Черноземье. Король (СИ) - Белов Иннокентий

— Ты тоже месяц без своей доли! — подобное наказание говорю уже занервничавшему заведующему. — Я для чего тебя здесь поставил? Чтобы подобной хрени не творилось вообще! Должен за всем таким присматривать и волком мелкое воровство выгрызать! Один пиво не доливает, другие с работы на кухне домой большие мешки выносят! Все они просто воры, портят мне личную репутацию. Потом в народе начнут говорить, что Капитан Совета Прот у клиентов своего буфета стопку пива на каждой кружке ворует и от порции жареных корнеплодов всякий раз лично кусок откусывает! Выход работников с кухни теперь через полную проверку личных вещей!

Народ вокруг притих, с интересом наблюдает за разносом, который получают мои люди.

Расскажут в самом скором времени всему городу, что Капитан Прот никого не жалеет за недолив и недовес. Воровство в Асторе, как настоящем средневековом городе, сильно презираемо и сурово наказуемо, пусть вроде даже по совсем небольшой мелочи.

Придется подобные осмотры везде вводить, чтобы старшие пунктов питания сами отвечали за подобное воровство.

— Все будет сделано, господин Капитан! — управляющий уже понял, что шутки закончились.

Потом еду домой, где до самого вечера общаюсь с Гритой, Клоей и заскочившим за супругой Троном.

— В мастерских все идет своим порядком. Крип, как получил свою долю, стал тоже присматривать за работниками, — сообщает мне он.

— А то все обиженный ходил! — посмеивается довольный жизнью старый приятель.

У него самого с Клоей точно все хорошо, еще договорился за дочку, чтобы я ее подлечил перед скорыми родами.

Вволю играю с крошкой-дочкой, так что даже Грита удивляется и спрашивает меня, почему я сегодня никуда не тороплюсь.

— Пришло время отдохнуть от постоянных забот. Сколько раз я за прошедший год спас город Астор и все Черноземье от больших бед? Три, даже четыре раза! Теперь Капитан Прот берет отдых на всю зиму! Привыкай, что я все время буду рядом, милая! — весело объясняю ей меняющуюся жизнь.

Грита даже смущается от моей громко декларируемой радости, как я отчетливо чувствую. Что меня настораживает и удивляет, жаловалась же все время, что меня никогда не бывает дома.

— В чем дело? — спрашиваю ее, когда мы остаемся в нашей большой спальне наедине.

Грита немного упирается, но все же признается, что снова начала выступать в трактире Мортенса.

Мне на самом деле про ее возвращение на сцену уже Дропер доложил первым делом. Даже переживал заметно мой ближний помощник, что не смог ей помешать. Ведь не положено супруге самого Капитана Совета выступать перед пьяными мужиками в веселых местах.

— Молодец, что сразу сказал, — только и ответил я своему первому заместителю.

Поэтому, немного подумав для вида, как будто только что узнал о таком, я спрашиваю подругу:

— Тебе обязательно выступать по трактирам? Все же ты родила двух детей теперь Капитану Совета, второму по влиянию и авторитету во всем Совете. Дочку совсем недавно родила, так что можешь дома посидеть с ней, не все время с няньками оставлять.

— Но я же и раньше выступала там же? Теперь-то что изменилось? — гневно возражает мне певица, сразу бросаясь в борьбу за свободу своего выбора.

— Изменилось, и довольно много с тех пор, — рассудительно отвечаю я. — Тогда ты еще была просто моей старой подругой, пусть даже матерью моего сына. Но все подобное случилось вообще уже давно. Я тоже не был настолько влиятелен в Совете и городе. Сам делал первые шаги в Ратуше. Однако сейчас все изменилось уже. Теперь ты родила мне дочку, поэтому уходила с трактирной сцены. Еще мы очень-очень разбогатели, сами вообще живем во втором по богатству и размерам красивом доме на Ратушной площади. Много чего изменилось все же!

Грита все равно несогласно молчит, раздувая ноздри и готовясь непримиримо спорить.

«Поэтому она оказалась неприятно удивлена, что теперь я каждый день стану ночевать дома», — уже понимаю я и продолжаю:

— Поэтому твое возвращение на сцену трактиров и прочих веселых мест будет уже определенным умалением моего капитанского достоинства. Не слишком сильного, но все же заметного, раз любой напившийся мужик сможет предложить тебе денег за ночь любви, — выкладываю я Грите свои аргументы. — Ты можешь теперь заниматься только семьей и дочерью!

— Пусть только попробует! — в запальчивости повышает голос подруга. — Мои охранники любому наглецу тут же наваляют!

— Не твои все же! А мои охранники! — справедливо замечаю я.

В общем, договориться подобру-поздорову с милой у меня не получилось, она хочет петь и радовать людей. Ее желание можно понять, в подобных выступлениях у Гриты вообще раньше был весь смысл жизни.

— Придется тебе еще пару охранников добавить, именно на выступления, — сказал ей я.

Вроде и решили как-то вопрос, но теперь сама Грита сделала такой заметный крен из состояния почти законной жены в образ снова боевой подруги. Что мне не нравится совсем, все же ей не прежние двадцать лет.

«В два раза больше ей теперь, пора уже полностью погружаться в семью», — как сам считаю.

«А не скакать каждый вечер по злачным местам!» — определенно злюсь я.

Но пока жестко ничего ей не запрещаю. С другой стороны, мы все же не муж и жена, чего я сам не очень хочу добиваться. Есть у меня какое-то конкретное такое предчувствие, что не стоит мне становиться официально женатым. Поэтому пока придется потерпеть выступления Гриты на разных больших и малых сценах.

Что есть какая-то более серьезная цель впереди в моей жизни, где я должен оказаться свободным перед людьми и богами.

Первый раз подумал о разнице между Гритой и той же Клеей, насколько они отличаются по своему уму и видению главного в жизни.

Грита хочет выступать, как в своей бедной молодости, нравиться мужикам и все такое прочее, очаровывать слушателей и слушательниц своим, все еще незаурядным голосом.

Клея, вроде, совсем утонула в своей семье, родила четырех крепких сыновей Крому. Так можно подумать, посмотрев на нее саму и повышенную серьезность во всем у основательной женщины.

«Тьфу, все же только троих сыновей! Приятель моего Ольга, младший Кром, от меня рожден!» — напоминаю я себе.

Но, как она сразу встрепенулась и показала прямо фанатичную готовность сделать все для освобождения своего народа.

«Который, может, вообще ничего подобного даже не желает, — усмехаюсь я. — Но нашествие свирепых степняков и исчезнувшая после него власть не оставят им никакого выбора».

«Даже готова оставить семью, возможно, что навсегда. Если именно ее прежняя жизнь в Асторе закончится. Кром вряд ли сможет простить жену за такой выверт. Так она все же открыла у себя магию, поэтому теперь может гораздо больше других. Тем более с подобным наставником. Пусть я сам не слишком обучен, все равно основные заклинания уже более-менее знаю, многочисленные артефакты помогают их заменить. Да еще с силой Источников становлюсь сравним по своей магии прямо с местными богами», — напоминаю себе я.

А с Клеей я поимел серьезный разговор опять наедине. Снова под недовольное ворчание Гриты, которой всегда нужно что-то особенно злободневное обсудить с лучшей подругой.

«И так почти каждый день долго гуляют по городу, Клея старается набрать хоть какую-то физическую форму. Грита даже мне жалуется, сколько ей приходится ходить вместе с неугомонной подругой».

— Как Кром? — наш первый стандартный вопрос при встрече все в той же гостиной.

То, что меня и Клею сильно интересует, потому что ее муж самый влиятельный человек в Совете и всем Асторе. Правда, уже в остальном Черноземье, пожалуй, я заметно повлиятельнее всех остальных Капитанов буду, потому что там вообще никого из членов Совета не знают.

— Неплохо, — коротко отвечает Клея, но я сразу чувствую неладное.

— Неплохо? Даже не хорошо? — поэтому серьезно удивлен я.

— Есть небольшие проблемы, — опять неохотно отвечает моя магическая подруга.

— Говори уже, чего из тебя все клещами нужно тянуть? — не понимаю я ее замкнутости.