— Настя, ну, не надо, — воскликнула мама. — Перестань, пожалуйста. Нам вообще не смешно. Поля когда позвонила мы чуть не умерли на месте.
— Мам, вы всё за меня решили и спокойно поехали домой. Радостные и довольные. Не спросили, не услышали. Ну как так-то? Со щенками и котятами и то так не поступают. Ещё и телефон изъяли. Я вас очень люблю, но выберу свободу.
Сказав это, она посмотрела и показала пальцем на меня, как бы поясняя, что за свободу она имеет в виду.
— Настюш, где ты? — снова спросил папа. — Давай я за тобой приеду, ты вернёшься домой и мы обо всём спокойно поговорим.
— Пообещайте, что не будете меня неволить. Я не прошу всё делать по-моему, но решения должны приниматься коллегиально. С учётом всех мнений.
— Хорошо, Настя, хорошо, — без раздумий ответила мама, а папа затих.
— Па-ап?
— Что?
— Ты скажи, что.
— Ладно.
— Нет, пообещай.
— Хорошо, обещаю.
— Ну, ладно. Значит, договорились. Тогда я скоро.
— Когда, Настя? Ты на чём? На автобусе?
— Да. Думаю, через часок буду уже. Ладно, мне надо телефон хозяйке вернуть. Пока.
Она отключилась и положила телефон на стол.
— Нормально? — спросила она, вставая. — Думаешь часа нам хватит?
— Еда готова.
— Потом поедим, — улыбнулась она и щёлкнула выключателем. — Чтоб не спалили раньше времени. Пойдём к тебе в комнату…
* * *
Утром Настя зашла, как обычно. Мы вместе позавтракали, вернее, я позавтракал, а она посмотрела, и потом двинули в школу. В общем, всё, как всегда. Примирение с родителями или, скорее, перемирие до первого крупного косяка, состоялось.
И мама, и папа были счастливы обрести утраченную дщерь и смягчились, когда она невредимая вернулась домой, вместо того чтобы податься в бега или, например, уйти жить к возлюбленному, а то и вовсе выйти замуж, внезапно забеременев или ещё что-нибудь в этом роде.
Возникло правда некоторое недоразумение, потому что они рванули встречать её на автовокзал, но там Насти, понятное дело, не оказалось. Они снова запаниковали, но она позвонила им с домашнего телефона и они, размякнув от счастья, полетели домой, приняв на веру, что она вышла пораньше, у железнодорожного вокзала.
— Мне, конечно, страшно противно, — вздохнула Настя, завершая рассказ, — что пришлось немного соврать, но я не придумала ничего лучше. Надеюсь, больше не будет необходимости. Ты не бойся, главное. Тебе я вообще врать никогда не буду.
Я промолчал. Слишком уж ненадёжным казалось мне слово «никогда». Но за намерение спасибо, конечно.
Когда мы уже поднимались на школьное крыльцо, меня окликнули.
— Крас! Погоди!
Я обернулся. Это был Гагара. Он хлопнул дверью чёрного «Мерседеса» и заспешил к нам.
— Чего ему надо? — напряглась Настя.
— Не волнуйся, — ответил я. — Всё нормально.
— Бонджорно, — улыбнулся он.
— Здорово, — кивнул я, а Настя чуть спряталась за меня.
— Слушай, — обратился к ней Саня. — Настя, я хотел сказать, что в прошлый раз был неправ. Ты меня прости, пожалуйста. Я тебя не знал и просто ляпнул ерунду, к тебе совсем не относящуюся.
Настя удивлённо посмотрела на меня, и я кивнул.
— Мужчина, — констатировал я.
— Как бы дуэль состоялась, — ухмыльнулся он и показал на свои глаза. — Я типа кровью смыл. Искупил.
Говорил он на удивление легко, вероятно, имея немалый опыт в подобных делах.
— Ну, — пожала Настя плечами, — ладно… Если Сергей не против…
— Ошибся человек, — кивнул я. — Думаю, мы можем дать ему шанс.
— До первого косяка, — сказала Настя, и он засмеялся.
— Ладно, — кивнул он. — Где тут у вас косяки берут я не знаю, но придумаем что-нибудь.
— Не парься, короче, — кивнула Настя, довольно добродушно.
Мы зашли в школу, и она дёрнула меня за рукав. Я остановился.
— Ты не против, что я типа, ну… — начала она и замялась.
— Что простила?
Она кивнула.
— Нет, мне нравится, что у тебя не злое сердце.
— Точно?
— Ага, — кивнул я. — Он же извинился. А если что-то пойдёт не так, мы его с тобой грохнем.
Она улыбнулась.
— А ты научишь меня стрелять? — поднявшись на цыпочки прошептала она мне в ухо.
— А ты хочешь?
— Конечно…
— Ладно, — пожал я плечами. — Съездим в тир как-нибудь.
Мимо прошмыгнула Грошева. Она прошла, ничего не сказав. Опустила голову и пролетела, как потусторонняя тень. Настя посмотрела ей вслед и чуть качнула головой. Мы ещё постояли немного у раздевалки, а потом разошлись по классам.
— Анюта, — сказал я, войдя в класс и усевшись рядом с Грошевой.
Я развернул стул и сел верхом, лицом к ней. А она уткнулась в учебник и не ответила.
— Поговори со мной.
— О чём? — не повернув головы, спросила она.
— О жизни. Расскажи, что у тебя на душе.
— А тебе не всё равно?
— Нет, конечно. Ты же знаешь.
— Фигня, тебе плевать, — пожала она плечами. — Всем плевать на всех. Это закон природы. Так что не делай вид, что особенный. Ты никакой не особенный. Такой же как все, только, возможно, даже злее.
— Что за упадническая философия! — воскликнул я.
— Обычная… Не приставай ко мне, ладно?
Больше она мне ничего не сказала, и расшевелить её снова не удалось. Когда закончились уроки, я вышел из школы и увидел Паруса.
— Здорово, Крас, — ухмыльнулся он. — Ты где пропал, братан? Мы же волнуемся, а ты про нас даже и не вспомнил ни разу наверное, а?
— Только о вас и думал, — кивнул я. — А Кутя где?
— Так вон, в тачке сидит. Ждёт, когда кататься поедем. Поехали.
— Далеко ли?
— На работу, куда ещё.
Зазвонил телефон. Секретный. Я посмотрел, это был Пётр.
— Сейчас, — кивнул я Парусу и ответил на звонок. — Алло.
— Ну всё, — сразу рубанул Романов.
— В каком смысле? — не понял я.
— Отпустил я его, — выдохнул он.
— Кого?
— Кашпировского, кого же ещё.
— В смысле, отпустил? Спрятал что ли?
— Потом расскажу подробности. Но в общем я закрыл гештальт.
— Гештальт? — переспросил я.
— Да, не закрытый долг, который тревожит, — пояснил Пётр. — Это же я его подставил, понимаешь…
— Ах, вон вы о чём. Понятно. Ну, ладно, я понял. Обсудим потом, просто я тут с ребятами сейчас. Не могу долго говорить.
— А, всё. Пока, тогда.
— У Лены как дела?
— Хорошо, хорошо, — заторопился он. — Потом поговорим.
Я сел на заднее сиденье в чёрный «ДжиЭль» и кивнул Куте:
— Привет.
— Здорово, — сказал он и протянул мне красненькую пятитысячную купюру.
— Класс. За что?
— Это тебе на обед.
— Ты, Анатоль, решил надо мной шефство взять? — усмехнулся я.
— Это от шефа. Говорит, ты сегодня девушку на обед должен сводить.
— Фига се… Какую?
— Ладно, хорош мозги канифолить, — состроил кислую рожу Толян. — Сам ведь знаешь.
— Стасю?
— Стасю.
— Ну ладно.
— Блин, чё за фигня, Толян? — возмущённо воскликнул Парус. — Он, блин, кто? Школьник. Мы его из школы забираем, прикинь? Это чё вообще такое?
— Ну, — усмехнулся я, — не из детского же сада.
— Я тебе что, мамочка? — помотал он головой.
— Нет, конечно, — ответил я. — Но и не папочка. А вам что, Стася нравится?
— Нравится, не нравится, спи, моя красавица. Нет, Кутя, смотри, ему ещё на девок бабки дают. Пусть на свои водит, а эти нам отдаёт!
— Я бы лучше девку выбрал, чем пять штук, — ухмыльнулся Кутя.
— У вас, я смотрю недостаток женского внимания, да?
— Ты не наглей, учащийся, в натуре.
— Давайте, родитель-один и родитель-два, поехали, а то разговорились. Анатолий, время!
* * *
— Я уже пообедала, — фыркнула Стася. — Да даже, если бы и нет… Я бы с тобой не пошла.
Она жеманно пожала плечами и уткнулась в бумаги.
— Почему это?
— Догадайся, — обиженно ответила она и прижала белыми зубками кончик карандаша.
— Не получается догадаться. А ты опять сегодня допоздна будешь?
