Долг человечества. Том 3 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

Глава 20

— Какой кошмар, правда! — Яростно одобрительно кивала Лиза, сидя напротив меня, поджав на кресле теперь уже с подстилкой из шкуры, ноги.

— Дак ты подожди, ты же не видала наверное. — Я хищно ухмыльнулся, сдвинул брови, наклонил голову, чтобы в отблесках костра мой взор выглядел нарочито мрачнее, и продолжил. — Представь себе броненосца, такого, с подвижными бурыми пластинами на спине, тупыми огромными когтями, приплюснутой мордахой, и размером все это добро с автобус… — Заговорщически продолжил я рассказ.

— Мамочки! — Едва не воскликнула девочка, но вовремя одумалась, резко залепив рот обеими ладонями, дабы не перебудить весь лагерь.

— Он передвигается, сворачиваясь в огромный, многотонный шар, и катится со скоростью автомобиля, что и правда тот автобус! — Я, как мог, поддерживал рассказ жестами одной руки, выкладывая не только аудио, но и видеоинформацию.

— А что ж с ним делать-то, типа, как его победить! — Вопрос, но без вопросительной интонации, скорее просто констатация факта.

— У самого волосы дыбом, когда думаю об этом. Так вот, сворачивается он в такой клубок, разгоняется, валит все деревья на пути, будто это зубочистки, а затем с грохотом вминает тушу медведепаука в стену, ломая тому кости и хребет! Бам! — Нагнетал я и сгущал краски.

— Ой! — Вздрогнула девочка, слушая страшилку у костра, словно ребенок в детском лагере.

— Затем снова, откатывается, разгоняется, и врезается вновь. Бам! Бам! С гор, вот прям как наша, сверху начинается оползень, нетопыри орут, разлетаясь, медведепаук повержен! Бам! — Я ликовал. История удалась на славу.

— И ты говорил, — вдруг внезапно, словно мы не давнишнюю историю, ставшую уже почти мифической, обсуждаем, а самые что ни на есть вчерашние события, — что кто-то, по твоему мнению, может этого монстра контролировать? Типа, управлять им, как чертов Юрий?

— Кто такой Юрий? — Я опустил пока детали ее вопроса, и решил вернуться позже, ведь меня напрягло прозвучавшее весьма конкретное имя.

— А, — девочка протянула гласную, махнула рукой и отвернулась на мгновение, мол, старый, ничего не понимаешь, — игра компьютерная такая была, про космос там, и там фракция СССР была, и типа один из сильных юнитов там был менталист Юрий, который, короче, мог подчинять себе разумы других. — Лиза подыграла мне, сделав волну пальцами в мою сторону, вроде как говорит о чем-то таинственном и напускает дополнительный слой метафизики на нашу беседу.

— Понял, спасибо, что разъяснила. — Поблагодарил я и удивился, ведь несмотря на то, что иногда я поиграть в компьютер любил, но такой игры не знал. — А по твоему вопросу, да, я предполагаю, что кому-то удалось сделать что-то подобное. Подчинить его, или хотя бы заставлять действовать по указке.

— Ты же победишь его, правда? — Сменила интонацию мелкая трансмутаторша на такую более открытую, мягкую, что ли. Податливую, как теплый пластилин.

— Кого? Броненосца? Едва ли. А вот того, кто им управляет, думаю сумею победить. Но сейчас главное не это, а то, что мы на какое-то время в безопасности. — Увел я тему разговора немного в сторону.

Мы поболтали еще немного, а вскоре морок одолел и нас. Тем более, вновь куда-то запропостившаяся Ренгу вернулась, и обещала подежурить за дополнительную миску рагу от тети Кары. Я пообещал ей такое, но взамен попросил быть невидимой для обитателей лагеря, ведь новоприбывшие легко испугаются, и могут учудить дел.

Птица сузила свои хищные четыре глаза, все разом, пару раз прыгнула ко мне, сократив дистанцию до вытянутой руки, и клюнула меня в плечо, покрытое сейчас одной лишь мантией.

— Ау! За что? — Я отпрянул, вжался поглубже в кресло. Атакуют!

— Ренгу красивая. — С такой дикой обидой в голосе и без запинки произнесла ворона, что я диву дался. — Не страшный, не пугает, а красивая. Марк должен понимать это!

— Так вот ты чего разъярилась! — Я не сдержал смешок. — Да-да, ты очень красивая, и ты мне нравишься. Но ты очень необычная, понимаешь? А те люди, — я указал в застенки пещеры, в сторону южного угла, где сейчас на теплых шкурах, вповалку, расположились бывшие рабы, — видели только жестокость и смерть в этом мире, они могут принять тебя за враждебное существо.

— Ладно, Ренгу понимает, но Марк обещает не обижать. — Смягчилась моя бессменная дозорная, и клювом выдернула перо из бедра.

— Марк не хотел ничего плохого, не обижайся. — Я поймал себя на мысли, что как идиот сам стал подражать птице и говорить о себе в третьем лице, но это я бессознательно. — Кстати, все хотел спросить. Тебе не холодно?

Здоровой рукой я указал на голый человеческий животик и женскую грудь с оголенными сосками. И вдруг еще раз поймал себя на мысли, какое же странное это существо — зачем ей молочные железы, если она, по сути, птица, и яйца наверняка высиживает? Не млекопитающее же она?

— Иногда. — Неопределенно призналась птица и уловила мой взгляд. — А Ренгу нравится Марку, как женщина?

— Мы с тобой слишком разных видов, подруга. — Прыснул я. — Хочешь, я сошью тебе куртку? Думаю, летать мешать не будет, зато будет и теплее, и защита.

— Ренгу хочет! — Закивала и затопала она почти по-человечески, словно требовательный ребенок, которому в магазине не купили конфету.

— Хорошо, завтра будет тебе куртка. Какого цвета хочешь? — Я понимал, что выбор не слишком велик, но что-то можно придумать. Есть фиолетовые, белые, оранжевые, грязнозеленые и синие мантии, ну и кожа конечно. Металла, я думаю, добавлять не стоит, дабы не снижать аэродинамику летающего существа.

— Такую. — Она коснулась когтистой рукой-лапой моей мантии серого цвета, ранее бывшую белой.

— Хорошо. — Улыбнулся я, порадовавшись этому разговору. Отвлекся от тяжелых дум. — А кстати, вот ты с нами все время, а тебя сородичи не хватятся?

— Марк уже спрашивал. Ренгу — вид одиночный, мы не селимся стаями. — Посерьезнела она.

— Но ведь такие, как ты, есть где-то в округе? Может, тебе партнер нужен? — Подумал я и об этом, ведь неспроста же она спросила у меня, нравится ли она мне.

— Нет. — Я совсем не понимаю причин, но Ренгу отреагировала как-то резко негативно на мои расспросы о ее виде. Когда я только с ней познакомился, она ответила на несколько моих вопросов, но в сущности рассказала мне тоже самое, что и сейчас.

— Понял, больше не спрашиваю. — Утвердительно кивнул я, решив не копать, куда не просят.

Утро началось у меня довольно рано. Я неплохо выспался накануне, пусть и без удобств, но именно сон организм получил с лихвой. Добравшись до постели, я долго ворочался, отказываясь вырабатывать мелатонин. Все было не так — с повязкой лежать дико неудобно и больно, спать я привык на животе, подложив руку под голову, а сейчас приходилось лежать только на спине. Раны ныли, мышцы гудели и саднили, да я еще и, похоже, простудился! Мой главный индикатор температуры, такой, что никакой градусник никогда не скажет точнее, это глаза. Если чувство магического истощения сродни тому, что переносил одноразовые контактные линзы, и в глазах появляется сильная резь, то при даже небольшом повышении температуры тела у меня начинают адски гореть глаза. Я почувствую, что даже до тридцати шести и восьми нагрелся, хотя и не так явно, а вот все, что выше тридцати семи отличу безошибочно. Вот такая вот особенность.

И меня это не обрадовало, потому что проснулся я еще и с першением в горле. Где-то на задворках не до конца проснувшегося организма подумал о том, что кто-то из форта Барона мог принести вирус или еще какую заразу, а это мгновенно могло стать серьезной проблемой, но пока пренебрег, нет оснований полагать что-то подобное. Скорее всего, мне не достает каких-то витаминов и я банально простудился.

Вчерашняя кровопотеря аукается мне неприятной слабостью, граничащей с подавленностью. Словно за ночь я стал вдвое тяжелее. А еще и вода наша, которая в магазине продается, лишена всяких микроэлементов, в особенности минералов и железа. Так что только и остается, что обильно пить и есть мясо, постепенно поднимая гемоглобин.