Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

Провожать нас вышли и Марфа, укутанная в тёплый платок, и Маруся, и даже Василина, которая, видимо, проснулась раньше обычного. Малышка вначале стояла прямо и смотрела на нас серьёзным взглядом, подражая матери, но долго выдерживать такую серьёзность Василина не смогла и вскоре начала нетерпеливо подпрыгивать на месте, при этом стараясь каждый раз прыгнуть так, чтобы одна ножка обязательно попала в небольшую лужу на крыльце от растаявшего снега. Заметив, что я за ней наблюдаю, она остановилась, опустила голову, но шкодливую улыбку у неё скрыть не получилось.

У крыльца уже стояла наша карета. С нами в помощь отправлялись четверо крепких мужиков, которых отобрал Никита. Сейчас они стояли чуть поодаль, переговариваясь между собой вполголоса и с интересом наблюдая за нашими приготовлениями к отъезду.

Солнце едва приподнялось над горизонтом, но уже грело. Особенно хорошо это чувствовалось там, где солнечные лучи попадали на тёмную ткань одежды. На улице было, по моим ощущениям, градусов пять—семь, а днём я надеялась, что ещё поднимется. Поэтому вполне себе позволила отправиться в путешествие без головного убора, наслаждаясь свежим утренним воздухом.

— Чудесно выглядишь, — одобрительно осмотрев меня с ног до головы, заявила Ульяна. Я и сама себе нравилась. Короткая, до талии, светло—коричневая шубка из мягкого, пушистого меха, очень похожего на норку, только с более густым и плотным подшёрстком, идеально сочеталась с длинной, слегка расклёшенной юбкой. Весь наряд выглядел одновременно элегантно и практично.

Сама Ульяна тоже выглядела нарядно и изысканно. Её шуба была темнее моей, длиннее и оторочена блестящим, чёрным мехом. Из—под неё выглядывал подол платья жемчужно—серого цвета, придавая всему образу утончённость и благородство.

— Спасибо, — улыбнулась я. — И ты восхитительна.

Заинтересованные взгляды в нашу сторону Никиты и Василия, которые уже спустились с крыльца и стояли неподалёку, лишь подтверждали слова.

— Берегитесь, кавалеры, дамы едут в свет! Наших чар противоядья в целом мире нет! Кто—то в обморок от счастья, кто—то от тоски. Разлетайтесь, как от вихря, мушки—мужики! — весело улыбаясь, пропела незнакомую мне, задорную песенку Ульяна, а я, подыгрывая, шутливо задрала нос демонстративно высоко и приплясывая скосила на неё глаза, выглядывая реакцию тёти. И она не заставила себя ждать. Тётя, сперва удивлённо приподнявшая брови, расплылась в широкой улыбке, и, в конце концов, мы обе расхохотались. Финальную точку в импровизированном концерте поставил Гриша, который громко каркнул, вызвав новую волну смеха.

Предвкушение, радость и хорошее настроение читалось на лицах всех провожающих. Даже четверо наших спутников, суровые на вид мужчины, не могли скрыть улыбок. Только Звёздочка, похоже, не разделяла всеобщего ликования. Лошадь нервно подёргивала ушами, косилась на окружающих большими, немного испуганными глазами и беспокойно переминалась с ноги на ногу. Она явно не горела желанием отправляться в путь, но вариантов, как говорится, не было.

— Девочки, будьте осторожны, — со слезами на глазах, крепко обнимая нас по очереди, попросила Марфа. Создавалось впечатление, что мы отправляемся в поездку, которая продлится не один день, а как минимум неделю. — Вы отвечаете за них головой! — строго, но с той же материнской заботой, обратилась она к Никите и Василию. Те кивнули, принимая её слова со всей серьёзностью.

Получив последние наставления и пообещав беречь себя, мы наконец—то уселись в карету. Внутри было уютно и тепло: мягкие сиденья, обтянутые тёмно—синим бархатом, небольшие подушечки под спину, и даже тёплый плед на случай, если станет совсем холодно. Звёздочка, поначалу нехотя, но потом всё более уверенно, повезла нас по дороге в сторону города.

Вначале я с живым интересом крутила головой, разглядывая проплывающие мимо пейзажи. Шутка ли, я в первый раз в этом мире выехала куда—то дальше нашего дома! Ульяна, удобно устроившись напротив меня, лишь улыбалась, посматривая на мой энтузиазм, никак не комментируя. Но вскоре однообразные картины — леса, поля, снова леса — стали надоедать.

— Василий, расскажи про гончаров, — попросила я, оторвав взгляд от окна. Дорога всегда проходит быстрее за интересным разговором, а заодно и разузнаю полезную информацию о наших владениях. — Что за глина, много ли её, что изготавливали? Говорят, в наших краях знатные мастера работали.

— Люди правду говорят, — подтвердил Василий, с готовностью откликаясь на мою просьбу. — Наши горшки далеко известны, их даже в столицу поставляли. Мастера, конечно, знатные, руки у них золотые, да и глина у нас особая. Очень пластичная, легко лепится, а при обжиге она становится не красная, как обычно бывает, а нежного бежевого цвета. Это как метка, своего рода знак. Цвет этот любому говорит, откуда горшок родом и что он точно хорошего качества, прочный и долговечный. — Голос Василия наполнился гордостью, но тут же погас. — Только вот уже два года печи простаивают.

— Печи — это хорошо, — задумчиво проговорила я, потирая подбородок. — А мастера—то остались? Хотя бы некоторые? — Вопросы я задавала не просто так. Конечно, мне хотелось узнать как можно больше о своём новом имуществе, но в голове уже зародилась мысль, как можно возобновить гончарное дело и заработать денег.

Василий, оживившись, подробно рассказал о залежи глины.

— Глины там ещё на сто лет хватит, — убеждённо заявил он. — А насчёт мастеров… Старый Михалыч, главный гончар, вроде бы никуда не уезжал, он тут в деревне остался, огородничает. Да и сын его, Фёдор, тоже мастер хороший, только молодой ещё, опыта мало. Если бы дело пошло, они бы вернулись. Да и других можно найти.

— Вот и отлично, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри появляется азарт — Значит есть над чем подумать… Ульяна, ты как считаешь? — обратилась я к тёте, которая до этого молча, с интересом слушала наш разговор. — Может, удастся нам возродить этот промысел?

Глава 34

— Солнце моё, что ты задумала? — с интересом спросила Ульяна, и тут же три пары глаз — её, Никиты и Василия — горя любопытством сосредоточились на мне, ожидая ответа.

— Камин. Вчера — начала я, пытаясь сформулировать мысль, но тётя тут же догадалась, о чём речь, и перебила меня, слегка улыбнувшись:

— Украшение для камина или печки? Ты вчера спрашивала.

Я довольно кивнула головой, радуясь, что она так быстро уловила суть.

— Не только камина и печки. Так можно много чего украсить. — воодушевлённо сообщила я, жестикулируя руками — Это намного масштабней!

— А можно чуточку подробней для тех, кто не присутствовал при вашем вчерашнем разговоре? — ничего не понимая и оттого хмурясь, попросил Василий. — А то очень интересно, конечно, но, к сожалению, пока совершенно непонятно, о чём речь. Никита рядом с ним тоже выглядел озадаченным.

Я не удержалась и хихикнула, видя их растерянные лица.

— Подождите, сейчас всё объясню — чтобы придать своим словам вес и одновременно дать понять Ульяне, откуда ветер дует, я добавила: — Я читала в одной старинной книге… — при этом я задержала взгляд на Ульяне, чуть приподняв бровь. Секунду она смотрела непонимающе, но потом в её глазах мелькнуло узнавание. Она едва заметно кивнула, давая понять, что уловила, что речь пойдёт о знаниях из моего мира. Удостоверившись, что этот молчаливый обмен состоялся, я перевела взгляд на Никиту и Василия, которые с любопытством ждали продолжения — что из глины можно изготавливать небольшие плитки. Они могут быть разных размеров и форм, но наиболее популярные — это квадраты со стороной пятнадцать сантиметров. Они могут быть как плоскими, так и выпуклыми. А ещё, — я сделала паузу, чтобы подчеркнуть важный момент, — для облицовки печей и каминов часто используют особые плитки, с такой… как бы коробочкой или выемкой с обратной стороны. Это называется румпа. За счёт этого пустого пространства между плиткой и стенкой печи создаётся воздушная прослойка, и печь лучше держит тепло, становится эффективнее.