Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

Ответ на свой вопрос я узнала скоро. Старуха вернулась, принеся с собой начищенную металлическую тарелку. Впихнула её мне в руки: — Глядись! Да быстрее, вернуть надо! — и подкинула веток в очаг. В комнате стало светлее, и я, всматриваясь в блестящую, лишь немного искажавшую поверхность, впервые увидела себя-здешнюю. Бледное, сужающееся к подбородку лицо в обрамлении тёмно-русых волос напоминало сердечко. Тонкие брови взлетали от переносицы к вискам, ресницам позавидовали бы модели из рекламы туши. Прямой нос, чётко очерченные губы, светлая полоска радужки вокруг тревожно распахнутых зрачков — не я, но сходство всё же имелось. «Вот будет забавно, если это моя пра-пра-пра и так далее бабка», — мелькнула глупая мысль. Я молча отдала тарелку Агде и прислонилась спиной к стене. Обняла колени: честное слово, сейчас я бы предпочла какую-нибудь захудалую внешность. Жидкие волосёнки, кожу с изъянами, маленькие глаза с блёклыми ресницами, а не вот это всё. Так надо выглядеть, если ты хозяйка, а не рабыня. — Распорядишься лицом и телом правильно, — проницательно заметила Агда, — станешь лейсингом, а то и женой свободного. И сыновья твои смогут ходить на быстрых драккарах и носить… — тут она, видимо, сказала «оружие», и я на автомате отметила новое слово. — Как это было с тобой, Агда? — пустым голосом уточнила я. — Как это было со мной, — подтвердила старуха. — Олаф, отец Ульрика, привёз меня сюда из родного Эрина. Я не стала его женой, но он всегда выделял меня и признал наших детей. Теперь мои сыновья ходят в викинг, дочери замужем. А я живу здесь и никого не боюсь. — Поняла, — тускло ответила я. И с неожиданным для самой себя надрывом выпалила: — Только я не хочу так! Не хочу становиться наложницей и платить телом и детьми за блага и призрак свободы. Я всегда и всего добивалась умом, трудолюбием и упорством, а не вовремя раздвинутыми ногами перед статусным самцом! И добилась, будь оно неладно! Квартиры в центре Москвы, счетов в банках, путешествий по миру. Помогала родителям, пока они были живы (проклятый ковид!). Исполнила их мечту о домике у моря. А теперь должна буду… — Носи одежду погрязнее. Вздрогнув, я посмотрела на старуху. —…и мажь лицо и волосы сажей и пеплом, — продолжила Агда. — Меньше попадайся на глаза хозяевам: Бьорг станет грызть зависть, если на тебя будут смотреть чаще, чем на неё. Прячься от Дагена, пока он не уйдёт в викинг. И молись. — О чём? — спросила я вдруг севшим голосом. Старуха перевела взгляд на огонь в очаге, и в глазах её отразилось рыжее пламя. — Об удаче, Сиара Беспамятная. Только она и сможет тебе помочь.

Глава 7

Советы Агды были хороши, другое дело, насколько у меня получилось бы им следовать. Конечно, пока всё было хорошо: я сидела в старухином домишке, никого не видела, и меня тоже никто не видел. Но Ульрик желал, чтобы новая рабыня не лодырничала, а трудилась наравне с остальными (по обмолвкам Агды я поняла, что старуха нарочно тянула время, давая мне возможность набраться побольше сил). И вскоре настал день, когда Агда выдала мне хангерок — этот викингский «сарафан», — шерстяные носки, пояс, сплетённый из полос ткани, косынку и откровенно уродливые кожаные туфли на плоской подошве. Сопроводила это отрывистым «Одевайся», и я, моментально получив адреналина под пробочку, принялась натягивать на себя одежду.

Напоследок Агда велела съесть печёное яйцо, чтобы зубы были в золе, и лично испачкала мне лицо копотью из очага. — Глаз особо не поднимай, — наставляла она, — и помалкивай. Бьорг постарается, чтобы тебе дали работу похуже да потяжелее. Ничего, потерпишь, а там, глядишь, что и переменится. — Что? — с надеждой посмотрела я на старуху, однако та ушла от прямого ответа. Буркнула только: — Узнаем, как доживём, — и повела меня к хозяйке.

Кельду, жену Ульрика, мы нашли во дворе, возле одной из «избушек на курьих ножках», как я окрестила про себя сарайчики на сваях, где хранились припасы и инструмент. Хозяйка и её дочка что-то инспектировали, однако на нас с Агдой отвлеклись сразу. И пока старуха коротко докладывала обо мне, я исподтишка рассматривала мать и дочь.

Кельда была безусловно красива. Статная платиновая блондинка с идеальным овалом лица и строгими чертами, она больше походила на княгиню, чем не супругу землевладельца. Её хангерок насыщенно-синего цвета украшала красная с золотом тесьма, грудь была увешана рядами бус, а талию перехватывал поясок, расшитый золотой нитью. Бьорг, одетая почти так же, уступала матери в красоте, но тоже должна была привлекать мужские взгляды. «И что там у неё за тараканы в голове, из-за которых она ревнует чужое внимание к какой-то рабыне? — мрачно подумала я. — Тем более пока не существующее внимание. Ей бы к психологу походить, а не другим превентивно жизнь портить!» Увы, психологов в это время не существовало, и спасти меня от расхлёбывания чужих комплексов было некому.

Между тем Агда закончила доклад и замолчала. Кельда окинула меня проницательным взглядом, поморщилась (должно быть, на грязь у меня на лице) и спросила: — Что ты умеешь делать? «Писать код для big data», — мысленно съязвила я, а вслух ответила: — Не знаю, хозяйка. Не помню. Кельда слегка нахмурилась, а Бьорг фыркнула. — Я же говорила: новая рабыня на редкость глупа, — заметила она матери. — Отправь её помогать Коре с птицей и на огороде. — Хм. — Кельда ненадолго задумалась и вдруг велела мне: — Покажи руки. Я послушалась. Кисти у меня выглядели так себе: худые, исцарапанные, с обломанными ногтями. Тем не менее хозяйка увидела в них что-то ещё, потому как безапелляционно постановила: — Ступай к колодцу, умойся, и пусть Агда отведёт тебя женский дом. Будешь прясть и ткать — у тебя хорошие руки для такой работы. — Но… — заикнулась не обрадованная подобным раскладом Бьорг, однако Кельда, уже не слушая, повернулась к открытой двери сарая. Моя участь, пусть на некоторое время была решена, и я понятия не имела, как относиться к этому решению. — Хозяйка Кельда. Кельда обернулась к подавшей голос Агде, и старуха продолжила: — Нить моей жизни всё тоньше — вот-вот порвётся. Я хотела бы взять ученицу, чтобы после меня было кому помогать захворавшим людям и животным. — Ты можешь научить Бьорг, — спокойно ответила хозяйка. — Для будущей жены ярла Ронгвальда это полезное умение. Вышло так, что в этот момент я взглянула на Бьорг и увидела, как потемнело её лицо. Но отчего? Она не хотела учиться у Агды? Или дело было в грядущем замужестве? «И ведь она ещё и обручена, да к тому же со знатным мужиком! Нет бы успокоиться с чувством собственной крутизны и превосходства!» — Хозяйка Бьорг скоро покинет Ульрикстадир, — тем временем возразила Агда. — И заниматься целительством будет некому. Аргумент Кельде не понравился, но и возразить было нечего. Потому она сделала вид, будто не её вынудили, а она сама снизошла до милости. — Хорошо, Агда. Учи обеих: Бьорг и ученицу по своему выбору. Думаю, у нас с хозяйской дочкой лица вытянулись совершенно одинаково. Учиться вместе? (Не возникало сомнений, что старуха просит за меня). — Спасибо, хозяйка Кельда. А вот Агда, даже если была недовольна подобным раскладом, вида не подала. Сделала мне знак идти следом и повела к колодцу. И как бы меня ни разрывало вопросами, я молча пошла за ней.

Глава 8

— Плохо получилось, да, Агда? — с беспокойством спросила я, вытаскивая из колодца ведро с водой. Старуха пожала плечами. — Лучше бы тебя отправили на огород. Мужчины не любят ковыряться в земле, их дело… Я не поняла, что она сказала, но явно не про войну и сражения. Назвала какую-то сельскохозяйственную деятельность? — Но раз боги решили так, ничего не сделаешь, — между тем резюмировала Агда. — Будешь работать в женском доме. А когда научишься лечить, ценность твоя станет больше. Глядишь, и… Неподалёку раздался взрыв мужского хохота, и старуха тут же замолчала. Неожиданно плавным движением сместилась, заслоняя меня, однако это не помогло. — Ха! Ульрик наконец заставил бездельницу работать! — весело воскликнул один из троих мужчин, вышедших из-за угла долгого дома. — Заставил и заставил, — буркнул другой. Я не была уверена, но вроде бы это он вытащил меня из вод фьорда. — Идём, Даген. Отец велел принести побольше дичи. — Погоди! — отмахнулся названный Дагеном. — Хочу взглянуть на неё. И он уверенно зашагал к нам — высокий, плечистый, русоволосый, в болотного цвета тунике, отделанной синей тесьмой, и широких штанах, от щиколотки до колен схваченных болотными же обмотками. Борода у него, как и у остальных, была подстрижена клинышком, а взгляд необычно тёмных для северян глаз заставлял невольно ёжиться. Я тихо порадовалась, что не успела смыть с лица грязь, хотя теперь эта маскировка казалась более чем сомнительной. — Ну-ка, ну-ка. Подошедший Даген, напрочь игнорируя старуху, протянул руку, чтобы приподнять моё лицо за подбородок. Однако я мягко подалась назад и в сторону, чтобы оказаться позади Агды, а та, вскинув голову, сварливо начала: — Ты слыхал, что тебе было сказано, Даген? Бездельник! Только и знаешь, что развлекаться, поедатель углей! Челюсть Дагена закаменела, глаза сверкнули. — Следи за языком, старуха! — рявкнул он. — Пока я его не укоротил! — Я-то послежу! — Агда не испугалась даже на йоту. — А ты не забывай, что еду за столом сначала надо заслужить! Или Ульрик уже простил тебе испорченного коня? Судя по тому, как заходили на щеках Дагена желваки, никто ему ничего не простил. Сквозь зубы выдав что-то непонятное, но явно нецензурное, он полоснул по Агде злым взглядом, резко развернулся и зашагал обратно к поджидавшим его спутникам. Вскоре они скрылись из виду, но даже тогда я не выдохнула до конца. — Кто такой этот Даген? Агда ответила отрывистой фразой, из которой я поняла только слово «сын». Уловив это по моему лицу, старуха терпеливо растолковала мне смысл сказанного, и выяснилось, что Даген был сыном погибшего побратима Ульрика. Воспитывался в Ульрикстадире наравне с хозяйскими сыновьями, однако предпочитал работе безделье. — Держись от него подальше, — напоследок повторила Агда. — Прочие мужчины тебя, может, и не тронут, но для Дагена рабыни — вещи. Он пользует их, пока не находит другое развлечение, а затем выбрасывает, как обрывки шнурков. Сейчас его ложе согревает Грета — дурочка надеется… Дальше старуха высказалась не совсем ясно, но я догадалась: видимо, названная Грета рассчитывала повторить судьбу Агды, что в случае Дагена было верхом глупости. — Теперь умывайся и идём, — закончила старуха. — Будь старательна и не ходи одна. А завтра на рассвете я поведу тебя и Бьорг в лес — собирать травы. Я кивнула, стараясь не поддаваться вновь накатившему чёрному унынию. «Не думай о будущем. Сосредоточься на настоящем», — твердила я себе, шагая следом за Агдой к месту назначенной мне работы. И всё равно ужасно нервничала.