав. Мама одного из них записку написала. Жаропонижающий и укрепляющий. И мёд. — делилась новостями Марфа — Дашь Матвею? — я задумалась — Может, и сама выпьешь? — я подняла на неё вопросительный взгляд, без слов, требуя пояснения — Не нравится мне, как ты выглядишь. Не заболела ли ты сама часом?

Мальчишки прибегали…. Эти слова напомнили мне о важном моменте, который остался для меня невыясненным.

— Никита, а как ты попал к нам? И ребята бегают. Бревно через речку-то сломалось! По главной дороге, что ли, дошли?

— Да нет, по главной далеко. Это вон какой крюк делать надо. Мы по речке. Ниже по течению перекат есть. Там большие камни лежат, по ним и переходят. Только скользко очень, осторожно надо, — буркнул в ответ мужчина.

Я вообще заметила, что он не слишком разговорчив. Когда к нему не обращаются напрямую, он всегда молчит. Непонятно, это он только со мной такой или вообще по жизни.

Разобравшись с непонятным моментом вернулась опять к своим размышлениям. Да уж, мост строить нужно срочно, а то ещё кто-нибудь пострадает пока по камням бегают. Нехорошо будет. Интересно, где взять материалы? Камень? Дерево? Список первоочередных дел стремительно разрастается. Решила пока ни с кем не делиться своими мыслями. Сначала нужно всё хорошенько обдумать и посоветоваться с Ульяной.

Сквозняк пробежал по комнате, заставив меня зябко поёжиться и плотнее укутаться в мягкий, тёплый плед. Я погрузилась в свои мысли, но внезапно меня прервал обеспокоенный голос Ульяны:

— Арина, ты и вправду не заболела ли? — Она осторожно коснулась моего лба. — Жара вроде нет, но выглядишь неважно. Бледная такая. Может, приляжешь?

Я и сама чувствовала себя не лучшим образом. Это было то самое пограничное состояние, когда ещё не болеешь, но уже и нездоров. Дома в таких случаях я всегда перед сном пила тёплую — негорячую! — воду с мёдом и соком половинки лимона, и принимала пару таблеток парацетамола. Затем сразу спать и обязательно в одежде из натуральных тканей. Это простое природное средство всегда было отличной заменой покупным порошкам. За ночь как следует пропотеешь, а утром встаёшь как новенькая.

Здесь же в моём распоряжении в качестве жаропонижающего были только какие-то неизвестные травы. Можно ли им доверять?

— Хорошее средство дала Настасия, Тимохина мать, не сомневайтесь, — заверил Никита, внимательно изучая моё лицо. — Лучше бабы Ядвиги никто с травами не управляется. Со всей округи к ней ходят, когда хворь какая приключится. Она лучше всяких городских лекарей лечит.

Я не удержалась и фыркнула. Если местные лекари лечат температуру кровопусканием, то, конечно, превзойти их несложно.

— Ладно, сейчас попьём чаю, и я дам Матвею отвар, — согласилась я. Вариантов всё равно было немного. Детский организм, конечно, крепкий, но справится ли он сам с болезнью — неизвестно. Рисковать не хотелось. Ошибка кухарки или прачки — это, в худшем случае, потерянные деньги. Цена же ошибки лекаря — куда более серьёзная вещь.

— И сама выпей, — добавила тётя. — На всякий случай.

Спать легли рано. За день все изрядно устали, и к вечеру сил уже ни у кого не осталось. Но как я ни пыталась уснуть, у меня ничего не выходило. Видимо, короткий отдых вечером сбил мой режим. Мысли роились в голове, не давая расслабиться. В конце концов, я встала с кровати и пошла на кухню попить воды. Лунный свет, льющийся через большие окна, освещал помещение достаточно хорошо, чтобы я могла без труда ориентироваться.

— Что случилось?! — раздался громкий шёпот Никиты, нарушивший тишину комнаты. От неожиданности я вздрогнула. Сердце стремительно упало, а потом подпрыгнуло и заколотилось в горле.

— Матвей? — встревоженно прошептал он.

С трудом восстановив дыхание, я всё-таки смогла ответить:

— Нет, нет! Спит Матвей. Напугал меня!

— Простите, госпожа Арина! Правда, не хотел, — прошептал мужчина, поднимаясь со спального места, которое ему устроили на полу у печки. — Но после того, как за грань ушла моя жена, беспокойство не проходит. Всё мне кажется, что с сыном что-то обязательно случится плохое. — Я уже забыла про воду, которую хотела выпить, и жестом указала мужчине на лавку у обеденного стола. Присаживаясь, он продолжил: — И вроде понимаю, что парень растёт, не девка, а ничего поделать не могу. Вдвоём мы остались, больше никого нет. Тот год страшный был. Многие ушли. — Голос мужчины дрогнул, и он замолчал. На его скулах играли жевалки, выдавая внутреннее напряжение.

— Расскажешь? — спросила я, чувствуя, что мужчине просто нужно выговориться, хотя сама боялась услышать то, что он, возможно, готов был поведать.

— А чего рассказывать? — Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Тишина затянулась. Прошло несколько минут, прежде чем он смог продолжить. — Два года назад у меня была большая, дружная семья. Родители, два брата с семьями, жена и сын. Жили хорошо, друг другу помогали. Если нужна была, какая помощь, всегда поддерживали. — Его голос дрогнул, и я увидела, как он сжал кулаки. — Но пришла беда в деревню. Страшная болезнь. Вначале один человек заболел и умер, потом ещё несколько. Когда поняли, что зараза передаётся от человека к человеку, дома заболевших стали заколачивать, чтобы остановить болезнь. Если поправлялись, то расколачивали, а если нет… — Он замолчал, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. — Но, то ли поздно уже было, то ли зараза оказалась сильнее, только ничего не помогло. Люди продолжали болеть и умирать. Вот и в наш дом пришла беда. Не пожалела никого — ни взрослых, ни детей. Только мы с Матвеем остались. — Мужчина горестно вздохнул. Он рассказывал, глядя в окно, но я понимала, что мыслями он далеко отсюда.

Слёзы у меня были рядом, готовые пролиться. История задела меня за живое. Я не представила, каково это — потерять всех, кого любишь, и остаться совсем одному.

— Вот так и получилось, что за короткий срок в нашем большом доме почти ни кого и не осталось. Да что мы! Если уж не уберёгся даже наш барон с семьёй, то что про нас говорить! — продолжил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Многих зараза забрала. Бо́льшую часть деревни выкосило.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть свои эмоции. Никаких слов сочувствия не хватит, чтоб поддержать человека в такой ситуации. Да и нужны ли они ему?

Ульяна тихонько подошла к нам и присоединилась к полуночным посиделкам, присев на край лавки, обняв меня за плечи.

— Барон Гончаров?! — уточнила тётя удивлённо.

— Ага. Когда болезнь добралась до их дома, послали за городским лекарем, но тот даже не приехал, испугавшись заразы. — Никита говорил с горькой усмешкой, а во мне закипала злость. Как можно было бросить людей на произвол судьбы? — Баба Ядвига к родне тогда уезжала погостить, вернулась, когда полдеревни заболевших было. Кого смогла, тех выходила, ну и в усадьбу приходила, да поздно уже было. А родни у барона видать не было. Так и отошло всё имение к Короне.