Он сильнее нахмурился, но я не дала ему опомниться.
— Вот ты думаешь: «Она красивая, отзывчивая, ну просто подарок судьбы». А она тебе к подарку – букет венерички! И теперь ты сидишь здесь, красивый и довольный, претензии мне предъявляешь, что я там тебе должна… И даже не подозреваешь, что у тебя через месяц начнёт гнить язык, а ещё через два – нос отвалится!
— Марья! – заорал он. – Замолчи!
— Сходи к доктору, Гайдар! – перебила его, повышая голос. – Проверься, пока не поздно! И вообще, мы Зорины, знаешь ли, с сифилитичными дел не имеем!
Я развернулась и пошла к выходу.
— Марья! А ну вернись! – заорал он мне вслед.
— Вернусь, когда рак на горе свистнет! – хохотнула я, не оборачиваясь, и прибавила шагу.
Я почти дошла до двери, как он нагнал меня. Схватил за руку, развернул к себе, прижал к стене и прошипел прямо в лицо:
— Хорошо, ты права. Я солгал. Да, я переспал с ней. Да, мне припекло так, что я потерял рассудок. Ты меня с ума сводишь, Марья! Я думаю о тебе постоянно! И я позволил себе эту слабость!
— А, так это я виновата?! – выпалила я и вырвалась из его рук. – Да, я должна быть виноватой во всём! И в том, что ты с ней переспал, и в том, что ты соврал мне, и в том, что...
— Нет, – перебил он. – Я не о том говорю. Я переспал с ней, да. Но всё, что я говорил тебе вчера – это истинная правда. Клянусь тебе, Марья, клянусь жизнью и честью своего рода! И клянусь, что я больше никогда не поступлю так. Я...
— Хватит, – вздохнула я устало. – Не хочу слышать оправданий. Я больше не верю словам, Гайдар. Я верю делам. Понял?
Он сглотнул. Я видела, как его горло дрогнуло, и в глазах мелькнула боль.
— Прости меня... – прошептал он.
— Бог простит, – ответила резко и развернулась, чтобы уйти.
Он снова догнал меня, на этот раз просто встал передо мной, загораживая выход.
— Я должен завтра уехать в горы, – проговорил он хрипло. – Но я вернусь, Марья. И я прошу тебя... молю... прости меня. Пожалуйста, прости.
— Езжай, – ответила я, глядя ему в глаза. – Но сначала к доктору загляни. Проверь свою колбасу.
— Боже, Марья, что за выражения?! – воскликнул он и провёл рукой по волосам.
— Боже, Гайдар, а что за неподобающее поведение?! – передразнила его. – Всё, пока. Хорошей тебе дороги.
Я вышла из его дома, села в карету и покатила домой. Всю дорогу я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы Пятигорска и чувствовала, как внутри меня разливается почти болезненное спокойствие.
Он уезжает, а это значит, что, когда он вернётся, меня уже не будет. Я уеду в Севастополь с Пироговым. И дай бог больше не увижу этого горца.
Жизнь весьма интересная штука. Я думала, что теперь я свободна.
Глава 29
* * *
— МАРЬЯ —
Гайдар уехал рано утром, узнала я об этом от Исмаила, который явился в наш дом с этим известием и с письмом в руках.
— Марья Арсеньевна, – поприветствовал он меня и протянул мне запечатанный конверт. – Князь просил отдать вам. И ещё он велел передать, что очень сожалеет...
— Спасибо, Исмаил, – перебила его, забирая письмо и пряча его в карман даже не взглянув. – Это всё?
Исмаил явно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Письмо так и осталось лежать в кармане нераспечатанным. Я не хотела его читать.
Если Гайдара нет, значит, и проблем нет. Я продолжу работать, собираться в дорогу, жить своей жизнью, а он пусть разбирается со своими шпионками, врагами и совестью.
Оставшиеся дни до отъезда пролетели быстрее, чем я успела моргнуть.
Исмаил и его люди понятия не имели, что я скоро уеду. Они продолжали охранять меня, но ни слова не обронили по поводу моего отъезда. Я даже удивлялась их разведке, неужели они не прознали, что я собираюсь в Севастополь?
Впрочем, какая разница. Чем меньше они знают, тем лучше.
* * *
Самой большой неожиданностью стал папенька. Внезапно вечером он явился ко мне в комнату. Я как раз укладывала вещи в саквояжи.
— Марья, доченька, – начал он с порога, и голос его звучал непривычно серьёзно. – Я хочу поговорить с тобой.
— Слушаю, – ответила, не оборачиваясь.
— Маруся, ты всё-таки собираешься в Севастополь, но я... – он замолчал, подбирая слова, – категорически против.
Я остановила сборы и повернулась к нему. Лицо у отца было хмурым, но в глазах видела тревогу.
— Против? – переспросила его удивлённо. – Но вы же сами говорили, что...
— Я знаю, что я говорил, – перебил он меня, прошёл вглубь и тяжело опустился на стул. – Много глупостей я говорил, Марья. Но сейчас я серьёзен. Выбрось из головы эту авантюру с Севастополем и игрой в докторство. Подумай о замужестве, семье и будущих детях.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, призывая меня замолчать.
— Дослушай меня, дочка, – проговорил он устало и потёр лоб. – Я старый человек, Марья и мне нужен покой. А ещё мне нужны внуки. Я должен знать, что моё дело не пропадёт и я успею передать его надёжному человеку, и обязательно всё останется в семье. Я хочу, чтобы мои внуки продолжили то, что я начал. Понимаешь?
Он замолчал, и я увидела, что заблестели его глаза.
— Всё я понимаю, папенька, – произнесла я тихо. Подошла к нему и опустилась на колени рядом. – Я понимаю, как вам тяжело, но я не могу остаться. Это не просто каприз, поймите, это моё призвание.
— Призвание, – горько усмехнулся он. – Какое призвание у женщины, Марья? Твоё призвание создавать в доме уют, рожать детей, вести хозяйство, ждать мужа...
— И лечить людей, – добавила я резко. – Я хочу лечить людей, и буду это делать. С вашего разрешения или без него.
Он посмотрел на меня долгим взглядом и спустя вечность кивнул. Он смирился, понял, что я не отступлю.
Я встала с колен и обняла его за плечи, прижалась щекой к его голове.
— Всё будет хорошо, папенька, – прошептала я. – Я же не навсегда еду, а как на практику и обучение. И я обязательно вернусь. И буду писать вам письма. И внуки обязательно будут, но чуть позже.
Он всхлипнул, потом засмеялся сквозь слёзы и махнул рукой:
— Всё равно ведь не удержу тебя... Ты вся в меня, Маруся. Я тоже в молодости грезил приключениями, рвался в дальние страны и сильно хотел увидеть весь мир.
Он вытер глаза рукавом.
— Ладно, отпускаю. Раз сам князь не против поездки, то и я тогда тоже.
Я молчала. Князь вообще не в курсе.
— Но будь осторожна, ради бога. И пиши мне.
— Буду, – пообещала я.
Мы снова обнялись.
И тут из-за двери раздался робкий голос:
— Марья Арсеньевна... можно мне с вами в путь?
В дверях стояла Лизавета.
— Лиза, – мягко заговорила я. – Нет, милая, ты не поедешь.
— Но почему нет? – расстроилась она. – Я буду помогать!
Я улыбнулась и покачала головой.
— Знаю, ты хочешь быть полезной, но там, куда я еду, будет трудно. Я буду жить не в особняке, а в комнате с другими сёстрами, и буду спать на жёсткой койке, вставать в пять утра и работать до ночи. Тебе это не нужно.
— Но...
— Нет, Лиза, – произнесла я твёрже. – Ты останешься дома и будешь следить за папенькой, чтобы он не грустил. Ты справишься?
Лизавета вздохнула, но кивнула.
— Да.
— Вот и умница.
* * *
Неделя пролетела как один день, но я успела закончить все дела.
В лечебнице Пирогов был мной доволен, он говорил, что я работаю лучше любого санитара.
Перед отъездом я выписала для папеньки подробный курс эликсиров. Тут было и от давления, и для сердца и суставов. Для дворецкого тоже кое-что, но он и так хорошо себя чувствовал и шёл на поправку.
Оставила всё Пелагее со строгим наказом:
— Проследи, чтобы отец всё пропил, как я прописала.
— Ох, Марья Арсеньевна, – вздохнула Пелагея. – И когда вы успели стать взрослой?
— Вчера, – ответила ей.
И улыбнулась.
Утро отъезда было холодным. Весь Пятигорск заволокло туманом. Я приехала к лечебнице и ещё было темно. Пирогов уже был там, распоряжался погрузкой.
