Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

Но самое плохое было то, что ни мать, ни дочь не могли и не хотели бороться с жизненными обстоятельствами. Они были сломлены горем и не видели смысла в дальнейшей жизни. Безнадёжность витала в воздухе, не давая вздохнуть.

Старшая госпожа всё чаще оставалась в кровати, укутавшись в тонкое одеяло, и всё чаще отказывалась от еды. Не помогало ничего — ни уговоры, ни угрозы. Ульяна злилась, сердилась, по ночам тихонько плакала, но ничего сделать не могла. Женщина, потерявшая за короткий период времени практически всё, приняла решение, что не хочет жить без мужа. В таких суровых условиях и так нелегко выжить, а если ещё и прикладывать силы в этом направлении, то всё произойдёт довольно быстро. На новом месте она смогла продержаться около месяца, а потом её желание исполнилось, и она тихо и никого не обременяя отправилась к своему любимому мужу. Злость, хорошая и качественная, волной огня прошлась по моему телу, заставляя сердце забиться чаще. За что эти люди были обречены на такие страдания?! На слёзы всё ещё бегущие по моему лицу, я уже не обращала никакого внимания.

Ульяна организовала все необходимые мероприятия, заботясь о том, чтобы всё прошло как можно более спокойно. Но на прощание с матерью девушка потеряла сознание, будто бы её тело не выдержало напряжения этого тяжёлого момента. Двое суток она не приходила в себя, и Ульяна уже практически потеряла надежду, думая, что девушка не сможет перенести это. Женщина тёмной тенью ходила рядом с кроватью и постоянно беспокойно оглядывала болящую. Но, к счастью, она очнулась. И это оказалась я. Получается, что этот бледный тип виноват в смерти не одного человека, а всей семьи. Эта мысль ударила меня как молния.

Проснулась от собственного крика, вся мокрая от липкого и холодного пота и ещё долго не могла унять бешеное сердцебиение и судорожное дыхание. Несмотря на то, что все события во сне показывались со стороны, я себя полностью ассоциировала с молодой девушкой — с дочерью той пары. Чувство потери и боли было настолько реальным, что не верилось, что это был всего лишь сон.

Закрыла глаза и через какое-то время опять заснула. В этот раз крепко, без сновидений, и в следующий раз открыла глаза бодрой и отдохнувшей. Настолько бодрой, что даже не сразу вспомнила, где нахожусь и что произошло. Комната была залита мягким рассветным светом, и я потянулась, наслаждаясь необычной тишиной.

Шорох, раздавшийся в углу, заставил насторожиться. Я резко села на кровати, пытаясь понять, что происходит.

С опаской посмотрела в ту сторону, откуда раздавался звук. В окно проникал скудный солнечный свет, и, может быть, он был виной, или моё подспудное желание, но несколько секунд я думала, что вновь вижу мою маму, ту, которая ушла от меня, не дождавшись помощи в больнице. Её образ, такой родной и знакомый, возник перед глазами.

Я смотрела на неё, и тепло разливалось внутри. Появилось ощущение счастья, заставляя меня улыбаться. На миг мне показалось, что всё произошедшее — сон, и я вот-вот проснусь рядом с моей родительницей.

— Мама?! — то ли спросила, то ли констатировала я хриплым, оттого что давно не говорила, голосом.

Фигура сдвинулась, и солнечный свет, задержавшись яркой точкой в районе головы, перестал её освещать, и мамины черты лица изменились, и теперь на меня смотрела Ульяна, но в её глазах я продолжала улавливать схожесть с таким любимым и, казалось, навсегда потерянным образом. Это было странно и необъяснимо.

— Ариша, разбудила я тебя! — расстроилась женщина, а сама осторожно потрогала мою голову рукой, но, видимо, что-то ей не понравилось, и она ещё и поцеловала мне лоб, но не только для того, чтобы приласкать, а для того, чтобы точнее понять, повышена ли температура. И это тоже был мамин жест. Она одна так делала, и это у нас называлось «поцеловать температуру». Этот жест, это прикосновение, заставили меня вздрогнуть. На мгновение мне показалось, что это мама рядом со мной. — Как ты? Лихорадки вроде нет. Голова не кружится? — с тревогой, вглядываясь в моё лицо, задавала она вопросы.

Я покачала головой из стороны в сторону и с улыбкой, адресованной им обеим, и Ульяне, которая, судя по всему, заботилась о девушке, в тело которой я попала, и моей маме, которая, как я верила, смогла передать мне «привет» и поддержать сквозь время и миры, прошептала:

— Спасибо тебе огромное за то, что ты рядом! — В этот момент я чувствовала необыкновенную близость с этой женщиной, как будто бы и вправду мы были родными.

Ульяна внимательно пригляделась ко мне и, не найдя в глазах ничего, кроме благодарности, ответила:

— А как по-другому? Ведь после смерти моего мужа и сестры ты единственная, кто остался мне дорог. — Проговорив это, она встала и отошла от моей кровати. Если бы я так пристально на неё не смотрела, то могла бы и не заметить, как её глаза налились слезами. — Семья и существует для того, чтобы поддерживать друг друга, — добавила она.

Я могла многое рассказать про семью и поддержку. К сожалению, Костя научил совсем другому, но по понятной причине делать этого не стала. Поэтому просто кивнула соглашаясь.

Ну здравствуй, новая жизнь и новый мир. Именно в этот момент, глядя на эту женщину и находясь в незнакомой комнате, я до конца осознала, что всё происходящее реально. Это не сон, не галлюцинация, а самая настоящая реальность. Я оказалась в другом мире. В мире, где у меня появилась новая настоящая семья. Всё это казалось таким невероятным, таким фантастическим, но в то же время таким реальным.

— Выглядишь ты сегодня лучше. Как самочувствие? — чуть погодя спросила Ульяна. А я, тщательно прислушавшись к своим ощущениям, с радостью поняла, что действительно сегодня я чувствую себя лучше.

— Хорошо. Ничего не болит, голова не кружится, замечена только небольшая слабость, — чётко, по-военному, отчиталась я.

Ульяна секунду меня разглядывала, а потом рассмеялась, легко и звонко.

— Вот и славно. Слабость будем лечить завтраком. Сейчас я принесу еду и помогу тебе собраться.

Она ушла, а я встала с кровати и ещё раз оглядела комнату. Мои вчерашние ощущения были верными. В утреннем свете помещение выглядело даже более убого, чем накануне, но было немного теплее, чем мне показалось вчера.

Заметив гребень для волос на столике недалеко от кровати, решила, не дожидаясь Ульяны, поухаживать за волосами. Распустила косу, в которую они были стянуты, и потихоньку начала расчёсывать. Волосы оказались тяжёлыми, густыми, шелковистыми и очень приятными на ощупь. Они струились по моим плечам, словно волны, и я невольно залюбовалась их красотой. Своей длины я лишилась в девятом классе. На самом деле пожалела об этом почти сразу. Тогда были модны короткие стрижки. Подавшись веянию времени, и я обстригла свои, и после этого всегда носила только короткие. Увидев меня в первый раз после обновления, мама плакала, говоря, что я испортила свою красоту.

Поэтому сейчас я наслаждалась процессом. Расчесала, а потом и заплела всё это богатство в косу, называемую «дракончик». Это довольно сложная коса, но только до тех пор, пока не поймёшь принцип. А мои руки, как будто помнили порядок действий. Оглядела себя в мутное тусклое зеркало, висевшее тут же, и осталась довольна. В старом потрескавшемся стекле отразилась девушка лет двадцати пяти, с глазами медового оттенка и чёрными длинными ресницами. Нескромно, конечно, но девушка в отражение была молода, свежа и красива. Ещё бы во что-нибудь переодеться!

Ульяна зашла в комнату в тот момент, когда я крутилась у зеркала, любуясь своим отражением. Не отрывая взгляд от подноса, на котором стояли тарелки с кашей и кружки с небольшим чайником, она прошла прямиком до стола у окна и только тогда посмотрела на меня.

Что-то странное мелькнуло в её глазах. Какая-то растерянность, смешанная с недоумением. Женщина обошла меня по кругу, внимательно рассматривая, и пристальное внимание уделила косе.

— Красиво, — задумчиво произнесла она, разглядывая результат моих усилий. Но почему-то мне упорно казалось, что у неё испортилось настроение. В её глазах сейчас не было той радости и лёгкости, которую я видела сразу после пробуждения. На смену им пришли задумчивость и даже какая-то грусть.