Статус: студент. Дилогия (СИ) - Федин Андрей

Я подхватил докатившуюся до края стола бутылку, поставил её на тумбочку около кровати Дроздова.

Встретился взглядом с пустившими слёзы глазами Ряхова и сказал:

– Не рыпайтесь, пацаны. Я же с вами пока по-хорошему говорю. По лицу вас не бью. Заметили? Не злите меня. Не надо.

В тёмном окне я заметил своё отражение: худощавый широкоплечий парень с короткой стрижкой. Опустил взгляд на лицо Ряхова. Тут же взглянул на пустившего слюну Прошина.

– Вы о чём вообще думали, пацаны, когда припёрлись в мою комнату? – спросил я. – Совсем мозги пропили? Или вообразили себя супергероями? Здесь расквартировано моё отделение. Понимаете? Моё. Я за него отвечаю. Я тут слежу за дисциплиной.

Я подошёл к Прошину.

Харя дёрнулся, словно увидел очередной замах…

Я похлопал его ладонью по голове. Пристально взглянул на скривившего губы Ряхова. Тот уже ровно дышал, но не порывался встать с лавки; внимательно следил за моими движениями.

Я сообщил:

– Парни, меня зовут Максим Клыков. Я – сержант российской армии в запасе. Я полтора года вправлял мозги таким, как вы. Сначала в своём взводе. Потом и во всей роте. У меня там был идеальный порядок. Такой же порядок будет и здесь. Это я вам гарантирую.

Я поставил ноги на ширину плеч, подпёр кулаками бока.

– Чтобы вы поняли, парни, я вырос в Апатитах. Там у нас – не здесь. Даже армия мне показалась курортом. Крыс в моём городе не уважали. Вы, парни, сожрали мою картошку. Скрысятничали. Там бы я вас за это сразу закопал. Но мы сейчас в Москве. Поэтому…

Я хмыкнул и сообщил:

– Пацаны, я сделал вам своё первое сержантское предупреждение. В следующий раз я добрым не буду. Гладить вас по животам больше не стану. Быканёте ещё раз – набью вам морды. Это я вам обещаю. А я держу свои обещания. Всегда. Даже здесь, в Москве.

Краем глаза я заметил, что молодой Игорь Николаев уступил место на экране телевизора незнакомому мне пареньку, который взмахнул руками и сразу же запел:

– Пусть опять дожди и холодный ветер…

Оконное стекло над моей кроватью вздрогнуло от порыва ветра.

Прошин и Ряхов одновременно повернули головы и посмотрели на окно. Там они увидели моё мутноватое отражение.

– Всё, пацаны, – сказал я. – Беседа окончена. Нет у меня на вас времени. Встаём по одному.

Я взмахнул рукой: снизу вверх.

Паренёк в экране телевизора попросил:

– … Не спеши, постой, погоди немного!..

Я указал рукой на Прошина и сказал:

– Ты поднимайся первый. Встаёшь, выворачиваешь карманы. Содержимое карманов клади на стол…

Харя дёрнулся… но тут же одумался.

Он запрокинул голову и спросил:

– Ты офигел, первак? Какие карманы? Страх потерял?

В его голосе прозвучала искренняя обида.

Я пожал плечами и напомнил:

– Пацаны, вы сожрали мою картошку. Может, вы ещё и чайные ложки у меня потырили. Так что сами виноваты.

Я пожал плечами, на шаг отступил к кровати Дроздова. Поманил Прошина рукой.

– Вставай, Захар Владимирович, – велел я. – Без глупостей. Выкладывай всё из карманов. На стол.

Прошин сощурился.

– Первак, ты понимаешь, что теперь с тобой будет? Понимаешь, что мы с тобой сделаем?

– Картошку вы уже слопали, – напомнил я. – Оставили меня без ужина. Поэтому я сейчас злой. Устал, не поел. До сих пор не сплю. Но всё ещё держу себя в руках. Цените это, пацаны! У вас на рожах и царапины пока нет. Так что не провоцируйте меня.

Я покачал головой и сказал:

– Встал!

От звуков моего голоса снова вздрогнуло оконное стекло.

Прошин дёрнулся, посмотрел на Ряхова – тот не сводил с меня глаз, словно наблюдавший за птицей голодный кот.

– Захар Владимирович, поддать тебе для скорости? – спросил я.

Чуть дёрнулся вперёд.

Харя вздрогнул и отшатнулся. Стул под ним жалобно пискнул.

Прошин вскинул руки и сообщил:

– Ладно, сержант, мы уходим. Пока.

Он встал, пристально посмотрел мне в лицо. Но тут же отвёл глаза – взглянул на Ряхова.

– Захар Владимирович… карманы, – напомнил я.

– Не брал я у тебя ничего! – заявил Прошин. – Не гони, сержант!

Он сунул руки в карманы спортивных штанов. Извлёк оттуда мятую красную пачку сигарет «Pall Mall» и серебристый ключ.

– Всё! – сказал он. – Нету там больше ничего!

Прошин недовольно скривил пухлые губы.

– Пачку положи на стол, ключ оставь себе, – распорядился я.

– Это мои сигареты! – возмутился Прошин.

Он расправил плечи.

Мне показалось, что он задумался над атакой. Я перенёс вес на правую ногу…

Прошин заметил мой манёвр – расслабился и примирительно поднял руки.

– Спокойно, сержант, – сказал он.

Я кивнул и потребовал:

– Брось сигареты.

Прошин фыркнул и швырнул сигареты на стол. Пачка скользнула по столешнице и свалилась на пол: под ноги сверлившему моё лицо взглядом Ряхову.

Харя рявкнул:

– Подавись, урод!

– Куренье вредит вашему здоровью, – сказал я. – О вас же забочусь, парни. Пошевелись, Захар Владимирович. Помни, что размер печени на её чувствительность не влияет. С удовольствием тебе это сейчас докажу. Снова. Если попросишь.

Харя хмыкнул и взмахнул ключом.

– Я тебе это припомню, сержант, – пообещал он. – Тоже… с удовольствием.

– Стой спокойно, – сказал я.

Посмотрел на Ряхова и произнёс:

– Следующий. Встал. Карманы. Не дёргаешься. Помнишь про печень.

Ряха хмыкнул.

Мы с ним мерились взглядами примерно полминуты.

Затем Ряхов поднялся с лавки и обронил:

– Нету у меня ничего. Нечего с тебя, сержант, взять. И картошку ты пожарил хреново.

Ряхов вывернул карманы, продемонстрировал мне в правом кармане штанов дыру.

– Очень уж борзый ты, сержант, – сказал он. – Такие долго не живут. Помяни моё слово.

Я кивнул и ответил:

– Услышал тебя, Константин Львович. Береги печень. И челюсть. Тебя, Захар Владимирович, это тоже касается. Я повторяю вам снова: в следующий раз ваши рожи не пожалею. Поэтому не ссорьтесь со мной, парни. Я вам это настоятельно не советую.

Я на шаг попятился и скомандовал:

– На выход. По одному. Шагом марш.

Вскинул руку и указал на Прошина.

Сказал:

– Ты первый. Пошёл.

Харя покачал головой, обижено оттопырил губы. Вразвалочку добрёл до двери.

Я заметил, как его тело загородило дверной проём. Показал пальцем на Ряхова.

– Ты следующий. Пошёл.

Ряха ухмыльнулся, выпятил вперёд солидный живот.

– Мы ещё встретимся, сержант, – сказал он. – Обязательно встретимся. Скорее, чем ты думаешь.

Он кивнул и снова задел бедром стол – из блюдца на столешницу вывалились ещё два окурка.

Я отметил, что на столе осталась пачка с сигаретами: и синий «Winston» – такими сигаретами травил себя Коля Дроздов. Красная пачка «Pall Mall» лежала под столом.

Ряха хмыкнул.

– Вали уже из комнаты, – сказал я. – Задолбали, придурки. Спать хочу.

Ряхов покачал головой, поравнялся со мной…

Я заметил, как напряглись мышцы на его шее. Почти без замаха впечатал левый кулак ему под рёбра. Тут же добавил правой: апперкот в живот.

Ряха грохнулся на колени – чуть слышно звякнула стоявшая на столе посуда.

– … Что же тебя снова манит куда-то… – пожаловался певец, раскачивавшийся из стороны в сторону на экране телевизора.

Я склонился над Ряховым и сказал:

– Это было последнее китайское предупреждение, Костя. В следующий раз кулак прилетит тебе в морду. Гарантирую.

Ряха сплюнул на пол. Поднялся с колен, но полностью не разогнулся. Он так и шагнул к двери: в полунаклоне.

Я подтолкну его в спину – навстречу обернувшемуся на шум Прошину.

– Топайте отсюда, парни, – сказал я. – В темпе вальса. Не попадайтесь мне больше на глаза.

Ряхов добрался до двери. Уже в коридоре он ещё чуть распрямился (не полностью).

Прошин обжёг меня полным ненависти взглядом, бросил в мой адрес ругательства. Подхватил своего дружка под руку.

Я примерно пять секунд постоял у порога комнаты. Понаблюдал за тем, как Ряха и Харя добрались до ведущих на пятый этаж ступеней. Затем повернулся к Дроздову и Мичурину, стоявшим у перил лестницы.