Пока я уносила крынки в подпол, предварительно проверив его на наличие другой угрозы моему здоровью, Куч и котенок налакались молока и развалились на моей кровати. Придется потесниться. Не выгонять же детей волосатых. Котенок на меня зашипел, но быстро успокоился и начал мурлыкать. На пузе обнаружился белый треугольник. Бабочка на шее и трусы на пузе. Настоящий джентельмен!
Служба перед праздником и небольшая потасовка.
Утро меня не порадовало от слова совсем.
Во-первых - вчерашние царапины на щеке были до крови, а к утру все запеклось и прилипло к наволочке. Пока отрывала себя от постельного, слезы от боли катились градом.
Во-вторых - кошак умудрился порвать пододеяльник и завернуться внутрь. Сдергивая с себя одеяло, я получила незабываемое удовольствие в виде получения свежих царапин на ноге.
В-третьих - Куч обделался. Хотя уже давненько он меня не "радовал" подобными знаками внимания.
Разобравшись с животными, я накинула шаль на плечи и вышла на кухню. Папа уже растопил печь и приготовил завтрак. Сидя за столом, он почесывал правую щеку. Царапины его тоже кровили.
- Не чеши! Я сейчас промою и намажу заживляйкой.
- Чем намажешь? - папа даже ладошкой прикрыл отметины.
- Василена сделала мазь на основе подорожника. Я у нее выпросила чуток. Вот и пригодилась!
- Лучше бы не пригождалась. - пробормотал папуля.
Через минуту наши боевые отметины слегка позеленели. Семья Рэмбо, сельский вариант!
Дальше все шло по накатанной. Папа обрядился со скотиной, а я отправилась к курам.
Осторожно, легкими шагами я устремилась к царству Курляндия с единоличным правителем его величеством Петруччо Неповторимым. Гарем не заметил потерю жены и продолжал исправно нестись. Цыплятки тоненько попискивали под крылом одной из наседок.
Угол у дверей был укреплен свежими досками. Они ярко контрастировали на фоне серой постройки. Папуля постарался на славу.
Накормила птиц. Правда постоянно оглядывалась на дверь. Ладно, проработаю как-нибудь эту психологическую травму.
После обеда я засобиралась в церковь. Папа категорически был против, чтобы я шла одна. Я была тоже против, потому как Любомир тоже хотел идти в храм и их встреча, после вчерашнего, не сулила ничего хорошего. В какой-то степени нас спасла баба Мия.
- Здоров, соседи! Чего буяним? Кому помочь? Кого закапывать?
Какая милая и душевная бабуля!
Мы резко повернули головы к дверям. Бабуля стояла и светилась непонятным предвкушением.
- Здравствуйте, баба Мия. Меня папуля в церковь не пускает. - пожаловалась прям как маленькая. - А между прочим, меня отец Митрий лично звал! Так и сказал: Олена, это тебе жизненно необходимо!
- Я отпускаю тебя, - протестовал папенька - Но я иду с тобой!
- Тебя не звали!
- Ты моя дочь!
- Я помню!
- Вот и слушайся меня.
- Я слушаюсь. Но со мной ты не пойдешь!
- Правильно, деточка! - встряла бабуля. - Твой папа с тобой не идет. Твой папа идет со мной. А что у вас с лицами?
Какая подстава со стороны такой замечательной женщины! Слов нет просто. Хотя... Есть слова. Я подошла к бабуле и горячо зашептала:
- Ерунда. Бандитская пуля с вражеской стороны. Но вы совсем не понимаете! Там будет человек, которого папа видеть не желает.
- Я знаю. - коротко ответила она.
- Вот именно! А он... Подождите! - я запнулась. - Что вы знаете?
- Любомир. - только губами прошелестела баба Мия. - Помирим.
Вот это оперативность получения информации! Вот это скоростной режим! Я в шокусе-покусе!
Бабуля затолкала меня в комнату и приказала принарядиться. Уже у себя из-за дверей я слышала как она распекала отца за нерасторопность.
- Давай-давай! Пошевеливаемся! Отец Митрий ждать не будет.
Вышли втроем в сени, а на улицу только я и бабуля. Обернулась и уставилась на папу.
- Передумал?
- Что он тут делает? - прогрохотал папенька.
Я проследила за его взглядом. За калиткой стояли дед Влас и Любомир и мирно беседовали. Все чинно-благородно.
- Ну стоят. Ну болтают. И чего? - схватила папу под руку и повела дальше. - Мы с тобой по делу идем. Не обращай внимания.
- Что у него с лицом?
Я присмотрелась. Смех начал меня душить. Лоб дяди украшала ссадина, которая недавно кровила. Сразу видно, что мы родственники.
-Владияр, - дедуля ловко подскочил и утянул папу разговором вперед - Говорят вчера лису видели. Слыхал?
Я стояла, смотрела на Любомира и тряслась от смеха. Пришлось даже рукавичку зубами зажать. Бабуля только хитро улыбалась.
- Может хватит ржать? - он провелся пальцем по моей щеке с царапинами. - Сама-то какая красивая.
- Естественно. - гордо подняла голову - Девочки всегда красивые!
- Не стоило из-за меня с отцом драться.
Я аж подавилась.
- Кха-кхе! Не дрались мы. - еле просипела. - Котика мы вчера завели.
- Какой ласковый котик. - съехидничал дядя. - Познакомишь потом?
- Да хоть сейчас! Пойдем, я тебя тоже позеленю немного. Ибо нечего отставать от модных тенденций этого сезона!
В храме стояла небольшая толпа. Вроде бы праздник не сегодня... Или сегодня? Бабуля ответила что сегодня вечером. А сейчас что? Ах, прелюдия предпраздничная! А чего народу так мало? Позднее подойдут в сад на гулянья? А мы чего тогда приперлись рано? Молчу-молчу! Пост соблюдать нужно? А как его блюсти? Молиться? И все? А диета? Что это? Я потом объясню.
Пока мы шушукались, отец Митрий зорко оглядел толпу. Не оставил незамеченными исцарапанные лица и укоризненно покачал головой, глядя на меня. Я даже не удивилась. Приняла этот взгляд как данность и смиренно промолчала.
Взором горной орлицы я рассматривала присутствующих. Негусто! Человек двадцать - двадцать пять. Высокая девица с рыжей косой и в черном платье привлекла мое внимание. Велея? Не ее цвет волос и рост. Девушка повернулась и я чуть не скончалась на месте. Ясмина?! В платье?!
Протолкавшись к подруге, я насела на нее с расспросами.
- Имидж сменила?
- Где? - стала она себя осматривать и отряхиваться.
- В смысле, чего ты в платье-то? Штаны изорвали с милым?
Ясмина только хмыкнула, не обращая внимания на пошлую шуточку. Святой отец бы мне рот прополоскал в купели, а родной отец держал бы меня при этом.
- Порадовать любимого захотелось. А у тебя как дела в делах сердечных?
- Я Максимку обещала ждать. - состроила я лицо великомученицы. - Вот вернется и... Я его сразу сплавлю какой-нибудь девице. Осталось присмотреть кого не жалко.
Батюшка окропил всех святой водой (по мне прошелся с особой тщательностью) и начал петь. Густой голос растекался под сводами и обрушивался в самые наши души. Трепетали даже кончики бахромы на шали. Ух! Пробирает-то как!
Спустя полчаса все стали расходиться. Кто шел к иконам, а кто и сразу по домам. Я хотела улизнуть, но святой отец перехватил меня. Стоя у купели, мы тихонько беседовали.
- Покаяться бы тебе, дева.
- В чем же мне каяться?
- Не бывает безгрешных!
- Вы тоже не без греха?
- Истинно. Каждый день молю о сохранении души перед ликами святых.
Я скептически глянула на размытые пятна икон, где должны быть лики.
- Дак я тоже молю. Только мысленно. Ведь бог в каждом из нас. Так что можно обойтись и без посещения специальных учреждений. Разве нет?
- Так. Но кто же тебя на путь истинный направит?
- Ну, раз я мысленно молюсь, то мысленно и ответы получаю. Не может ведь создатель нас без ответа оставить?
Отец Митрий серьезно поглядел в мое лицо и согласился. И отпустил. После того, как еще разок окропил меня водичкой, отхлестав кисточкой по лицу. Как бы, идя до дома, в сосульку не превратиться.
Папуля на улице мрачненько разговаривал с Любомиром. Оба спорили, но мирно. Как-то не хочется прерывать их, но капли на тулупе начали замерзать.
Первым увидел мое плачевное положение дядя. Он кивнул папе и указал кивком в мою сторону. Оба рванули, схватили под руки и уже втроем мы устремились к дому. Даже без приключений обошлось.
