Хозяйка жемчужной реки (СИ) - Иконникова Ольга

Мне показалось, что он был удивлен моими словами. Но, кажется, отнюдь не расстроен.

— Благодарю вас, Екатерина Николаевна, за то, что вы столь честны со мной. Да, я слышал, что вы можете лишиться этого дома из-за оставшихся вам после смерти родителей долгов. Но, уверяю вас, для меня это не имеет ровным счетом никакого значения. И в обмен на вашу откровенность я бы тоже хотел вам признаться, что у меня есть в этом браке своя корысть.

Корысть? Но что он надеется от меня получить? Быть может, ему нужен ребенок? Наследник, которому он мог бы оставить свои титул и капиталы. И именно поэтому он решил жениться на молодой барышне.

При мысли о таком его интересе я почувствовала, что густо краснею. А ведь я отнюдь не была ханжой и прекрасно понимала, что происходит в отношениях между мужчиной и женщиной.

Но когда я представила себе нас с Кирсановым в постели, мне стало не по себе. Всё-таки у меня были совсем другие мечты о браке. Да-да, я всё еще хотела брака по любви, хоть уже и осознавала, что в этом времени он встречался куда реже.

А Аркадий Павлович, кажется, заметил, что я отвлеклась, и сделал паузу.

— Простите! — смутилась я.

— Должно быть, Платон Константинович сказал вам, что у меня уже есть две дочери от первого брака.

Нет, об этом дядюшка предпочел умолчать. Неужели он думал, что я об этом не узнаю? Или решил, что если я приму предложение, то потом уже не решусь пойти на попятную?

Хотя, возможно, настоящая Катя и без дядюшки знала что-то о графе Кирсанове. Они же вращались в одном обществе.

— Татьяне тринадцать, а Варюшке еще только шесть. Моя первая жена умерла родами, и…

Тут он снова остановился, и я заметила, что глаза его заблестели. Должно быть, он вспомнил о своей супруге.

— И вы ищете не только супругу себе, но и мать своим дочерям, — сказала я.

Он проморгался и снова улыбнулся — на сей раз с благодарностью, что я продолжила его мысль.

— Да, — подтвердил он. — Но вернее было бы сказать по-другому — я не столько ищу себе супругу, сколько мать для своих дочерей.

— Вот как? — я нахмурилась. Это было действительно странное предложение. Он изначально показал, что не слишком заинтересован в обретении второй половины, и это прозвучало несколько оскорбительно. — Но, может быть, в таком случае, вам лучше нанять для них хорошую воспитательницу. Или поручить заботу о них кому-то из своих родственниц женского пола.

— О, поверьте, у них есть воспитательница! — усмехнулся он. — Что же касается моих родственников, то, признаться, именно их я порой и опасаюсь. Случись что со мной, и они сделают всё, чтобы обобрать моих девочек.

— Помилуйте, граф! — возмутилась я. — Да с чего бы с вами чему-то случаться?

Да, он был значительно старше меня, но разве сорок пять лет для мужчины возраст?

— Я обещал быть с вами откровенным, Екатерина Николаевна, и я намерен сдержать обещание. Дело в том, что у меня слабое сердце. Я обследовался и у здешних докторов, и несколько раз выезжал в Германию. Их вердикт неутешителен — сердце может остановиться в любой момент.

Он объявил об этом с поразительным спокойствием, и я восхитилась его мужеством. И растерялась, не зная, что сказать. Да он и не ожидал от меня немедленного ответа.

— Теперь вы понимаете, что этот брак может принести пользу нам обоим. Я буду знать, что мои родственники, коим я не имею никаких оснований доверять, не смогут обобрать моих дочерей. А вы получите титул и мою фамилию, зная, что сам я вам буду надоедать отнюдь не долго.

Такая прямолинейность шокировала меня. Мне показалось особенно странным, что, не доверяя своим родственникам, он готов был довериться девушке, которую совсем не знал.

— Но почему вы уверены, что ваших дочерей не оберу я сама?

— О, я вовсе в этом не уверен! Но я готов рискнуть. Когда я ехал сюда, я решил, что строить этот разговор буду в зависимости от того впечатления, которое вы произведете на меня при нашей встрече. И вы показались мне человеком добрым и честным.

Добрым и честным? Я даже не знала, порадовало ли меня такое суждение? В том, другом времени, я была как раз доброй и честной. Как и моя мама. И к чему всё это привело?

Глава 6. Свадьба

— Только, Екатерина Николаевна, — спохватился вдруг Кирсанов, — я хотел бы обговорить с вами еще один вопрос! Ежели согласитесь вы составить мое счастье, то полагаю нужным как можно скорее познакомить вас с моими дочерями. И если вы возражать не станете, то хотел бы сразу после венчания отправиться в мое родовое имение под Онегой.

А вот это предложение было как нельзя более кстати. Чем скорее мы уедем из Москвы, тем меньше вероятность встретить тут кого-то из знакомых настоящей Кати. А там, в Онеге, ее никто не знает, и меня будут знакомить со всеми на законных основаниях.

Я задумалась и не ответила, а граф мое молчание истолковал по-своему.

— Я понимаю, Екатерина Николаевна, что не так-то легко променять Москву на провинцию, но обещаю вам, что как только вы там заскучаете, так мы сразу же вернемся обратно.

Я спохватилась и заверила его, что смена обстановки ничуть меня не пугает, и я с радостью отправлюсь в путешествие к Белому морю. Но всё же попросила время на то, чтобы обдумать его предложение. Поспешность в таком важном деле была совсем ни к чему.

Но в течение следующей недели я лишь укрепилась в своем решении. Предъявляемых к оплате счетов становилось всё больше и больше, и стало понятно, что сохранить дом не получится. А это означало, что либо мне придется идти в услужение к чужим людям, либо надеяться на доброту дядюшки, которую, как мне показалось, он не склонен был проявлять.

Да и за эту неделю визиты мне нанесли сразу несколько знакомых Данилевских. Некоторым я отказала, сославшись на плохое самочувствие или велев Арине сказать, что меня нет дома. Но некоторых всё-таки пришлось принять, и эти разговоры показались мне похожими на хождение по минному полю. Я боялась сказать лишнее слово или повести себя не так, как вела бы настоящая Катя. И после каждой такой беседы я чувствовала себя выжатой как лимон.

Поэтому через семь дней, когда граф снова приехал ко мне, я ответила ему согласием и на то, чтобы выйти за него замуж, и на то, чтобы поехать в его имение. На том и порешили. А еще условились, что не станем устраивать пышное торжество, а ограничимся венчанием и домашним обедом.

Лицо Кирсанова, когда на этот раз он выходил из моего дома, словно озарял какой-то внутренний свет, делая его почти красивым. Я надеялась, что не ошиблась в нём. И хотя выходить замуж за человека, которого я совсем не знала, было страшно, еще страшнее было остаться одной, без дома и денег, в обществе, которое тоже было для меня чужим и которое я совсем не понимала.

Решение мое дядюшка горячо одобрил. Наверно, он до последнего переживал, что ему придется меня приютить, и теперь был счастлив, что такая жертва с его стороны не потребуется.

В течение месяца до нашей свадьбы я разбиралась со счетами и собирала вещи, которые хотела бы оставить себе после того, как дом перейдет банку. Несколько предметов мебели, картины (а среди них были настоящие шедевры, которые тут пока таковыми еще не считались, ибо были написаны относительно недавно, и создавшие их живописцы классиками еще не стали), одежда, книги и украшения, которые ценными явно не были, но наверняка были дороги сердцу настоящей Кати. А ведь я не могла исключать вариант, что однажды мы снова поменяемся с ней местами. Ведь кто знает, вдруг она и в самом деле попала в двадцать первый век?

На венчании присутствовали только самые близкие — друг жениха, Алексей Петрович Вязников, дядюшка Платон Константинович, его сын Павел да две его дочери — Марина и Нина.

Несмотря на то, что я относилась к этому браку скорее как к некоему коммерческому договору, меня всё равно охватило такое сильное волнение, что я была почти близка к обмороку. Наконец, священник объявил нас мужем и женой, и губы графа коснулись моих губ.