– Спасибо, – тихо произношу я, украдкой смахивая слезы в уголках глазах.
Папа отпускает меня и я на подгибающихся ногах иду к вратам. Меня поддерживают ободряющими криками одногруппники. Встаю в центр круга. Руки дрожат. Мне так стыдно перед Шанни. Мне кажется, я ее недостойна, и сейчас всерьез раздумываю, а не рвануть ли мне прочь из круга? Если она меня помнит, как я смогу посмотреть ей в глаза?
Осталась. Как я без своей Шанни?
Надо мной поднимается купол. Я же в полном раздрае. Уже можно не сдерживать слезы, ведь никто не видит, и они обильно текут по щекам.
– Приветствую ту, которая проходит церемонию во второй раз. Пока ты единственная единственная, кто удостоился за всю историю этой возможности, – заговорил со мной сам Мир.
Многие проходящие церемонию маги рассказывали, что когда они находились в артефакте, с ними говорил сам мир. Недолго. Не со всеми. Выборочно. Как правило только здоровался. Мог что-то спросить. В первую мою церемонию мир тоже захотел пообщаться. Спросил у меня тогда, какого фамильяра я жду. Сейчас смешно и стыдно, но я “заказала” миру самого большого и сильного из возможных фамильяров. Мир спросил, для чего мне такой фамильяр, и я ответила, что чтобы быть лучшей и самой достойной королевой для своего будущего мужа. И тогда появилась Шанни. Как я тогда подумала, в насмешку надо мной, мир специально так сделал. А во второй раз мы общались в момент, когда я оказалась в безвременье, в последние секунды после катастрофы. Мир утешал меня, когда я рыдала, обнимая постепенно развоплощающуюся Шанни.
И вот, мне вновь оказана огромная честь услышать голос нашего Мира. В этот раз я больше не стою гордо, словно всезнающая королева, а встаю на колени.
– Благодарю за то, что все еще со мной и верите в меня. Знаю и чувствую, что наблюдаете, помогаете и направляете.
– Как и ты, я не желаю гибели. Готова ли ты к встрече со своим фамильяром в этот раз?
– Да, кончено. Бесконечно скучаю по Шанни.
– Шанни не впечатляет своими размерами. А после того, как она откатила время вспять, потеряв весь свой, накопленный тысячелетиями, скрытый резерв и мощь, будет для тебя практически бесполезна.
– Она совершенна и очень мне нужна. Она мне поможет даже тем, что просто будет рядом.
– Чтож.
Напротив меня, точь в точь как и в прошлый раз из воздуха начинают проявляться световые линии, их становится все больше, и вскоре они уплотняются, вырисовывая фигуру фамильяра. Яркая вспышка, и вот передо мной стоит маленькая, золотисто-красная очаровательная рысь. Смешная, мелкая, в большими лапами, длинными кисточками на ушах, любознательным и добродушным взглядом. Ее мордочка выглядит так, словно она всегда улыбается. Невыносимо-глупая я когда-то переживала, что рысь выглядит от этого смешно и глупо на фоне других серьезных фамильяров, и стыдилась ее.
Рысь застыла. Смотрит на меня с интересом, принюхивается. Встать сил у меня нет. Протягиваю к Шанни дрожащую руку, чтобы дать себя обнюхать. Шанни в ответ тянется ко мне. Нюхает. Судорожно, облегченно выдыхаю. Она меня не помнит. Это точно. Если бы помнила, вела себя по другому. В той реальности, по истечении времени после церемонии, всегда, когда я тянулась зачем-то к фамильяру, Шанни всегда виновато прижимала ушки к голове. Так было всегда и это была ее непроизвольная реакция, потому что она знала и видела, что я в ней разочарована, думала скорее всего, что это она виновата в том, что я несчастлива. Это ведь я сама ей так говорила, что она слабая и никчемная и из-за нее у меня все так плохо, а она, похоже поверила. Шанни очень старалась. На любых тренировках отдавала всю себя без остатка, всегда была очень ласковая, тянулась ко мне, обожала, хотела всегда быть рядом, а я стыдилась ее, отпихивала, оставляла дома, стараясь как можно меньше показываться с ней на людях, потому что мне казалось, что все надо мной смеются и злорадствуют, видя с, на самом деле не таким уж маленьким фамильяров. Но маленьким для амбиций той моей жизни. И Шанни, несмотря ни на что, оставалась самым преданным и добрым фамильяром, в момент опасности, пожертвовав для меня, своей нерадивой, неблагодарной спутницы, всю свою силу без остатка.
Выплыла из воспоминаний, в которых я тону от стыда и боли, как боли, как в болоте, когда Шанни, обнюхав мою руку, доверчиво ткнулась мордой в мою ладонь. Я ей понравилась. На этом все, ритуал принятия фамильяра формально заканчивается, когда прикосновением фамильяр выражает согласие на партнерство. В прошлый раз, несмотря на то, что меня постигло жуткое разочарование, когда увидела маленькую рысь, сцепив зубы, протянула ей руку. Потому что мне нужен был хоть какой-то фамильяр. Если бы не протянула или Шанни, обнюхав, меня не коснулась, это означал бы отказ, с моей или ее стороны, и фамильяра бы у меня не было вообще.
И когда получила согласие и Шанни подошла, чтобы ласково потереться о мои ноги, я ее грубо отпихнула. В первый раз тогда сильно накричала, высказав, какая она ужасная, потому что мелкая и смешная. Я ждала как минимум львицу, а появилась какая-то рысь. И тогда же в первый раз Шанни испуганно и виновато прижала ушки в голове, испуганно сжавшись в комочек.
Я была монстром. И сейчас никаким образом не заслуживаю Шанни.
Тем не менее, когда Шанни, настороженно и с любопытством блестя глазами переминается, не решаясь сразу подойти, распахнула объятия. Увидев это, Шанни сразу поддалась ко мне, и я порывисто, но очень нежно обняла свое родное и самое любимое существо. Надо сказать все Шанни. Какая она потрясающая, красивая, великолепная, самая любимая и лучшая, как я ее бесконечно люблю. Но не могу. Я горько рыдаю, выворачивая всю свою душу наизнанку, и только и могу, что обнимать Шанни, уткнувшись в ее мягкую шерстку, и орашать рысь слезами. Шанни удивленно-вопросительно фыркает. А я просто счастлива. Что Шанни жива, что со мной, хоть я этого абсолютно не заслуживаю, и что не помнит меня, и я могу переписать наши с ней отношения заново. Мне нужно сказать ей это. Обязательно. И как можно быстрее.
Чудовищным усилием воли перестаю плакать. Потом еще наплачусь, заперевшись где-нибудь наедине с Шанни. Удивительно, что купол еще не опал и держится так долго, ведь по идее ритуал уже закончен.
Чуть отстранилась от Шанни и внимательно посмотрев в круглые, желтые в глаза с нежностью, проникновенно произнесла:
– Тебя зовут Шанни. Ты очень мне нравишься. Я от тебя в полном восторге. Я тебя очень люблю. Ты самая лучшая в этом и во всех возможных мирах. У меня нет слов, чтобы передать насколько ты красива и нужна мне. Мне не нужно, чтобы ты была сильной или хоть как-то мне помогала. Единственное, что мне нужно, только чтобы ты была рядом. Я очень тобой горжусь и ты само совершенство.
Шанни заурчала и прильнула ко мне. Вновь обняв рысь, поднимаюсь с колен. Одной рукой держу Шанни, а другой утираю так и льющиеся по лицу слезы. Хлюпаю носом. С недоумением оглядываюсь. Купол все еще на месте. Так раньше не было.
– Я готова выходить, – на всякий случай произношу я вслух.
– Еще рано, – вдруг отвечает мне Мир, жутко меня удивив. – Тебе предначертан второй фамильяр.
Выпала в осадок.
– Как это? Когда я была в безвременье, вами же было сказано, что предначертание фамильяра невозможно изменить. Почему у меня оно изменилось? И разве можно принять двух фамильяров? Хотя… по истории, нам, конечно, рассказывали о редчайших случаях получения двух фамильяров.
– Это твой случай. Предначертание не изменилось. И в тот раз ты могла и должна была получить двух фамильяров. Но второй фамильяр очень капризен и горд. Ранее этот фамильяр уже отказывался от нескольких возможных партнеров. Фамильяр наблюдал как ты встретила первого фамильяра, и ему тогда это очень не понравилось, второй фамильяр отказался от тебя, даже не захотев показаться.
– Вот оно что, – произношу я, все еще не понимая, с чего вдруг мне выпала такая возможность иметь двух фамильяров.
– Ты готова принять второго фамильяра?
