Мир наизнанку 1 (СИ) - "Извращённый отшельник"

На полке рядом с учебниками стояли фотоальбомы. Всё-таки встал, взял один. Надо же о парне хоть что-нибудь узнать, кроме того, какие он трусы носил. Сначала шли детские фотки. Лет в пять его нарядили в розовый костюмчик с бабочкой. В семь — зайцем на какой-то праздник. Ну, мелкий ещё, что дали, то и надел. А вот в десять он уже танцует на фестивале. В обтягивающих лосинах, блядь.

Дальше выяснилось, что Иши ещё и на художественную гимнастику ходил. На нескольких снимках с лентами упражняется, старательный такой.

Ты хоть чем-нибудь нормальным занимался, а?

Под конец пошли свежие фотки, где ему лет семнадцать-восемнадцать. Тут вроде обычный пацан в очках, ничего такого. Я уж понадеялся, что с возрастом у него вкусы поменялись, но на следующей странице опять было на что посмотреть. Вечеринка какая-то. Он в футболке с голым пупком — то ли купил такую, то ли по дороге половину проебал. Джинсы узкие, низко на бёдрах сидят. На щеках блёстки. Собирался ведь, небось, перед зеркалом крутился, пока всё это на себя лепил. Рядом оказался снимок с пляжа. Лучше там ничего не стало: розовые плавки с оборочками по бокам. И он в них позирует, спину выгнул.

Всё, нахуй, насмотрелся.

Захлопнул альбом и убрал на полку.

Со столом тоже не повезло. Открыл верхний ящик, пошарил в нём — ручки с помпонами, блокноты с единорогами, стикеры-сердечки. Отодвинул один блокнот, заглянул под него. Ничего интересного, можно закрывать.

Ниже хранилась косметика. Крем, какая-то хрень для волос. Пинцет для бровей тоже нашёлся. Он их себе ещё и выщипывал, что ли? Я взял маленький тюбик, покрутил, нашёл надпись. Блеск для губ. Прозрачный.

Да хоть невидимый, блядь. Он и губы себе мазал.

Следующий ящик я так и не выдвинул, сколько ни дёргал. Заперт, зараза. Пришлось искать ключ, хотя искать там было нечего: лежал в подставке среди ручек. Мог бы уж тогда в замке оставить, чего стесняться.

Внутри лежал розовый дневник, тоже с замочком. Я вытащил его, прочитал на обложке: «Мои сокровенные мысли». Посидел немного, не открывая. Всё-таки чужое, не для меня писали. С другой стороны, мне теперь вместо Иши жить, а я о нём нихрена не знаю. Так что уж прости, парень.

Полистал до последней записи. Писал он красиво, не придерёшься, ещё и завитушки умудрялся выводить. Я бы заебался так каждую букву вырисовывать.

«Дорогой дневник! У меня сегодня суфле на домоводстве получилось! Вот прямо такое, как надо. Учительница похвалила, я потом весь урок довольный сидел. Химико-семпай опять на меня смотрела. Надо было подойти, а я постеснялся. Всегда так с ней: заранее придумаю, что скажу, а увижу — и всё, не могу. Красивая она всё-таки. И сильная… Попробую на фестивале с ней заговорить. Только рубашку надо выбрать самую красивую».

Я закрыл дневник и положил на место. Запер ящик, вернул ключ к ручкам.

Просто пиздос. Как можно к телочке не подкатить, когда она сама хочет? Эх, Иши, ну ты и чувак. Я, конечно, и сам не Ален Делон, но Катюху-то уломал, жаль не дожил.

В дверь постучали.

— Иши, ты не спишь? Можно к тебе?

— Заходи.

Папаня вошёл с подносом.

— Подумал, вдруг ты голодный. Принёс немного перекусить.

Поставил всё на стол. Сэндвичи опять в виде котов, из фруктов тоже каких-то зверушек нарезал. Рядом стоял молочный коктейль с зефиром.

— Спасибо, пап.

— Кушай, тебе сейчас силы набирать надо. — Он присел на кровать. Я думал, ещё что-нибудь про еду скажет, но папаша чуток помолчал и заговорил о другом: — Я тебе про гостей хотел рассказать. Сегодня госпожа Нагасэ с дочерью придёт. Познакомитесь… Мы с Кадзуко-сан уже месяц встречаемся. — Он покраснел. — Мне кажется, у нас всё серьёзно.

За месяц уже определился? Ну ты и шустрый, папаша.

— А дочка у неё замечательная, Рэйка-сан. Представляешь, ей только двадцать два, а она уже медицинский университет закончила. Досрочно! Теперь в центральной больнице работает, нейрохирургом. Самый молодой специалист в стране.

— Нейрохирург в двадцать два?

— Да! Очень способная девушка. И красивая, воспитанная. Правда, может показаться холодноватой, но ты не обращай внимания. Она просто серьёзная, у неё работа на первом месте. Думаю, вы поладите. Будет тебе как старшая сестра.

Ага, «холодноватая». Небось стерва ещё та, а папаша заранее оправдывает. Теперь мне с ней ещё и родниться.

— Ладно, пап. Посмотрим.

— Ну и хорошо. Отдыхай пока. Понадобится что-нибудь — позови.

— Хорошо.

Он встал, дошёл до двери и обернулся:

— Иши, ты только к ужину оденься поприличнее, ладно? Голубую рубашку можешь надеть, с жилеткой. Тебе в ней так хорошо.

— Посмотрю, что найду.

Отец кивнул и ушёл, а я придвинул поднос и взял сэндвич. Вкусный, зараза. Пока жевал, уже было плевать, кота он там вырезал или ещё какую хрень.

Значит, дела у меня теперь такие. Досталось тело парня, который носит кружевные трусы, любит готовить и записывает в дневник, кто на него посмотрел. Папаша встречается с какой-то бизнес-леди. Её дочь всего на четыре года меня старше, а уже людям в головах ковыряется. В школе ещё эта Химико-семпай имеется.

И мне среди всего этого нужно оставаться нормальным мужиком.

Я задрал голову к потолку.

— Богиня, ты садистка, блядь.

После больницы я всё ещё чувствовал себя каким-то липким, не знаю, потным. Да и голову вымыть стоило. Я дожрал сэндвич и пошёл искать душ.

Нашёл.

В ванной тоже всё было розовое с белым, но хоть без единорогов. Скинул одежду в корзину и подошёл к зеркалу — рассмотреть ещё раз, уже внимательней, что мне тут досталось.

Худоват, конечно. Мышцы вроде есть, только до прежнего меня ещё пахать и пахать. Кожа чистенькая, ни одного шрама я сначала не заметил. А повернулся боком — вон он, чуток выше левого бедра. Белая полоска сантиметров десять, тонкая совсем. Потрогал её пальцем. Откуда у Иши такое? Вспомнилась какая-то больница. Операция вроде… Я ещё покрутился перед зеркалом, пытаясь сообразить, что ему там делали. Ни хрена. Даже когда это было, вспомнить не смог. Только покажется, что вот сейчас пойму, и опять всё забыл. Да и хрен с ним.

Полез мыться и задержался под душем. Вода горячая, никуда торопиться не надо. Кайф. Стою себе, плечи под струю подставляю. Блядь, хорошо-то как. У нас холодной из бочки обольёшься — уже считай помылся. И то не всегда такая возможность была. А тут достаточно кран повернуть.

Потянулся за шампунем, выдавил в ладонь. Клубника. Ну чем ещё этому любителю единорогов голову мыть? Потёр ладони и принялся намыливаться. Похуй, пусть клубникой пахнет, лишь бы больничную вонь смыть.

Когда наконец вылез, вытерся и обмотался полотенцем. На обратном пути в комнату посмотрел на часы: гости прибудут через час. Одеться-то успею, было бы во что.

Открыл шкаф. Папаша просил поприличнее, но мы с ним, похоже, разное под этим понимали. Я отодвинул розовую рубашку с рюшами. За ней белая — уже потянулся снять, да заметил бант. Её тоже нахрен. Свитер с котами даже трогать не стал, полез дальше.

О, серая футболка. Вытащил, развернул — обычная, без рисунка. Неужели! Джинсы к ней тоже отыскались нормальные, синие. Проверил даже карманы сзади: ни вышивки, ни страз, чисто. Осталось в верхнем ящике комода белые носки взять.

Оделся, взглянул в зеркало. Одёрнул футболку. Ну вот, нормальный прикид. И к людям выйти не стыдно. Пальцами зачесал чёлку вбок. Волосы длинноваты: спереди до бровей, сзади до шеи. Я раньше коротко стригся, в драках удобнее.

— Постричься бы ещё…

Очки лежали на столе. Надел — сразу видеть стал получше. И с этим что-нибудь придумать надо. Коррекцию, что ли, сделать? Не таскаться же постоянно в очках.

В комоде нашёл дезодорант. На удивление нормальный, мужской, без цветочного приторного запаха. Попшикал подмышки, потом добрался до одеколона. Этот тоже оказался терпимым, свежий запах цитрусов. Сойдёт.

Пригладил волосы расчёской. Всё, теперь хотя бы на человека похож.