Беглый в Гаване (СИ) - "АЗК"

Я откинулся на спинку стула и выдохнул.

— Понято.

Генерал чуть наклонился вперёд, опершись локтями о колени:

— Ладно, Костя. Это всё хорошо… Но как у тебя дела с нашим «шептуном»? Тот, что передал в Ленгли информацию с приёма у Фиделя. Есть зацепки?

Я чуть замешкался. «Друг» в ту же секунду откликнулся коротким вибросигналом в ухе. Я кивнул, подключаясь к интерфейсу.

— Анализ продолжается. Мы сузили сектор — передача шла из полосы в 50 метров вдоль прибрежной зоны, к югу от старого маяка. Ночью. Использован узконаправленная антенна и скоростной передатчик, с импульсной модуляцией и быстрой свёрткой. Причём, передача шла буквально одним пакетом. Была высокая вероятность перехвата — и всё равно рискнул. Это либо очень опытный агент, либо… фанатик.

— Либо и то, и другое, — пробормотал я.

— Что насчёт технической стороны? Кто мог собрать такую передающую систему? У кубинцев есть умельцы?

— Возможно. Но, — я чуть повысил голос, — «Друг» вычислил параметры антенны по профилю сигнала: это была самодельная волновая структура. Мы нашли схожий алюминиевый сплав среди списанных частей на складе связи в Марьель.

Генерал смотрел на меня не моргая.

— И кто имел к ним доступ?

— Семь человек, все — кубинцы. Один из них — пенсионер, живёт у родственников в Баракоа. Его мы уже исключили. Остальные — под наблюдением. «Друг» уже анализирует корреляции: кто где был в день приёма, кто отсутствовал, у кого был доступ к транспорту.

— То есть ты уже знаешь, кто это?

— Пока нет, — честно признался я. — Но, Филипп Иванович, я считаю, сейчас важнее не то, кто, а зачем. Он передал только часть сведений. Причём — вторичных. Основную информацию он припрятал. И, скорее всего, попытается выйти на контакт ещё раз.

Генерал наклонился вперёд, закуривая новую сигару.

— И ты хочешь выследить его на следующей передаче?

— Именно. Но не один. Надо пустить наживку.

— Какую?

— Фальшивую утечку. Пусть думает, что у него появилась уникальная информация. Что-то, чего он не должен знать. И пусть поторопится — а мы его встретим.

Измайлов выдохнул сизый дым в сторону окна. Пауза повисла тягучая, как ночной воздух.

— Хорошо, — медленно произнёс он. — Одобряю. Только предельно аккуратно, Костя. Без твоих космических фокусов. Если этот шептун выживет — пусть думает, что его вычислили старым добрым методом.

Я кивнул.

— Понял, командир. Без шума и пыли — произнес я почти голосом Попанова.

Генерал кивнул и посмотрел в окно.

— А пока — работай. Машина Орландо, мастерская, каса. Там тебе всё нужнее. Деньги — потом.

Мы сидели молча ещё пару минут. Где-то вдалеке затрещала цикада, дрон мягко щёлкнул в пассивном режиме. Снизу доносился запах от догорающих углей на чьем-то мангале. На горизонте снова сгущалась тень.

Следующим вечером, я как раз проверял крепления на внешнем каркасе мастерской, когда в ухе едва слышно щёлкнул нейроинтерфейс.

— Константин, — голос «Друга» прозвучал спокойно, но с лёгкой нотой одобрения. — Получен отчёт от дрона-наблюдателя. Объект: квартира супругов Мюллер. Событие: восстановление подвижности пациентки. Подробности доступны.

Я отложил инструмент, вытер руки о полотенце, перекинул его через плечо и направился к столу под навесом. Там, на подставке, уже был Инной заботливо приготовлен кувшин с махито на льду. Я кивнул:

— Показывай.

На голограмме появилась картинка квартиры в Цюрихе — всё так же безукоризненно чисто, аккуратно, будто в музее. Но теперь в кадре была не только одна фигура — пожилого мужчины в очках, читающего у окна, — а две.

Каролина Мюллер — раньше недвижимая, с обострённой реакцией на свет и боль — теперь стояла у книжного шкафа. Наклонившись, она медленно, но уверенно доставала томики с полки, изучая корешки. В другой руке — кружка с чем-то горячим. Лицо осунувшееся, но цвет кожи улучшился, движения координированные. На ней был уютный домашний халат, волосы уложены, на губах — лёгкая помада.

На следующем фрагменте видео — фрагмент звука, записанный «Мухой»:

— Вальтер, ты не представляешь, как приятно просто ходить!

— Не спеши, пожалуйста… У тебя было тяжёлое состояние.

— Я не спешу. Я просто дышу и… живу.

Я откинулся на стуле и молча еще раз посмотрел эти кадры. Чуть позже «Друг» заговорил снова:

— Биометрический анализ: устойчивый рост показателей. Уровень маркеров воспаления — в пределах нормы. Динамика — положительная. Предполагаемая продолжительность ремиссии: долгосрочная.

— Побочные эффекты?

— Незначительные. Сон стал чутким, эмоциональный фон — нестабильным. Предлагается психологическая поддержка в мягкой форме — по мере адаптации.

Я кивнул.

— Принято. Пусть «Муха» продолжает наблюдение, но уменьшит частоту сканирования. Поддерживающий режим.

— Выполняю. Также рекомендую: передать обновление генералу — он запрашивал статус лично.

— Передай. Но с пометкой: конфиденциально. Пусть обрадуется, для него это крайне важно.

На мгновение я закрыл глаза, прислушался к ветру, к шуму листвы. Где-то позади в доме зазвенела посуда — Инна что-то готовила. Мир казался обыденным, но в эту минуту в нём стало на одну живую женщину больше. И это многое значило. На веранде было особенно тихо. Легкий ветерок с океана шелестел пальмами, доносил до нас отголоски музыки с соседней улицы — какая-то неспешная болеро, вплетённое в звуки тропического вечера.

Глава 32

Генерал сидел в плетёном кресле на закрытой веранде, с бокалом рома и книгой без обложки. Его сигара медленно тлела в пепельнице, посылая в небо тонкую извилистую струйку.

Я подошёл, поставил на стол свой стакан с махито и коротко сказал:

— Новости от Цюриха. Только что пришли.

Он поднял бровь, отложил книгу, потянулся за очками и, не торопясь, включил видео через свой коммуникатор. Несколько минут молчал, смотрел. Потом чуть откинулся назад, выдохнул:

— Вот же упрямая баба… Я думал, она будет лежать до конца осени.

— А теперь она ходит. Сама. Говорит, улыбается. Вальтер не верит глазам.

— А мы — верим. У нас же «Друг» и «Муха», — генерал хмыкнул, но в голосе звучало не веселье, а что-то вроде облегчённой отрешённости. — Я ждал, что вакцина сработает, но не ожидал, что так быстро.

Он сделал глоток и вдруг стал очень серьёзен.

— И что дальше, командир? Что ты предлагаешь?

Я сел напротив, оперевшись локтями о стол, и заговорил тихо:

— Со стороны швейцарцев, как медиков, так и банкиров обязательно вспыхнет интерес и начнутся вопросы. Они придут к Мюллерам за подробностями. Будут спрашивать, как, кто, где, и как. Особенно после контрольного обследования и отчёта, что кто-то «волшебно» выздоровел от поздней стадии.

— Не просто выздоровел, — перебил я.

— Вот, вот… Это же мощный сигнал. И технологический. Вальтер не сможет это долго скрывать, даже если захочет.

— Вот именно. Поэтому нужно купировать преждевременное распространение информации о выздоровлении жены Мюллера.

— Ты считаешь, я должен сам туда поехать?

Я кивнул:

— Да. Сейчас, пока они ещё не начали копать вглубь. Пока можно взять ситуацию под контроль.

Генерал покрутил в пальцах бокал, подумал:

— И ты хочешь, чтобы я прилетел к Вальтеру с чем? С благословением? С новой ампулой? Или просто с… сочувствием?

— Со всем сразу. И с посланием: мы держим связь. Мы умеем. И мы не отдадим всё это просто так в руки тем, кто оставил их один на один со смертью.

Он на мгновение задумался, потом коротко бросил:

— Тогда пусть «Сокол» готовит окно. Атмосферник загрузить, питание проверить, навигацию — на ночной маршрут. Вылетаю в ночь, там как раз будет конец дня.

— Надеюсь тут за ночь ничего не случится, нам нельзя оставлять следов.

— Всё как всегда, — усмехнулся я.

Мы оба подняли глаза к тёмному небу, где в вышине незримо висел тот самый корабль, создавший невозможное.