Таксист из Forbes. Тетралогия (СИ) - Тарасов Ник

Если это третий вариант, ситуация переходит в разряд критических. Каспарян легко использует любую слабость.

Лера смотрела на меня слегка с тревогой. Видать, во мне отчетливо отразилась некая озадаченность. Её аура мгновенно изменилась. Густой теплый янтарь побледнел, покрылся серовато‑голубой рябью опасения. На моем языке появился вяжущий привкус сухой горькой полыни. Она чутко уловила резкую смену моего настроения.

– Лер, мне нужно ехать.

Я произнес это максимально ровным тоном. Без суеты, без ненужной трагичности.

– Я поняла, – ответила она тихо. Серая рябь в её контуре стала плотнее. – Что‑то случилось?

– Еще не знаю.

Врать ей в глаза совершенно не хотелось. Но вываливать прямо сейчас правду про биткоины и безопасника было полным идиотизмом.

– Будь осторожен, – Лера посмотрела мне прямо в глаза.

– Обязательно.

Я встал из‑за барной стойки. Вышел в коридор, накинул легкую куртку, забрал со столика ключи от машины. Лера стояла у входной двери. Она запахнула свой серый халат поплотнее, скрестила руки на груди.

На пороге мы обнялись. Поцелуй вышел долгим, спокойным. Без ночных искр, без лишних эмоций. Это было правильное заземление двух взрослых людей. Я вдыхал запах её волос и мысленно фиксировал это ощущение домашнего уюта. На случай, если ближайшие пару часов всё окончательно испортят.

– Я позвоню вечером, – сказал я.

– Буду ждать.

Я толкнул тяжелую входную дверь. Вышел на гладкую брусчатку двора. Утренний весенний воздух ударил в лицо влажной прохладой. Белая «Киа» послушно мигнула фарами на парковке. Впереди ждал Серпухов, встреча с безопасником и огромная куча неизвестных переменных.

В общем, выходные официально закончились. Пора было возвращаться в реальность.

Дорога до моего дома в Серпухове прошла как в густом непроницаемом тумане. Я крутил кожаную баранку арендованной белой «Киа», послушно держал скорость в потоке, машинально перестраивался перед съездами. Тело функционировало на чистых рефлексах профессионального водителя. Сознание находилось в состоянии тяжелой и какой‑то вязкой прострации.

Мозг отчаянно отказывался сводить две совершенно разные реальности в одну цельную картину. Еще утром я просыпался в теплой светлой спальне. Я чувствовал запах растрепанных женских волос. Я физически ощущал густой, обволакивающий янтарный свет абсолютного доверия.

А потом случился звонок Ивана. Короткий телефонный разговор срезал этот уютный купол под самый корень.

Я гнал седан по серому асфальту трассы М2 и мысленно раскладывал ситуацию на базовые составляющие. Иван позвонил ровно тогда, когда я находился за десятки километров от своего официального адреса. Он обозначил жесткий срок. Час на дорогу. Макс Викторов внутри меня требовал немедленно загнать тачку на подъемник в «Диагност», просветить каждый миллиметр металла мощным диодным фонарем, найти и сорвать трекер, если он есть. Гена Петров устало массировал виски левой рукой. Я только начал выстраивать нормальное человеческое существование. Автосервис, шиномонтажка, забота о бабушке, Валерия, смешная соседская собака. И тут же – привет из прошлого.

Я свернул на Московское шоссе. Проехал мимо пары кирпичных автобусных остановок. Мелкие продуктовые магазины, пыльные витрины, редкие пешеходы в темных весенних куртках. Обычная суета провинциального города.

Я повернул в свой узкий заставленный двор на улице Ворошилова. И сразу ударил по тормозам.

У третьего подъезда стоял огромный черный «Ленд Крузер 200». Внедорожник нагло занимал полтора парковочных места рядом с мусорными баками. Московские номера. Глухая тонировка по кругу. Машина выделялась на фоне облупленных серпуховских хрущевок как бронированный банковский сейф посреди овощного рынка. Из выхлопной трубы поднимался легкий сизый дымок. Мотор работал на холостых оборотах. Тяжелый, низкий, утробный гул мощного дизельного двигателя заполнял весь двор.

Я медленно прокатился мимо массивного черного борта. Припарковал «Киа» на своем законном месте под кривым деревом. Заглушил двигатель. Вытащил ключ из замка зажигания.

В салоне джипа сидели трое. Интерфейс их четко определил. Двое находились спереди. Один устроился на заднем ряду и именно это был Иван.

Дворовая экосистема уже отреагировала на появление крупного хищника. Возле металлической двери подъезда переминался с ноги на ногу Виталик. Сосед‑вдвшник вышел покурить в растянутых спортивных штанах и накинутой старой куртке. Он дымил дешевой сигаретой, хмуро поглядывал на внедорожник. На втором этаже в окне сто третьей квартиры слегка шевелилась тюлевая занавеска. Тамара Ильинична вела свое бесшумное пенсионерское наблюдение. Служба безопасности нашего дома функционировала лучше любых электронных систем.

Я толкнул дверь седана. Вышел на влажный асфальт. Щелкнул кнопкой на брелоке, блокируя замки. Сунул руки в карманы и спокойно пошел к подъезду.

Задняя дверь Крузака плавно открылась. На выщербленный бордюр ступил Иван.

Он выглядел именно так, как должен выглядеть высокооплачиваемый корпоративный решала. Темно‑серое пальто отличного дорогого кроя. Начищенные до блеска ботинки. Он совершенно не походил на типичных тупых быков из бригады местного депутата Дроздова. Никаких массивных золотых цепей. Никаких бритых затылков. Аккуратная стрижка, спокойное лицо, внимательные цепкие глаза.

Интерфейс среагировал мгновенно, стоило мне пересечь пятиметровую рабочую границу. Я инстинктивно приготовился к удару. Ждал густой ржаво‑красной агрессии или вязкого бурого раздражения. Но система выдала абсолютно иную картину.

Ровный, тускло‑стальной фон. Гладкая, почти зеркальная поверхность. Никаких эмоциональных скачков. Никакой лимонной ряби, выдающей страх или ложь.

Человек находился на работе. Он выполнял поставленную задачу. Иван не испытывал ко мне личной неприязни. Он не жаждал насилия. Я представлял собой очередную строчку в его отчете, которую требовалось закрыть с максимальной эффективностью. Идеальный исполнитель. Отсутствие эмоций пугало гораздо сильнее, чем открытая ярость. Я знал таких людей в прошлой жизни. С ними нельзя договориться, их невозможно разжалобить. Они просто выполняют алгоритм.

– Добрый день, Геннадий.

Голос прозвучал гладко. Без малейшего напряжения.

– А добрый, Иван?

Я остановился в двух метрах от него. Не стал вытаскивать руки из карманов.

Иван слегка улыбнулся. Эта короткая улыбка полностью изменила его интонацию. Голос стал ощутимо мягче, дружелюбнее. Так обычно разговаривает старший менеджер, которому пообещали солидный квартальный бонус за выполнение сложного плана.

– Геннадий. Мы с вами разговаривали в прошлый раз. – Иван сделал едва заметный шаг в сторону. Он технично ушел с линии прямого взгляда Виталика, закрывшись от соседа моим корпусом. – Версию вашу проверили. В целом – ладно, допустим.

– Допустим – хорошо, – ответил я ровным тоном.

Макс Викторов внутри моего сознания моментально занял место за пультом управления. Режим жестких переговоров активировался автоматически. Аналитика заработала на предельных оборотах. Безопасник приехал лично. Он привез с собой силовую поддержку. Ситуация окончательно вышла за рамки банальной проверки случайного курьера.

– Но есть деталь.

Иван выдержал секундную паузу. Тускло‑стальной фон его ауры слегка уплотнился.

– В квартире на Пречистенке пропала флешка, – продолжил он тихим, почти доверительным тоном. – Маленькая такая. Черная. Kingston.

Он произнес название бренда с легким нажимом.

– Если она случайно оказалась у вас… – Иван выделил слово «случайно» так, чтобы до меня гарантированно дошел весь объем скрытых смыслов. – Мой работодатель готов её у вас выкупить.

Я промолчал. Я просто стоял на грязном асфальте двора и методично считал в голове. Раз. Два. Три. Четыре. Секунды падали тяжелыми, гулкими каплями.

В серьезных переговорах грамотно выдержанная пауза работает эффективнее любых оправданий. Люди ненавидят пустоту. Они стремятся заполнить тишину лишними словами, невольно выдавая свои истинные мотивы.