Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

— Спасибо, — не понимая причину происходящего, ответила я.

На этом наше общение закончилось. Не говоря больше не слова, она достала из шкафа платье и также молча помогла мне переодеться. Я тоже не проронила ни слова просто потому, что не поняла, что произошло, и не знала, как это исправить. А исправить хотелось. В животе нехорошо заныло.

Глава 6

Ульяна немного оттаяла только к концу завтрака, на протяжении которого всё время смотрела в окно, хмурилась и плотно поджимала губы. Она была полностью погружена в свои мысли, и я не решалась её беспокоить. А потом, как будто приняв для себя какое-то важное решение, посмотрела прямо мне в глаза и улыбнулась тёплой, искренней, но грустной улыбкой, и я невольно ответила ей тем же.

— Чем хотела бы сегодня заняться? — спросила она, и её голос звучал уже гораздо мягче.

Ответ на этот вопрос я уже знала. Нужно было начать воплощать в жизнь свой план и вначале осмотреться. Но как сказать об этом? Я не понимала, что произошло ранее, и не хотела вновь испортить всё неосторожным словом. Вдруг Ульяна воспримет моё желание как вторжение в её личное пространство? Можно, конечно, повременить с активными действиями, но что это изменит, кроме потерянного времени?

— Может, дом посмотрим, да хозяйство? — осторожно, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы, предложила я.

Ульяна неопределённо хмыкнула и ответила:

— Дом так дом. — И опять я не поняла её отношение к моему предложению.

Когда с завтраком было покончено, я хотела подняться и быстро собрать посуду на поднос, но Ульяна меня опередила. Я же осталась сидеть и разглядывать её.

Аринина тётя была красивой, статной женщиной, возраст которой определить сложно. Примерно от сорока пяти до пятидесяти. Кожа без единой морщины, гладкая, даже на вид упругая, без каких-либо пигментных пятен или сосудистых сеточек. Казалось, что время не имеет над ней власти. Количество прожитых лет выдавали только глаза. У Ульяны были глаза человека, много повидавшего, и в этом разнообразии было слишком много горя. Казалось, они хранили в себе какую-то невысказанную боль. Каштановые волосы, слегка тронутые сединой, были убраны в строгую причёску — туго скрученные и завёрнутые в пучок на затылке. Ни одного лишнего волоска, всё аккуратно и элегантно. Образ завершало шерстяное платье в пол серого цвета, но красивого жемчужного оттенка.

Женщина заметила мои разглядывания, но никаким образом это действие не прокомментировала. Она спокойно продолжала убирать со стола, давая мне возможность внимательно её рассмотреть.

— Я пока отнесу посуду, а ты накинь шубку, — беря поднос в руки, кивком головы указала в сторону высокого резного шкафа, тёмного дерева, стоявшего в углу комнаты. — И пойдём.

Если верить тому, что я видела во сне, верхняя одежда действительно может понадобиться. Сейчас осмотрим дом, а заодно проверю, просто ли сон мне приснился, или это было нечто большее, чем ночное виде́ние. Надеюсь, что всё увиденное всего лишь игра воображения, а не реальность, но рассчитывать на это не стала. Не с нашим везением, как говорится.

Выходить из комнаты, где чувствовала себя относительно безопасно, не хотелось, но надо. Моя предыдущая жизнь научила меня тому, что если ты сама ничего не сделаешь, то никто за тебя делать не будет. Поэтому незаметно для тёти бесшумно выдохнула и решительно отправилась на выход.

В соседней комнате располагалась кухня, превращённая ещё и в спальню для пожилой семейной пары, Марфы и Николая, в данный момент единственных наших слуг. Тут они и жили, и готовили еду. К сожалению, это была необходимость, так как больше в доме пригодных для жилья комнат просто не было. Когда супруги увидели меня, то обрадовались, как родной. Марфа умудрялась одной рукой обнимать меня, а второй стирать набежавшие у себя слёзы радости.

— Арина, как же ты нас напугала! Хорошо, что всё обошлось! — причитала женщина и шмыгала носом.

Николай стоял рядом и не мешал жене выражать свои чувства. Только после того, как она смогла отпустить меня, он подошёл, и я заметила слёзы в его глазах.

— Госпожа, как мы рады вас видеть! И не чаяли уже! Не бросайте нас, пожалуйста! — проговорил Николай, потрясая мою руку, и его голос дрожал от волнения. Марфа, стоя за спиной мужа, кутаясь в тёплый платок, надетый на плечи, кивала, соглашаясь с каждым его словом.

Было очень приятно видеть искреннюю радость на лицах, смущало то, что эта радость направлена в адрес другой девушки. Заверив супругов в том, что я сделаю всё возможное и зависящее от меня, для того чтобы не покинуть их раньше времени, мы таки отправились на осмотр. Обход у нас получился долгим и не очень радостным.

Начать решили с погреба, который располагался прямо в доме, на цокольном этаже, и представлял собой просторное и сухое помещение. Его стены были выложены из серого камня, а потолок подпирали массивные деревянные балки. Вдоль всех стен располагались широкие, надёжные, но практически пустые полки. А внизу, на каменном полу, стояли деревянные лари, видимо, для овощей. Один из ларей, который сразу притягивал к себе внимание своими размерами, был доверху набит капустой. Самой обычной белокочанной. Куча из овощей была огромная, килограмм под сто, а может быть и двести. Сложно сказать на глазок.

— А зачем нам столько? — задумчиво уточнила я у Ульяны, разглядывая круглые головки разной степени испорченности, а потом перевела растерянный взгляд с капусты на тётю.

Стоя рядом со мной, она так же, как и я, любовалась продуктом сельского хозяйства, а когда я задала вопрос, поморщилась, но ответила:

— Да ты должна помнить. — сухо ответила она, внимательно посмотрев в мою сторону, но не дождавшись реакции, продолжила: — Нас, когда сюда выселяли, дали целую телегу её. А в ведомости, которую моя сестрица и твоя мама подписала не глядя, значилось, что это вот наш запас еды до весны. То есть по бумагам получается, что едой нас обеспечили! Добродетели, тьфу! Как прожить, питаясь одной капустой?! — последнее предложение она прорычала, и такая злость послышалась в её голосе, что от неожиданности я вздрогнула. Видимо, сама того не зная, задела болевую точку. — Но она же ещё и портится! И что с ней делать, непонятно.

Кочаны действительно выглядели не очень. Верхние листья сохли, желтели и скручивались, а низ вокруг кочерыжки, покрывался неприятной слизью и гнил. Но, несмотря на эти процессы разложения, никакого запаха гнили в помещении не было. Внимательно оглядела погреб, пытаясь найти систему вентиляции, какие-то отверстия или щели, но не нашла. Тем не менее небольшое тёплое дуновение, чувствовалось, а значит, и циркуляция воздуха была. Чудны́е дела! Как же здесь поддерживается свежесть?

В остальных ларях нашлось немного, килограмм по пять, дряблой, начавшей прорастать картошки, свёклы, моркови и килограмм около десяти, уже подгнивающего, лука. Вдобавок кое-где виднелись следы мышей, которые явно облюбовали это место для своих пиршеств.

Негусто. На таких запасах долго не протянешь.

На деревянной полке обнаружила по чуть-чуть сахара, соли, муки. Почти пустые мешочки с пшеном, перловкой и дроблёным овсом лежали рядом. Изобилием не пахло. В отдельном керамическом горшочке с плотной крышкой обнаружила, по всей видимости, яблочный уксус.

Тут же стояли хорошие, добротные дубовые бочки, окованные железными обручами, но только сейчас они были пустые и занимали бо́льшую часть погреба, насмехаясь над скудными запасами.

На этом наши запасы в погребе закончились.

— Это всё, что у нас есть? — нервно спросила у Ульяны, вдоволь насмотревшись на такое мизерное количество провианта.

Глава 7

— Нет. Яйца, молоко, мясо и масло, которые нам еженедельно приносят из деревни, стоят на кухне. — спокойно ответила тётя.

— А как на это прожить? — задумчиво озвучивала вопрос, который крутился в голове, а потом, подумав добавила больше себе, чем Ульяне — Ладно, что-нибудь придумаем.