Гарем на шагоходе. Том 12 (СИ) - Гремлинов Гриша

— Вот это, — ответил он. — То самое выражение на твоём лице. Ту долю секунды, когда ты замер. Когда ты, великий и ужасный капитан Волк, бог войны и разрушитель городов, посмотрел на них и… засомневался. Когда ты увидел не машины, а своих женщин. И в твоём мозгу, где обычно гуляет ветер, промелькнула мысль: «А вдруг?». О, это мгновение стоило всех затрат на производство этих кукол. Я получил истинное наслаждение.

Я сжал кулаки так, что протез заскрипел. Этот падонок. Этот грёбаный психопат. Он сделал это не ради тактической выгоды, а просто ради развлечения. Хотя нет, это ошибка. Тактическая выгода есть. Психологическое давление. Он пытается выбесить меня, заставить потерять самообладание и в решающий момент допустить ошибку. Но на самом деле ошибку только что допустил он сам. Очень большую ошибку.

— Знаешь, Кощей, — сказал я тихо, но мой голос эхом отразился от стен. — Раньше я думал, что достаточно просто убить тебя. Вырвать твой позвоночник и засунуть его тебе же в глотку. Но теперь… теперь этого мало.

— О? И что же ты собираешься сделать, герой? — с любопытством спросил Магнус. — Прочитаешь мне лекцию о морали? Заставишь смотреть сериалы про любовь вместе с твоей девушкой-растением?

— Нет, — я усмехнулся. Холодно. Зло. — Я сделаю кое-что похуже. Я отдам тебя Сэше.

В динамиках на несколько секунд повисла тишина.

— Кому? — наконец переспросил Магнус. — Этой блондинистой кошко-президентше?

— Именно. Моей кошкодевочке, — подтвердил я, наслаждаясь каждым звуком. — Я скажу ей, что ты очень-очень плохо себя вёл. И что тебе нужно преподать урок хороших манер, чтобы ты научился дружбе и стал добрым. Она нарядит тебя в розовое платье с блёстками. Заплетёт тебе бантики. Заставит тебя петь песенки про дружбу и водить хороводы. Она будет кормить тебя с ложечки манной кашей и рассказывать сказки про добрых единорогов. Она будет обнимать тебя. Постоянно. И чесать за ушком. И через неделю такой терапии ты будешь умолять меня, чтобы я тебя убил. Но я не убью. Я скажу ей, что ты всё ещё плохо себя ведёшь и тебе нужно больше любви.

Я сделал паузу, а затем добавил, вкладывая в голос всю свою ненависть:

— И я обещаю тебе, Кощей, ты узнаешь, что такое настоящее отчаяние. Ты выучишь наизусть все песни из мультиков про белочек и зайчиков. И всю оставшуюся жизнь, день за днём, ты будешь слышать её весёлое, звонкое «кити-кити».

В динамиках снова воцарилась тишина. Гробовая. Кажется, я нашёл его слабое место.

— Ты… больное чудовище, — наконец прошипел Магнус. В его голосе больше не было ни сарказма, ни высокомерия. Только чистая, концентрированная ненависть.

— Добро пожаловать в мой мир, — ухмыльнулся я. — А теперь, если ты не возражаешь, мы пойдём дальше. Мне нужно сломать твою любимую игрушку.

И я шагнул в темноту следующего коридора, оставив Магнуса наедине с мыслями о грядущем возмездии. Не сомневаюсь, что сейчас, впервые за долгие годы, этому неуязвимому царьку стало по-настоящему страшно.

* * *

Магнус фон Штербен сидел в глубоком кресле из натуральной кожи бизона. В руке он держал тяжёлый стакан, на дне которого плескалась янтарная жидкость — флоксийский бренди «Слеза Дракона», урожай трёхсотлетней выдержки. Напиток, одна бутылка которого стоила как небольшой город. Сейчас Магнус пил его так, словно это была дешёвая сивуха из придорожной забегаловки — залпом, не чувствуя вкуса. Его идеально уложенные волосы были слегка растрёпаны, а безупречно гладкое лицо искажал нервный тик у правого глаза.

Всё его внимание было приковано к огромной панели, занимавшей целую стену пентхауса на вершине «Гриба». Панель транслировала изображение с камер наблюдения. И зрелище это не способствовало хорошему настроению.

На экране разворачивался локальный апокалипсис. Размытая чёрная фигура, окутанная багровым маревом, неслась по коридорам, превращая его элитных, баснословно дорогих боевых роботов модели «Преторианец» в дымящийся металлолом с грацией обезумевшего блендера. Волк двигался с такой скоростью и яростью, что казалось, будто сама реальность трещит по швам в местах его появления. Пси-клинок его бионической руки оставлял в воздухе алые росчерки, и каждый такой росчерк означал минус один «Преторианец».

— Невероятно… — прошипел Магнус, глядя, как Волк в прыжке разрубает пополам сразу двух роботов. — Уровень пси-эмиссии за гранью всех прогнозов. Стимулятор должен был уже сжечь его нервную систему, а он только ускорился.

Нет, с одной стороны, всё происходило строго в соответствии с планом Магнуса. В противном случае, он бы сразу эвакуировался из здания, едва системы безопасности уловили появление этого проклятого капитана.

Но с другой… у Магнуса появилось нехорошее предчувствие. Начало неприятно посасывать под ложечкой. Пожалуй, стоит рассмотреть вариант, при котором всё летит в тартарары.

И дело не только в скорости и силе Волка. Дело в потенциальном унижении. В голове Магнуса, словно навязчивая мелодия из дурацкой рекламы, снова и снова проигрывалась последняя угроза Волка.

«Я отдам тебя Сэше…»

Магнус не боялся смерти. Смерть лишь техническая проблема, временное неудобство, для решения которого у него уже имелись ресурсы. Он не боялся боли — это переменная, которую можно контролировать. Но он панически, до тошноты, боялся унижения. Потери контроля и собственного достоинства. Абсурда.

А Сэша ходячее воплощение всего этого.

«…нарядит тебя в розовое платье с блёстками. Заплетёт тебе бантики…»

Он невольно представил это. Себя, Магнуса фон Штербена, гения, визионера, будущего властелина мира, в розовом платье. С бантиками. Водящего принудительную дружбу с девочкой-кошкой, которая весело повторяет «кити-кити». Эта картина выглядела страшнее ядерного взрыва. Она вызывала экзистенциальный ужас, холодную дрожь, пробегавшую по позвоночнику.

Стакан в его руке треснул. Флоксийский бренди, холодный, как сама пустота космоса, пролился на шёлковый халат. Магнус даже не заметил. Он понял, что Волк не блефовал. Этот дикарь действительно способен на такое.

— Хватит, — сказал Магнус в пространство. Тик прекратился. На лицо вернулась привычная маска холодного безразличия. — Пора готовить план «Б».

Он поставил треснувший стакан на столик из полированного обсидиана, прижал салфетку к кровоточащим пальцам. Откинулся в кресле, глядя на экран, где Волк как раз проламывал стену, чтобы обойти очередную ловушку.

И сосредоточился, вступая в соединение с «Демиургом». Через него отдал приказ по зашифрованному каналу связи, который невозможно отследить.

* * *

За сотни километров от сверкающего гриба-небоскрёба, глубоко под землёй, в толще скальных пород, скрывался сверхсекретный объект «Биогенезис-7». Здесь не было окон, а воздух, прогоняемый через сотни фильтров, пах идеальной стерильностью.

Младший техник биорепликации Леонид Марков, или просто Лёня, в очередной раз вытер потный лоб тыльной стороной ладони. Он стоял перед инкубационной капсулой «Колыбель-3М» и нервно сверялся с показаниями на планшете. Для Лёни это была всего третья рабочая неделя на новой должности, и он до сих пор не мог поверить, во что ввязался.

Внутри капсулы, в вязком, перламутрово-розовом амниотическом геле, медленно покачивалось тело. Идеальная копия Магнуса фон Штербена. Обнажённое, атлетичное, с закрытыми глазами и безмятежным выражением лица. От тела к стенкам капсулы тянулись десятки серебряных нитей-фидеров, по которым подавались питательные вещества, кислород и информационные пакеты для формирования нейронных связей.

— Так, посмотрим… — пробормотал Лёня, пробегая глазами по строчкам на планшете.

ОБЪЕКТ: «ГЕНЕЗИС-1»

СТАТУС: СОЗРЕВАНИЕ

ВОЗРАСТ ТЕЛА: 38 лет (стандарт)

УРОВЕНЬ СОМАТИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ: 99,2% (норма)

СТАБИЛЬНОСТЬ ТЕЛОМЕРНЫХ ЦЕПЕЙ: 99,8% (отлично)

НЕЙРОГЕНЕЗ: Фаза 4, завершена.