Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

Но ложась спать, я сообразила, что такое бегство не поможет: я же кины быстро очень снимаю, а когда вернусь, мне могут и вдвойне люлей отвесить. А вот если все проделывать не спеша, скармливая руководству информацию маленькими порциями… Да и на Загорск у меня уже сформировались большие планы. А чтобы они осуществились… когда я начала засыпать, перед глазами всплыл ролик из ютуба, как раз мои «планы» и показывавший. Ролик в сопровождении довольно неплохой музыки — так что сон как рукой сняло. Я вскочила, бросилась записывать вспомненную музыку: ее стоит в ближайшее время в студии записать и на матрицу перегнать. Музыка-то дурацкая, но приятная, людям она наверняка понравится. Не всем, но вот молодежи она точно зайдет и какую-то копеечку мне принесет. Немного, но хоть сколько-то. А то я что-то совсем музыку забросила, как бы меня публика не начала забывать — а я должна быть все время на слуху. Как композитор и музыкант, чтобы никто даже случайно не подумал, что я буду иметь хоть какое-то отношение к задуманной мою авантюре. Не самой простой в исполнении — но которая позволит Советскому Союзу прилично так сэкономить драгоценной валюты. Очень прилично, если память меня не подводит (а она меня теперь никогда не подводит) то сэкономить получится всего лишь семнадцать миллиардов долларов. То есть все доходы с видаков тут покажутся лишь мелочью — но чтобы этого достичь, эти видеодоходы придется все же потратить. А объяснить руководству, зачем я это делаю, не получится — но пока бабуля «делает что захочет», я никому ничего объяснять и не стану. А потом — вот потом и посмотрим. И я даже знаю, на что именно…

Глава 9

Иваново — это крупный промышленный центр Советского Союза, широко известным тем, что там делали всякие очень нужные станки. И в частности, там делали могучие гидравлические прессы. Которые даже капиталисты покупали — но не потому, что они сами такие изготовить не могли, а потому что советский — сам по себе более тяжелый и «менее высокотехнологичный» — работал не хуже импортных, а стоил втрое дешевле. Правда, он для капиталистов стоил втрое дешевле: буржуям прессы эти продавали заметно ниже себестоимости, но продавали — потому что стране очень нужна была валюта, чтобы купить что-то такое, чего в СССР делать не умели.

Но когда появился товар, который не просто валюту приносил, а еще и пятьсот процентов прибыли давал, причем как раз в этой самой валюте, то тут все руководство буквально наизнанку выворачиваться стало, чтобы выпуск видаков как можно быстрее нарастить. И даже довольно многие сугубо оборонные предприятия подключились к программе выпуска столь нужных капиталистам приборов — но в любом случае выше головы пригнуть невозможно и оборонка на новые задания реагировала… странно. Впрочем, это уже было не моей проблемой, Вася купил практически готовый завод по производству печатных плат по какой-то новой технологии. То есть для нынешнего времени новый, мне-то аддитивная технология была прекрасно знакома — и этот завод теперь уже запускался в поселке Ветлужский. Место не я выбирала, а какие-то важные дяди из Минрадиопрома — и поселок они выбрали потому, что промышленности в окрестностях грязной не было, воздух чистый, а всю необходимую «химию» делали неподалеку, в Дзержинске (а «химии» там очень много требовалось). Зато с пуском завода (его на февраль запланировали) производство электронной части видаков должно было достичь (с учетом уже действующих производств) до более чем сотни тысяч комплектов в месяц, а «механику» распихали по горьковским оборонным предприятиям, так что в очень обозримом будущем можно будет и с уже дрожащих от нетерпения японцев копеечку валютную в приличных количествах выгребать.

Мне же было жуть как интересно посмотреть, что теперь подразумевают под «технологическим прорывом» в производстве печатных плат, так что я сама в поселок скаталась (в последний день зимних каникул, вроде как на открытие в поселке нового Дома культуры с хоровой студией). Ну что сказать… я предпочла промолчать, так как не люблю язык свой поганить матерщиной: сверловка там должна вестись фактически вручную, совмещение фотошаблонов — тоже вручную, и вообще все вручную кроме нанесения фото- и металорезистов. И контроль качества тоже «визуальный» проводился, но — слава богу — все же после контроля электрического (но и там щупами человек в плату тыкал). Тем не менее производительность техпроцессов оказалась раза в четыре выше, чем при прежней, субтрактивной, технологии — а соответственно и стоимость «электрики» почти на четверть в результате снижалась. Правда, моя выручка от этого не вырастала, но я-то «количеством возьму свое»…

А вот «количество» мне потребовалось уже очень большое, даже, как прокомментировал мои запросы Вася, «безумно большое». Впрочем, потом он заметил, что «ты деньги зарабатываешь, ты и решай, как их тратить» — и все сделал «по уму»: его жена учредила в Бразилии новую компанию и разместила заказы на довольно специфичное оборудование для нее в ФРГ, у компании «SMS Meer GmbH». Очень приличные заказы, сумма всех контрактов составила более ста двадцати миллионов долларов — но ведь и это было лишь «началом»: по расчетам все, что мне было нужно, должно было потянуть аж на четверть миллиарда. Двести пятьдесят миллионов очень (пока еще) полновесных долларов!

Но я считала, что если контракты выполнить получится, то мы еще легко отделаемся. Потому что прекрасно знала, куда СССР направляет всю выручку с видаков (свою долю выручки). И пока я свою затею не осуществлю, стране деваться будет просто некуда: в СССР назревал топливный кризис. Вообще-то в прежней жизни я как-то привыкла к тому, что Россию называют «бензоколонкой» и очень удивилась тому, что уже с бензином начались хотя и локальные и едкие, но перебои. Очень удивилась, напрягла извилины (или куда там мне чучелка память воткнула) — и пришла в ужас. Да, СССР мог стать бензоколонкой, уже и Саматлороское месторождение открыли, и кучу других (как нефтяных, так и газовых) — но проблема заключалась в том, что все открытое открыли у черта на куличиках, а вот старые месторождения заканчивались просто с невероятной скоростью. А чтобы с новых нефть и газ доставить туда, где их хотя бы переработать могли, требовалось что?

В СССР трубы для трубопроводов делали, но делали их как-то уж очень через одно заднее неприличное место. Например, для магистральных трубопроводов трубы сворачивали из стального листа толщиной в четыре миллиметра всего, а чтобы труба при перекачке по ней чего-нибудь не лопнула, этот лист сворачивали ах в четыре слоя. Но даже если бы за трубных заводах все делали с точнейшим соблюдением технологии, все равно получалось полное… это самое, но ведь еще и технология производства постоянно нарушалась! Потому что трубы по каким-то таинственным причинам не считались стратегическим товаром и к оборонке не относились — следовательно, на производстве труб работали рукожопы, которые не смогли на заводы оборонки устроиться, да и сырье им поставлялось лишь то, от которого оборонщики отказывались. Печальное зрелище получалось… а еще более печальным оно становилось, если принять во внимание, что СССР был вынужден нормальные трубы закупать за рубежом, и тратил на это каждый год свыше миллиарда (ну да, тех самых, еще полновесных) долларов!

Однако и импортные поставки не спасали: четыре года назад США (при Кеннеди как раз) продавили европейцев и немцы, австрийцы и всякие прочие итальянцы с французами поставлять трубы в СССР просто отказались. И пришлось Союзу покупать трубы какие-то «чилийские», «индонезийские», даже, извините за выражение, «сингапурские» — но все равно и трубы были маленькие, и обходились они втридорога. Собственно поэтому и был заключен пресловутый договор «газ–трубы», по которому СССР двадцать лет газ немцам практически даром поставлял: без этих труб, полученных по договору, к середине семидесятых вся центральная Россия (точнее, вся европейская часть СССР) осталась бы и без бензина, и без электричества. А главное — осталась бы без жратвы: почвы у нас в основном довольно убогие, без удобрений на них хрен чего вырастишь — а для производства удобрений и газ нужен, и электричество.