Просто Макс - Борисов Влад

Поэтому Максим ожидал увидеть Красную Шапочку шагающую с корзинкой навестить бабушку. Свое сидение в засаде навело на мысль о сером волке, но подобное сравнение было сразу же отвергнуто, как порочащее честь и достоинство работника следственного управления.

Проявив выдержку, достойную индейского вождя, он, наконец узрел лесную певунью. Ей действительно оказалась девочка. Но с Красной Шапочкой ее роднил разве что возраст да корзинка в руке. На этом сходство заканчивалось. Копенка русых волос была прижата к макушке белой косынкой, из-под которой волосы выбивалась светлыми кудрями, а вместо пушистой юбочки с передничком, на ней красовались широкие брюки, зауженные у лодыжек, что, надо было признать, для леса было гораздо практичнее.

Белая косынка уже приблизилась на достаточное расстояние, чтобы Максиму можно было явить себя во всей красе, но как это было сделать, не имея не то что практичных брюк, но даже элементарной тряпки, чтобы прикрыться? Максим огляделся и сорвал большой лист, по виду сильно похожий на лопух, только шелковистей на ощупь.

Присев за кусты, чтобы было видно только голову, он позвал девочку, постаравшись чтобы его голос прозвучал как можно менее грубо.

– Кто здесь!? – белая косынка замерла, готовая сорваться в бегство.

– Милая девочка, на меня напали разбойники и ограбили вчистую. Ты не пугайся, пожалуйста., – придумывал Максим на ходу.

– Как это, вчистую?

Голос прозвучал уже без признаков страха, потому что над ним взяло верх детское любопытство. Максим ошибочно принял его за доверие и совершил роковую ошибку. Он поднялся во весь рост, прикрываясь широким листом.

– Вот так…

– Мама! – пискнула девочка и помчалась со всех ног наутек, отбросив корзинку.

– Постой!

Максим еще раздумывал, как будут выглядеть со стороны его догонялки с девчонкой, как услышал позади хруст веток, рычание и тяжелую поступь приближающегося крупного зверя. В памяти сразу всплыли рассказы о злопамятности и настойчивости особей медвежьего рода, преследующих свою жертву.

– Медведь! – закричал Максим и припустил следом.

Так они и выскочили из леса: впереди сверкающая пятками девочка с криком «Мама!», позади сверкающий голым задом Максим с криком «Медведь!».

Их появление явно озадачило встретившую их троицу. Двое мужчин и женщина в странной, но явно в форменной одежде, смотрели на них с таким видом, будто увидали второе пришествие, анонсированное добрым вестником, пронзительно орущим почему-то «Мама!»

Они не стали вдаваться в теологический спор почему юное создание попутало маму с отцом, а попросту скрутили Максима, заломив ему руки за спину.

– Медведь! – хрипел тот, стараясь развернуться, чтобы встретить зверя с гордо поднятой головой.

Из леса выскочил заяц. Перевернулся в прыжке, смешно подрыгал лапами и задал стрекоча вдоль кромки леса. Шум, что издавал крупный зверь, стих, и ничто не тревожило наступившую лесную тишину. Медведь, если это был действительно он, не рискнул появляться перед таким количеством народа.

– Н-да… – протянул один из мужчин. – Страшнее зайца зверя нет! Ты кто такой будешь?

– Я-то? Теперь уже и не знаю… – сник Максим.

Судя по наряду схватившей его троицы, объяснять им что-то про Следственное управление было бесполезно. Такая одежда более подходила для сказки про Синдбада-морехода или про Алладина. А это значило, что окружающий мир ничего общего с тем, который он знал, не имеет. На всех троих были просторные брюки, на мотив шаровар и широкие пояса. На мужчинах – короткие куртки, а на женщине блуза с рукавами до локтей и короткая тонкая юбка поверх брюк. Им подошли бы тюрбаны в качестве головных уборов, но по факту, таковых не имелось. Один из мужчин был лысый, а у второго волосы были зализаны в пучок на затылке. Женщина тоже не могла похвастать красивыми волосами, потому что они были собраны в клубок на затылке.

– Он сказал, что его ограбили разбойники, – доверительно сообщила успокоившаяся девочка и хихикнула.

Максим машинально отметил, что, судя по тону, она особенно и не пугалась.

– Наверное, это после того, как он повстречал медведя, – подсказал лысый и все рассмеялись.

– А это по-твоему что? – Максим кивнул на красные кровоточащие полосы от когтистой лапы, перечеркнувшие грудь.

– Так… Фил, освободи ему руки! – строго приказала женщина. – И раны обработай!

– Но, госпожа лейтенант…

– Сделай, как я сказала! И листок жусана ему верни. Все равно забирать, как вещдок, а так хоть вид будет поприличней.

Максиму стало приятно, что хоть у кого-то он нашел сочувствие. Правда, не такое, какое бы хотелось, но, все же, лучше, чем ничего. Теперь ему не надо было отворачиваться от женщины и он получил возможность рассмотреть ее получше. Первое, что бросилось в глаза – она молода. Едва ли старше самого Максима. А еще она показалась ему очень симпатичной.

– У вас красивый голос, – начал он издалека. – А меня Максом зовут, между прочим. Друзья, то есть.

– Что?

– Не сомневаюсь, что, когда вы поете, все слушают вас, затаив дыхание. Ангелы спустились бы с небес, чтобы услышать звуки напеваемой божественной мелодии.

– Кхм… – лысый кашлянул и переглянулся с товарищем.

«Что я несу?» – удивился себе Максим, но поток красноречивых слов сыпался из него, как из рога изобилия.

– Ваша осанка и тонкие черты выдают в вас благородную натуру, достойную кисти самых именитых художников. Нет, полотно передает лишь оттенки прекрасного образа, и только скульптура способна передать пространственное изящество ваших форм.

Сначала послышался смешок, а через секунду двое мужчин давились от смеха, зажимая рты.

– Взгляд ваших глаз наполнен чарами…

– Довольно! – лейтенант метнула недовольный взгляд на мужчин, и те закашлялись, делая вид, что чем-то поперхнулись. – Когда закончите веселиться, подходите поближе с этим недотепой, только ко мне не прислоняйте.

– Мужики, – прошептал Максим своим конвоирам, – не скажите, куда я попал?

– Куда попал – не скажем, а вот куда попадешь – понятно, в полицейский участок.

Лейтенант подняла руку с красивым браслетом из цветных бусинок, перевернула некоторые из них и накрыла запястье ладонью. Воздух вокруг сгустился и задрожал, как будто разогретый тепловыми потоками, помутнел и…

И Максим открыл глаза в темноте в незнакомом месте. Точнее – в знакомом, но хорошо подзабытом в свете последних событий. Он лежал в своей комнате на кровати, одетый и даже в ботинке на одной ноге. Отсутствие второго ботинка почему-то его расстроило, и Максим приподнялся посмотреть куда же он делся.

Острая боль ударила в виски так, что вызвала непроизвольный стон и отбросила его голову снова на подушку. Максим постарался лечь и успокоиться, чтобы не тревожить боль. Что происходит было непонятно, а соображать мешало не выветрившееся похмелье и тяжелая голова. А еще во рту благоухало так, будто там отметился кто-то из кошачьих.

Нужно было принимать меры по спасению организма. Действуя чрезвычайно плавно, Максим скатился с кровати и сразу уткнулся носом в брошенный башмак. Совать в него ногу и шнуровать было выше его сил, и он просто дополз до дверного проема, а потом поднялся, перебирая руками по косяку. Дальше оказалось проще – ковыляя в одном ботинке он дошел до кухни и высосал всю воду из чайника.

Стало гораздо легче. Сев за стол, Максим обхватил голову руками и попытался сосредоточиться. В том, что здесь его дом, он не сомневался. Тогда где он был до того момента, как открыл глаза на своей кровати? Во сне? Максим сжал виски – попытка размышлять снова отозвалась болью.

Свет вспыхнул яркой молнией, ударив по глазам, как боевой лазер вломившихся в дом штурмовиков Дарта Вейдера.

– О, какие люди! – послышался голос Алины. – Я думала ты до утра не проснешься. Как самочувствие?

– Лучше бы я умер во сне.

– Что же помешало? – Алина подсела за стол и поставила перед Максимом стакан с мутной жидкостью. – Выпей, полегчает.