Вид у него был потрёпанный.
— Что случилось? – нахмурилась я. – Почему вы все такие рваные?
К нам подошли все. Пирогов, Карцов, Иоанна Платоновна и остальные.
— Добирались, как могли, – ответил он, тяжело дыша. – Нас задержали, приняли за врагов. Пришлось сначала отбиваться, потом доказывать и объяснять, что мы свои, поданные Российской Империи. Только после пустились снова в путь и вот, мы здесь.
Я перевела взгляд на его людей. Пятеро горцев стояли рядом с конями. Двое из них были ранены, один держался за плечо, второй прихрамывал. Остальные выглядели уставшими до предела.
— Зачем вы за нами гнались? – спросила недовольно, хотя прекрасно знала ответ.
— Князь приказал охранять вас, – ответил Исмаил. – И мы должны докладывать ему о вас.
Меня охватил гнев.
— Исмаил, ты уже доложил ему?
Он посмотрел на меня с виноватым выражением.
— Я отправил ему письмо, – признался он. – Как только узнал, куда вы направились.
— Зачем?! – воскликнула я и схватилась за голову.
— Мы обязаны докладывать о состоянии дел с его невестой, – ответил он, и в голосе его я услышала отчаяние.
— Так князь не в курсе вашего отъезда? – переспросил Пирогов. – Марья Арсеньевна, я был уверен, что вы всё согласовали со своим женихом.
В его тоне звучала укоризна.
— Да какая я ему невеста? – прошипела я. – Он мне никто. Он сам себя назначил моим женихом, а по факту у нас и договора нет. Отец меня отпустил, и этого достаточно.
— Но князь не знает, что вы уехали, – стоял на своём Исмаил.
— И не должен знать, – психовала я. – Я свободная женщина.
Исмаил хмурился.
Пирогов стоял, скрестив руки на груди, и слушал наш разговор с нарастающим беспокойством.
Остальные молчали и буравили меня недовольными взглядами.
— Марья Арсеньевна, это создаёт определённые трудности, – произнёс Пирогов, и голос его стал суровее. – Я не хотел бы иметь проблем с кавказским князем.
— Это мои проблемы, Николай Иванович, – ответила я. – Я сама с ним разберусь.
— Но вы понимаете, что он может приехать за вами? – спросил Пирогов. – И тогда у меня будут проблемы с военным командованием. Я не хочу, чтобы мою экспедицию задерживали из-за ваших личных разногласий.
Я застонала. Ну конечно! Пирогов – человек практичный. Ему нужна работа, а не разборки с ревнивыми горцами!
— Я напишу ему письмо, – проговорила я. – И отправлю…
А чем или кем я отправлю письмо? Тут нет электронных почт, смс-ок и вообще.
— Голубиной почтой, – подсказал Исмаил.
— Это три дня до Пятигорска, – произнёс Карцов. – Если погода позволит, и ястребы не перехватят.
Пирогов покачал головой.
— Марья Арсеньевна, вы определённо талантливы, но я не могу рисковать миссией из-за ваших личных дел. Если князь приедет, то это будут проблемы для всех. Я предлагаю вам вернуться с горцами обратно в Пятигорск.
Исмаил облегчённо выдохнул, а я захотела заорать.
— Послушайте… – начала я.
— Возвращайтесь, барышня, – посоветовала Иоанна Платоновна, и я чуть не обругала её.
— Николай Иванович, я полезная единица, вы сами это уже поняли, – не сдавалась я. – Я напишу Гайдару и добьюсь того, чтобы он не мешал. И мой отец дал разрешение, и по закону я свободна, пока нет брачного договора.
Пирогов сомневался, я это видела. Да, я в курсе, что в глазах общества и закона я – собственность отца или жениха.
Наконец, он проговорил:
— Я не хочу проблем, Марья Арсеньевна. Вы решаете этот вопрос сами. Но если князь появится в Севастополе или ранее, я не буду вмешиваться в ваши семейные дела и если он скажет, что вы уезжаете, вы уедете.
Я заскрипела зубами, но согласилась на его условия. Исмаил был не в восторге, но спорить не стал.
А я поняла, что Пирогов – не добрый дедушка, а жёсткий и прагматичный человек.
— Напиши письмо как можно скорее, – произнёс он. – А я пока осмотрю горцев. Вам, парни, явно досталось. Идёмте.
* * *
Я не стала откладывать дело в долгий ящик. Пока Пирогов осматривал горцев, я устроилась в палатке. Сделала себе светло, насколько это было возможно, достала писчие принадлежности и обмакнула перо в чернильницу. И глубоко задумалась.
Мне хотелось написать Гайдару так, чтобы он прочитал и понял, что между нами всё кончено. Хотелось выплеснуть всю злость и обиду.
Но я понимала, что так нельзя. Пирогов поставил условие, что, если князь припрётся и устроит скандал, я сразу уеду. А значит, мне нужно было сделать так, чтобы он не приехал. И для этого нужно было написать письмо, которое не разозлит его до крайности, но при этом чётко даст понять: я не его собственность.
Глубоко и раздражённо вздохнула, потом выдохнула, перечитала первый вариант, который в порыве гнева настрочила и разорвала его в клочья.
Потом написала второй и тоже разорвала. Третий получился слишком вежливым, почти подобострастным, и я уже разозлись на саму себя. Бумаги тут не так много, чтобы с ней так расточительно поступать.
Взяла новый лист, обмакнула перо и написала единственно правильное, как я считала:
«Уважаемый князь, Гайдар Бекович!
Пишет вам Марья Зорина.
Пишу вам, чтобы избежать ненужных недоразумений. Я ставлю вас в известность, что я отправилась в Севастополь с доктором Николаем Ивановичем Пироговым.
Это решение принято мною осознанно, по велению сердца и моего призвания. Мой отец дал на это своё благословение.
Ваши люди, именно Исмаил и его товарищи, решили, что обязаны меня охранять и докладывать вам о каждом моём шаге.
На самом деле я считаю это некорректным, ибо, во-первых, я вам не невеста, вы сами себя назначили моим женихом, а никакого договора между нами не было и нет.
Во-вторых, я вам не принадлежу. Моя жизнь принадлежит только мне и моему отцу.
Посему я пишу вам это письмо исключительно из соображений экономии вашего времени и моих нервов.
У меня всё прекрасно, я в безопасности и занимаюсь тем, что считаю своим предназначением. Исмаил и его люди теперь со мной, так что можете быть спокойны за мою охрану.
Прошу вас не искать меня, не приезжать и не вмешиваться в мои дела. Это будет правильно для нас обоих.
С уважением, Марья Зорина».
Ещё и дату поставила.
После перечитала письмо и чуть не рассмеялась. Письмо звучало так формально и холодно, будто я писала противному чиновнику из канцелярии. Но именно так оно и должно было выглядеть. Никаких эмоций, одни сухие факты.
Я сложила письмо, запечатала сургучом, поставила свою печать и вышла из палатки. Исмаил уже стоял у костра, переговариваясь с Карцовым.
— Исмаил, – позвала горца и протянула ему письмо. – Отправляй.
Он взял письмо, посмотрел на него с некоторой тревогой.
— Вы уверены, Марья Арсеньевна? Может, вы всё-таки передумаете и...
— Отправляй, – повторила с нажимом. – Там всё прилично.
Он вздохнул, но спорить не стал.
Через полчаса я увидела, как белый голубь взмыл в небо и исчез в утреннем тумане.
— Ну вот, – хмыкнула я. – Дело сделано.
* * *
Вскоре мы снова были в пути. Компания наша заметно увеличилась, ведь теперь нас сопровождали ещё и горцы. Пирогов, который сначала смотрел на них с подозрением, быстро изменил своё мнение, когда они продемонстрировали, на что способны.
Это случилось на третьи сутки после того, как Исмаил присоединился к нам.
Мы двигались по степи, когда вдруг впереди показался небольшой овраг, густо заросший кустарником. Дорога сужалась, и кареты вынуждены были двигаться гуськом.
Я сидела в карете с Иоанной Платоновной и бездумно смотрела в окно, как вдруг Исмаил, ехавший впереди, резко поднял руку.
— Стоять! – крикнул он.
Кареты остановились. Я высунулась в окно и увидела, как горцы, не сговариваясь, спрыгивают с коней и бесшумно растворяются в кустарниках.
Офицеры из нашего отряда только переглянулись, они не успели даже понять, что произошло.
