Оторва. Книга 6 (СИ) - "Ортензия"

А тут совсем катавасия получается. Попался Еве на пути злобный майор, который решил закрыть кучу висяков телом девушки. И, вероятно, нечто подобное проходило не раз, а иначе как можно было спутать портрет разыскиваемой «Молдаванки» с прекрасным личиком Евы? И с оружием девочка умеет управляться, если вспомнить её точный выстрел с десяти шагов в статуэтку. Старший лейтенант в больнице — хорошо она его отделала, а вот сержант дома и, увидев корочку, мгновенно поплыл. И с этим ещё разбираться придётся. Но дальше совсем уж сумятица выходит. Вчера «Молдованку» взяли, и едва доложили в Симферополь, из Главного управления сам генерал МВД примчался, чтобы удостовериться. Много за ней дел числилось. А по поводу Евы — ни слова. Даже её деяния залатали, словно просто злость на ней выместить жаждали. Но даже это можно за уши притянуть. Но майор и его подручные сгорели, «Молдаванку» взяли, а Ева героически спасла кучу народа. Тогда каким боком генерал вооружённых сил СССР сегодня отправляется в лагерь, где проходит слёт, за девушкой? Его формулировка: «Помочь правоохранительным органам» — никакой критики не выдерживает. И командир батальона шуршит в штабе с подачи всё того же генерала. Пляски с бубнами вокруг девчонки начались, а она без понятия, что вокруг неё крутится. Вникать и вникать. Хорошо хоть майор Истомин вернулся из Симферополя и прояснил немного обстановку, да ещё привёз двух архаровцев. Одного из них Михаил знал как исправного служаку, сразу подгрёб обоих под себя и отправил в штаб, чтобы глянули, чем там полковник занимается.

И вопрос, который уже больше часа кружил в голове: «Кто такой прыткий во Франции, который это предвидел? Ну не совпадение ведь!»

Кудряшов Артём, заметив, что шеф слишком задумался, а стрелка на часах в кабинете неумолимо приближалась к цифре четыре, сказал:

— Товарищ полковник, так что делаем? Отпускаем генерала под домашний арест?

Поразмыслив ещё минуту, Михаил Петрович глянул на часы и ответил:

— Нет. Никого не отпускаем. И пока я буду разговаривать с Парижем, вы вот что сделаете, — он глянул на несколько фамилий, записанных отдельно на листе, — давайте-ка доставьте сюда старшего лейтенанта Ковригина, который к Каренину приезжал вчера вечером, и старшего лейтенанта Шулейко из канцелярии. Как-то он быстро подсуетился. А майор Истомин пусть ждёт.

В Париже трубку взял Первый помощник по международным делам Генерального секретаря ЦК КПСС Александров, и Михаил Петрович пересказал вкратце сведения, которые уже стали известны. Андрей Михайлович выслушал, не перебивая, похвалил, что вовремя успели подскочить, а потом, поразмышляв около минуты, спросил:

— Слушай, Михаил Петрович. Я тут вот что подумал. А это точно одна и та же, что в бензовозе была и которая бойцов по земле катала? Ничего не перепутали?

А получив подтверждение и помолчав ещё минуту, сказал:

— Мы сегодня возвращаемся в Москву. Завтра пленум, подбивать новую конституцию будем. На сколько затянется непонятно, но думаю, не больше двух-трёх дней. Потом заберу Лёню на дачу, может, на рыбалку или зверюшек постреляет, но до вторника у тебя пять дней есть, а то он сам хочет приехать на слёт. Глянуть, что там творится. Значит, в Крым полетим во вторник, но и тут сначала уговорю в море ополоснуться, считай, ещё три дня тебе выиграю. Но максимум к субботе жди гостей и наведи там порядок. Вытряси из них всё, чтобы не краснеть перед Генеральным, а то он уже завтра собирался лично всем разгон сделать. Но то, что Ева Бурундучок жива, это большой плюс.

— Бурундуковая, — подсказал Михаил Петрович.

— Да хоть какая. Лёне понравилось — Ева Бурундучок, вот пусть и будет Бурундучком. Ты её в лагерь отправляй вместе с замполитом, пусть присмотрит как следует, ну и кого-нибудь из своих приставь. А капитана Каренина у себя придержи. Нечего ему в лагере делать. Развели любовь на ровном месте. Ты с ним по этому поводу перетри, втемяшь ему в башку, если словами не дойдёт. Взрослый мужик, офицер, и мордобой с генералом устроил. В общем, разберись там и накажи своей властью, а ежели доходить не будет, отправится северных оленей пасти. А Ева в своём окружении быстрее отойдёт. Поговори с ней серьёзно, чтобы не болтала. Подсунь ей какую-нибудь бумажку на подпись, скажи, что о неразглашении, пусть проникнется. Не мне тебя учить. А в лагере она может что ещё интересное выдаст на соревнованиях. И береги её как зеницу ока, чтобы предстала пред Его ясны очи. Это главное. Ну, удачи тебе и спасибо за добрые вести. Давай.

Пошли короткие гудки, и Михаил Петрович несколько секунд озабоченно слушал их, а потом осторожно положил трубку на аппарат.

«Не было печали, черти накачали, — произнёс он про себя. — А ведь рассчитывал эту поездку всего на пару дней. Ещё и обезьяну с гранатой отпустить в лагерь. Она за один день делов натворила, а тут восемь. Заставит просыпаться в холодном поту. И кого с ней отправить?»

В итоге решил свалить миссию на Артёма, как на самого опытного, и ожидаемо встретил обиженный взгляд.

— Товарищ полковник, она же неуправляемая, а я ей даже подзатыльник дать не могу. Мне что, за ней хвостиком бегать? Ну какой из меня нянька?

Пришлось рыкнуть, и пошёл договариваться с замполитом и с этой бестией.

Бурундуковая на удивление согласилась вести себя покладисто, просто пай-девочкой и бумагу подписала, которую полковник самолично состряпал на коленке. Прочитала с серьёзным видом и поставила размашистый автограф. Но при этом безапелляционно заявила, что без «свиданки» с Женей все договорённости пошлёт к чёрту. Пришлось согласиться.

Потоптался на пороге, глядя, как девчонка с визгом запрыгнула на капитана, обвив вокруг его талии ноги, закинула руки на шею и впилась ему в губы.

И не скажешь, что несколько дней назад она бесстрашно села в бензовоз, объятый пламенем, построила всех в РОВД, а сегодня уже на армейцев перешла. Может быть, и права Наталья. Отправить её, только не в Солнечногорск и уж, конечно, не в Перевальное. Забрать в Щёлково. Ей же ещё десятый класс заканчивать. Там из неё всю дурь и выбьют. Но это уже не ему решать и не ей. Есть для этого головы умные. Приедут и пусть разбираются, тем более Наталья, а с ней обязательно побеседуют вдумчиво, своё мнение выскажет, и останавливать её не было никакого желания.

«Содрать бы с Евы портки да всыпать ремня как следует, чтобы неделю, стоя, в туалет ходила, — подумал Михаил, но тут же сообразил, что нет на ней портков, и хмыкнул. — Юбку-то задирать не по статусу. Она уже и уголовников ловит, о каком ремне вообще идёт речь?» — и вышел из кабинета, прикрыв дверь.

Еле-еле удалось разодрать эту парочку и посадить в автомобиль. Дождаться, когда свернёт за угол здания,помчится в сторону лагеря и только тогда Михаил Петрович выдохнул и пошёл к Каренину.

Разговор вышел скомканным, да и, по совести говоря, не хотелось убеждать капитана. Выслушал его ответы и, уже стоя на пороге, словно вспомнив что-то, обернулся:

— Не знаю, какие чувства ты питаешь к этой девушке, — проговорил он, глядя капитану в глаза, — но если бы я встретил женщину, которая ради моего благополучия готова была умереть, я до конца жизни с неё пылинки сдувал.

Глава 13

— Синицына? — я сделала вид, что удивлена. — В детстве читала то ли повесть, то ли роман. Название: «Оля». Правда, автора не помню, но очень хотелось быть похожей на неё, — пояснила и тут же поинтересовалась: — Вы тоже читали?

— Возможно, — Михаил вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул мне.

«Для Синицыной Ольги».

Я едва не подпрыгнула, мгновенно догадавшись, что находится внутри. Разорвала конверт, и на стол посыпались фотографии.

— Где вы их нашли? — я подарила улыбку Михаилу, вытягивая из вороха фоток тетрадный лист, сложенный вдвое.

«Милая Оля! К сожалению, ты куда-то запропастилась, а мы вынуждены уехать. Очень надеемся, что ты сообразишь заглянуть в Дом Быта и забрать свои фотографии. Если догадалась — внизу адрес и телефон, чиркни пару строчек или позвони, что бы знали, что фотографии достигли адресата и у тебя всё в порядке. Навеки твои друзья».