Фрау попаданка (СИ) - Хайд Адель

И вдруг, вместо того чтобы чинно сказать «до свидания, Антон, приходите ко мне в гастхоф на новое меню», я спросила:

— А это правда, что я вам нравлюсь?

— Да, правда, — сказал барон.

И я вдруг поняла, что не знаю, что с этим дальше делать, и, как советовала мама, просто улыбнулась.

А барон вдруг взял мою руку и, развернув ладонью вверх, поцеловал прямо в центр ладони.

— Даже очень, — тихо произнёс барон и посмотрел на меня потемневшими глазами, затем, коротко поклонившись прикрыл дверь кареты.

А я так и осталась сидеть с раскрытой ладонью, потом поднесла её к лицу и прижалась губами к тому месту, куда барон поцеловал, пахло шоколадом.

Я услышала, как барон что-то строго сказал вознице, тот громко ответил:

— Не переживайте господин барон, доставлю в лучшем виде!

И повозка поехала, а я, прикрыв глаза заново переживала этот невероятный момент нечаянной близости, «даже очень».

И сама не заметила, как задремала.

Проснулась я оттого, что карета резко остановилась, так, что я слетела с лавки и оказалась на коленях на полу, и если бы пол не был прикрыт мягким ковров, то синяки на коленках были бы гарантированы.

«Что за..». — только и успела подумать я, как дверца кареты распахнулась и в проёме возникла страшная бородатая рожа, я попыталась подняться. Но не успела, огромные, похожие на какие-то грабли ручищи больно ухватили меня, вытаскивая из кареты, и кто-то со спины накинул мне на голову мешок, меня тут же обвязали верёвкой, я попыталась пнуть ногой, хоть куда-нибудь, Куда-то точно попала, судя по тому, что раздался всхлип, мне сразу же «прилетело» прямо в живот, и я задохнувшись согнулась, и меня потащили.

Мешок был вонючий, что-то там неприятное хранили, ещё и спеленали как гусеницу, я почувствовала, как меня затаскивают куда-то в телегу или экипаж и куда-то везут.

И я начала волноваться о вознице, что-то я вообще его не слышала, не дай бог, что то непоправимое с ним случилось.

Через некоторое время меня также неласково выгрузили, я получила насколько тычков спину, но смолчала, подумав, что такие люди только ещё больше удовольствия получают, видя, что кому-то плохо.

— Иди, — грубо сказали, снова ткнув в спину, — голову наклони.

Я наклонила голову, но всё равно ударилась. А урод ведущий меня, заржал.

А я мстительно подумала, вот вырвусь, я тебе по башке настучу.

Стало прохладно.

— Если пообещаешь не рыпаться, развяжу, — хрипло сказал мужикю Я сразу пообещала. Развязанной мне будет легче выбираться.

Меня развязали, но мешок не сняли, и, скоро я услышала, как хлопнула дверь.

Сняла вонючий мешок, но помогло мало, меня окружала темнота, судя по всему, меня заперли в погребе, окон здесь не было, потому что погреб был холодный. Стала ждать, когда глаза хоть немного привыкнут к темноте.

И думать, вот кто это может быть?

Герр Грубер активизировался, или это … военная полиция?

Глава 30. В погребе

Когда глаза привыкли к темноте, я осмотрелась вокруг. Увидела бочонки разной величины, стоящие вдоль стен, потрогала земляной пол и поняла, что заперли меня в холодном подвале какого-то дома. Ну а то, что здесь не было окна, только это подтверждало.

Одета я была легко, и стало понятно, что долго я здесь не продержусь, скоро замёрзну и скорее всего заболею. Прощупала стены, нащупала какую-то ветошь, не очень чистую, но выбора не было. Накинула её на плечи, а ещё использовала и вонючий мешок, который недавно был у меня на голове. Поняла, что мёрзнут ноги. Тогда обмотала их и забралась на один из бочонков.

Значительно теплее не стало, но была надежда, что меня пересадят в какое-нибудь другое место, если, конечно, собираются оставить в живых. Отчего-то мне казалось, что дядя барона, граф, вряд ли будет действовать такими странными методами. А вот герр Грубер вполне такому подходу соответствовал.

Время шло, но никто так и не появился. Стали приходить упаднические мысли, а что, если они решили оставить меня в этом подвале, пока я тут не околею? С герра Грубера станется.

Но другой, более оптимистичный голос убеждал, что никакой выгоды герру Груберу оставлять меня в подвале нет. Вряд ли ему передадут кнейпу, которая теперь гастхоф просто потому, что её хозяйка пропала.

И снова пришла мысль: «А что же произошло с кучером? Ладно, если никто не хватится меня, но должны же хватиться его, когда он не вернётся в замок». Эти мысли немного успокоили, и пришло желание действовать.

Я подошла к двери и подёргала её. Дверь была сделана на совесть, тяжёлая, дубовая, такая, чтоб холод в подвале держался. Ещё раз прощупала стены, надеясь, что где-то есть ещё одна дверь, но нет, дверь здесь была только одна.

И вдруг я услышала шаги. На всякий случай отошла в дальний угол помещения и снова села на бочонок. Дверь распахнулась, и меня ослепил свет. Оказалось, глаза уже привыкли к темноте, и даже свет от масляной лампы оказался очень ярким. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то вздрогнула от ужаса.

Передо мной, в неровном свете лампы, слегка полусогнувшись из-за низкого потолка, с каким-то мрачным удовлетворением на лице стоял герр Грубер.

«Что и следовало ожидать», — подумала я.

— Здравствуйте, моя дорогая фрау Мюллер, — произнёс герр Грубер.

— И вам не хворать, — ответила я, размышляя о том, как бы сподручнее от него отбиться, если вдруг начнёт приставать. Вспомнила, как он ко мне своими штанами притирался.

— Вот мы, наконец, с вами и встретились, — продолжил герр Грубер, нарочито делая свои фразы сладкоголосыми, не обращая внимания на мой тон.

— Я как-то не искала с вами встречи, — снова резко сказала я.

— Я рад видеть вас у себя в гостях, фрау Мюллер, — всё тем же тоном проговорил он.

— А я нет. И вообще, кто же так в гости приглашает? С мешком на голове?

— Ну что же делать, — пожал он плечами. — Если вы игнорировали все мои попытки с вами сблизиться…

Я промолчала, понимая, что это пока бесполезный разговор. Герр Грубер тоже замолчал, и тогда я спросила:

— Что вы намерены делать? Зачем вы меня похитили?

— Ну зачем же сразу «похитили»? — протянул он. — Это своеобразная форма приглашения.

Я снова замолчала. Ясно же, что сейчас последует то, ради чего он всё это затеял.

— У меня к вам только один вопрос, фрау Мюллер, — сказал герр Грубер. — И я не буду ходить вокруг да около. Мне нужна кнейпа.

— Кнейпы больше не существует, — ответила я, — есть гастхоф «Золотой лев».

Я вызывающе посмотрела в лицо герру Груберу. Правда, для этого мне пришлось поднять голову.

Но, видимо, я что-то не то сказала, потому что лицо герра Грубера вдруг исказилось в злобе. Он сделал шаг вперёд и схватил меня за горло. Стало теплее, но дышать стало гораздо сложнее.

— Ты все нервы мне измотала! — зарычал он, брызгая слюной прямо в лицо. — Я к тебе со всей душой, а ты то с полицейским обжималась, а теперь ещё и с бароном спуталась! — Рука его начала сжиматься, перекрывая мне доступ кислорода.

В глазах начало темнеть, но соображение ещё работало и рефлексы тоже. Сидела я вполне удобно для не смертельного, но очень неприятного удара, что я и сделала из последних сил.

Рука Грубера на моей шее разжалась. Я судорожно начала вдыхать воздух, глядя, как он, ухватившись за то, что стояло на пути моего колена, согнулся и застонал:

— Су-у…

И здесь я совершила стратегическую ошибку. Мне надо было схватить какой-нибудь бочонок и опустить ему на голову, но я растерялась, и… пришедший в себя герр Грубер ударил меня кулаком прямо в лицо.

Когда я пришла в себя, то лежала на холодном земляном полу, облокотившись спиной о стену. Напротив меня, на бочонке, сидел герр Грубер.

— Очнулась? — грубо спросил он.

Я пощупала лицо, кости и зубы вроде целые.

«Вот урод — женщину в лицо бить», — подумала я, но промолчала.

— Вижу, пришла в себя, — продолжил он. — Значит так, посидишь до утра, подумаешь. Выхода у тебя два. Либо ты подписываешь документы на кнейпу на меня, и я отпускаю тебя на все четыре стороны, даже отвезу в какой-нибудь городок, где ты сможешь устроиться.