Системный рыбак. Тетралогия (СИ) - Шиленко Сергей

– А знаешь, ты прав. Ну какой из меня фехтовальщик?

Разжал пальцы, и шпага выскользнула из руки. Ударилась эфесом о камень, а затем с металлическим звоном отскочила в сторону.

Кай расплылся в довольной улыбке. Он уже протянул руку, требовательно двигая пальцами в воздухе.

– Разумное решение, а теперь отдай сюда свою сумку. Живо…

На балконах воцарилась тишина.

Шпага Эдриана Вайта лежала на камнях котловины, брошенная как ненужный хлам.

Выбывшие участники столпились у перил семейных балконов, наблюдая за развязкой.

Сам Эдриан стоял рядом с братьями, нервно сжимая перила. Его лицо застыло в странной гримасе, где смешались облегчение и горечь.

– Хоть этот ублюдок не позорится сопротивлением, – пробормотал он вполголоса. – Значит, у него ещё осталось немного здравого смысла.

Прыщавый брат кивнул.

– Всё равно обидно. Мы могли бы забрать эту добычу сами, если бы…

– Заткнись, – оборвал его Эдриан.

Дальше по балконам настроение было схожим.

Дерек Ферум хмуро пялился на котловину. Хотя магия Древа полностью исцелила ожоги, он всё равно время от времени касался лица, словно до конца не веря, что кожа цела. Рядом переминались его братья, обсуждая, сколько Сниперсов досталось бы им, не встреться они с Каем.

Молли Шторм стояла у самого края балкона, вцепившись в перила. Её серебристо‑голубые волосы растрепались, а в глазах плескалась смесь зависти и разочарования. Она проиграла Амелии. А теперь вся добыча уйдет к Саламандерам.

Каждого выбывшего участника не отпускала одна мысль: «Это могло быть моим». Но теперь было поздно.

Тем временем на балконе Саламандеров царила совсем другая атмосфера.

Седовласый старик с глазами цвета тлеющих углей стоял у перил, словно полководец, наблюдающий за триумфальным завершением битвы.

Рядом с ним стояли старейшины: трое пожилых мужчин и женщина с огненно‑рыжими волосами, в которых уже пробивалась седина. Их уверенность была почти как у игроков, только что собравших королевский флеш.

– Кай превзошёл все ожидания, – произнёс один из старейшин, поглаживая длинную бороду. – Двенадцать Сниперсов в сумке плюс Сниперсы от этого… как его… Ива. Итого должно быть около тридцати.

– Тридцать звёзд таланта, – подхватил второй старейшина, и в его голосе звучало плохо скрываемое ликование. – Это поднимет Кая на совершенно иной уровень! У него уже есть двадцать две звезды, а с поглощением станет пятьдесят две. Такой талант в нашем регионе не встречался последние пятьсот лет.

Глава семьи кивнул, не отрывая взгляда от котловины.

– С таким талантом Кай получит статус куда выше обычного ученика внутреннего круга.

Слова повисли в тишине, и старейшины обменялись взглядами. В их глазах ясно читался один вопрос: «Как сильно это всё изменит?»

Женщина‑старейшина первой озвучила то, о чём думали все остальные.

– Амелию приняли в Секту Феникса семи добродетелей как ученицу внутреннего круга. А вот Кай, с его талантом, может стать личным учеником одного из верховных старейшин или даже самого патриарха.

Разница между их статусами была очевидна.

Когда кто‑то из семьи становился учеником патриарха или старейшины высшего ранга, её положение в иерархии автоматически повышалось. Это происходило не через войны или захват территорий, а естественным образом. Чем серьёзнее наставник наследника, тем больше семья получает влияния.

Контракты, прежде недоступные, неожиданно становились открытыми. Семья начала получать редкие ресурсы, которые раньше доставались лишь избранным. А враги, еще недавно дерзкие и самоуверенные, вдруг становились покладистыми и уступчивыми.

– Нам не придётся ничего отбирать силой, – медленно произнёс глава семьи. – Всё придёт само. Потому что никто не захочет ссориться с семьёй, за спиной которой стоит личный ученик патриарха.

Старейшины закивали.

Один из них, самый молодой, лет шестидесяти, не удержался и расплылся в улыбке.

– Другие семьи будут скрежетать зубами от зависти. Особенно Флоренсы.

Глава семьи повернул голову, и его взгляд скользнул на соседний балкон.

Обстановка напоминала траурную церемонию.

Маргарет Флоренс сидела на резном стуле с холодным выражением лица, но напряжение в её плечах выдавало внутреннее беспокойство. Амелия стояла у перил, сжимая их так сильно, что пальцы побелели. Тётя Клара что‑то шептала Эдварду, энергично жестикулируя.

Глава Саламандеров не удержался.

Он неспешно подошёл к разделяющим балконы перилам и откашлялся, привлекая внимание соседей.

– Госпожа Флоренс, – произнёс он с показным сочувствием, от которого хотелось плеваться. – Примите мои искренние соболезнования по поводу столь… неудачного выбора вашей внучки.

Маргарет повернула голову, посмотрела в его сторону, но ничего отвечать не стала.

– Впрочем, – продолжил глава Саламандеров, – молодость это время ошибок. Через пять лет, на следующем празднике, у вашей семьи будет новый шанс. Я уверен, что Флоренсы смогут восстановить свои позиции. Вы же всегда были… настойчивыми.

Последнее слово прозвучало с едва уловимой насмешкой.

Маргарет выдержала паузу.

– Благодарю за участие, – сказала она наконец сухо и коротко. – Мы справимся.

Глава Саламандеров улыбнулся ещё шире и вернулся к своим старейшинам.

Тут кто‑то из молодых Саламандеров, брат Кая, выбывший ранее из состязания, громко обратился в сторону балкона Флоренсов:

– Госпожа Амелия! Не расстраивайтесь так сильно. Ваш подопечный хотя бы не позорится бесполезным сопротивлением. Это уже похвально!

Его слова прозвучали как комплимент, но каждый понимал скрытую издёвку.

Амелия стояла неподвижно, глядя вниз на котловину.

Тётка Клара не выдержала.

– Ты довольна? – она развернулась к племяннице, и её голос звенел от ярости. – Ты слышала, что они говорят? Это публичная пощёчина! Нашей семье! Из‑за твоего идиотского выбора!

Эдвард подхватил:

– Я готовился четыре года. Четыре! И никогда, слышишь, никогда не сдался бы без боя. Даже если передо мной стоял сам Кай. Да, я бы ему проиграл, но дрался до конца, потому что честь семьи важнее жизни!

– Ты должна была выбрать родную кровь, – подхватила Клара. – Но вместо этого ты выбрала бесталанного изгоя! И вот результат!

Амелия сжала веер на столько сильно, что затрещал дорогой шёлк.

– Ив ещё ничего не…

– Он уже всё сделал! – перебила её Клара. – Бросил оружие и сдался! Как трус! И теперь вся наша добыча достанется Саламандерам!

Маргарет молчала.

Она сидела на своём стуле, глядя вниз на котловину, и её молчание давило на Амелию сильнее любых сказанных слов. Разочарование бабушки было хуже визгливых криков тётки.

Амелия развернулась и бросилась к краю балкона, где зеркальная гладь озера отражала золотистый свет пирамиды.

Она шагнула вперёд, пытаясь войти в воду.

Но невидимый барьер оттолкнул её.

Амелия попыталась ещё раз. Барьер снова отбросил её назад, мягко, но неумолимо.

– Магия Древа, – произнесла Маргарет. – Она не пускает обратно тех, кто уже покинул котловину. Правила Небесного Огородника непреодолимы, ты же знаешь это.

Амелия замерла, прижав ладони к невидимой преграде.

Все смотрели вниз, ожидая финала.

Ив должен был развязать сумку с поясом и передать её Каю. Простое действие, завершающее всю эту историю.

Но вместо этого в руках у Ива внезапно материализовался длинный предмет.

Удочка.

Ив вытянул из воздуха удочку – двухметровую, из тёмного дерева, с тонкой леской и простым крючком на конце. Появилась она так внезапно, словно Ив достал её из невидимого кармана.

Балконы замерли.

– Что… – кто‑то из младших Вайтов не договорил фразу.

– Откуда? – пробормотал один из охотников Ферумов.

Эдриан выпрямился, уставившись вниз с распахнутыми глазами.