Чайный дом уже начинал жить своей ранней жизнью, когда я прибежала, тяжело дыша и проклиная свои широкие штаны и деревянные тапочки.
Госпожа Ли Хуа посмотрела на меня с тем самым взглядом, который есть только у женщин, когда-то имевших империи и троны, а теперь держащих власть в фарфоровых чашках и шелесте шёлка.
Я молча поклонилась.
Покаяние принято.
Рабочее утро в чайной — это не просто уборка. Это ритуал .
Прежде чем появится хотя бы один гость, всё должно быть идеально.
Я промыла бамбуковые жалюзи — чтобы солнце, проникающее сквозь них, ложилось полосами на циновки и не било в глаза.
Потом — начался обряд очищения.
В каждый зал я входила с горящими благовониями из сандала, жасмина и полыни. Считается, что они очищают не только воздух, но и мысли тех, кто придёт на чай .
Комнаты тщательно проветривались, затем каждая утварь промывалась — дважды.
Сначала тёплой водой с каплей рисового уксуса — для удаления старого аромата, затем — чистой, ледяной.
Госпожа Ли Хуа утверждала, что запах вчерашнего чая может исказить суть сегодняшнего разговора . И я ей верю.
В уголке кухни я перебирала купажи, как алхимик, выискивающий правильные пропорции:
Белый чай с лепестками сливы для тех, кто пришёл заключить мир.
Зелёный с засахаренным имбирём — для деловых встреч.
Оолонг с сушёным личи — для одиноких господ, ищущих вдохновение или развлечение .
Я наклеивала шелковые ленточки на каждую коробочку, на память проговаривая легенды:
О том, как император Тан собирал первый жасминовый чай на рассвете с чистыми руками.
О том, как один старик отказался от власти и ушёл в горы, чтобы жить с единственным чайным деревом, считая его женой своей души .
Я кипятила воду — до шелеста, не до бурления.
Это важно: в древнем трактате "Чайное Искусство Цзин" было сказано, что идеальная температура — это «звук ветра в соснах».
И правда, если прислушаться — чайник поёт.
Я разложила чашки: пиалы с голубоватым краем для женских бесед, тёмно-зелёные — для утренней медитации, и чёрный фарфор — для вечерних философов.
Каждая чашка была своего рода декларацией.
К тому времени, как первые гости вошли в главный зал, я уже пахла, как ящик с благовониями и тряпками. Волосы сбились в причудливый узел, руки были влажные, но…
Я была готова.
Идеальный день в чайной — это когда никто не замечает, как ты существуешь.
Но ты всё слышишь. Всё видишь.
И учишься.
Сегодня вечером — голубой зал .
И я должна быть тенью.
Глава 25. Тень над голубым залом
До вечера оставалось несколько часов.
И тишина вокруг меня была… слишком громкой.
Юнчжи куда-то ушёл по делам. Я — «на смене» в чайной. Никто ничего не заподозрил.
А я сидела в кладовке между ящиками с зелёным чаем и рисовой бумагой и мысленно перебирала план побега.
Если сегодня что-то пойдёт не так — я должна уйти.
Восточные практики скрытного ухода оказались… вдохновляющими.
Я порылась в архиве артефактов и нашла заметки, сделанные ещё в первом веке Империи Юан.
Как оказалось, ещё во времена династии Цзяо существовала целая каста "тяньцзе" — «разрезающих небо». Это были скрытые агенты, которых направляли в чужие дома, монастыри, гаремы и дворцы. Они жили под чужими именами, иногда годами.
У каждого была чёткая инструкция на случай провала:
Нельзя возвращаться той же дорогой, что и пришёл.
Нельзя убегать в одиночку — но и никого не подставлять.
А самое главное — путь к свободе должен быть подготовлен заранее.
Я тихо усмехнулась. Даже древние шпионы были более организованы, чем половина моей академии.
Мой план отхода был прост и убог, как у студента на экзамене.
Чердак чайного дома.
На крыше здания был старый лаз — его давно не используют, но пару дней назад я убедилась, что он всё ещё ведёт на крышу соседнего склада.
Склад за переулком.
Крыши здесь наклонные, но с одной стороны идёт жёлоб для дождевой воды. По нему можно спуститься почти бесшумно. Почти.
Мастерская гончара Чжоу.
Он пьёт с рассвета и с удовольствием болтает со мной, когда я ему приношу вчерашние сдобные лепёшки. В подвале у него — выход в старые дренажные каналы. Остался со времён, когда чайный дом был домом официального цензора.
Артефакт маскировки.
Пыльная стеклянная брошь с инкрустацией из обсидиана. На вид — просто украшение. На деле — временное искажение облика. Пять минут. Один шанс. Лучше, чем ничего.
План раскрытия я прорабатывала не хуже:
Жучки уже были разложены в голубом зале: под банкетным столом, в декоративных светильниках, даже один — в шнуре занавеси.
Артефакт записи — встроен в булавку на моём поясе. Внешне — обычная деревянная вставка, но внутри встроен маленький кристалл, улавливающий звук на расстоянии до пяти метров.
Визуальный артефакт — серьга на левом ухе. Передаёт обрывки изображения через зеркальные сигналы в связанный с ней камень-хранилище. Позже можно будет снять данные.
Да, это не армейский штаб и не дворец императора. Но если здесь и правда идёт координация по торговле переселенцами — я должна это снять.
