Тэйн явился только через два дня. Уставший и заросший. Увидев его, я сразу бросилась ему навстречу, а он увлек меня в гостиную и отрапортовал:
─ Госпожа, куда дракона-то девать? Лучше, чтобы его пока никто не видел. Он там, в лесочке с Миком. Но он в таком состоянии, что я не ручаюсь, что выживет. И простите, но пришлось все ваше золото потратить…
Не сдержалась и с криком радости бросилась на шею опешившему охраннику.
─ Тэйн, ты просто золото! Я так рада, что ты у меня есть!
А потом отстранилась от покрасневшего бугая и бросилась по лестнице в сторону покоев Элары.
А еще через пятнадцать минут мы с ней, с виду чинно, уселись в карету и двинулись в сторону леса. А на козлах вместо кучера сидел мой начальник службы безопасности.
Глава 64
Встреча в лесу была похожа на оживший кошмар, обернувшийся чудом. Шенар, когда-то статный и гордый дракон, теперь напоминал собственную тень. Истощенный, с кровоточащими запястьями от антимагических оков, он едва дышал. Когда Элара увидела сына, она не закричала — она просто упала перед ним на колени, прижимая его голову к своей груди и раскачиваясь из стороны в сторону.
Мне пришлось применить всю свою новообретенную силу. Я чувствовала, как тепло целительской магии перетекает из моих ладоней в его израненное тело, затягивая рубцы и возвращая искру жизни в потухшие глаза. Мы тайно переправили его в подземелья замка, в те самые покои, которые когда-то подготовил дед Кайла. О его присутствии знали лишь пятеро: я, Элара, Тэйн, Мэтью и Агафья. Для всего остального мира Шенар был мертв и превращен в пепел.
Шли месяцы. Мой живот уже невозможно было скрыть, и «черная хворь» стала нашей главной легендой. Элара мастерски отпугивала проверяющих, а я большую часть времени проводила в укрепленном подземелье или в оранжерее, которая теперь была полностью готова к приему беженцев.
Новости из внешнего мира доходили до нас все реже, но каждая из них была словно удар колокола по покойнику. Вархи больше не прятались. Они нападали на деревни, выжигая жизнь и оставляя после себя лишь пустоту. Драконы в столице, словно обезумев, продолжали делить трон. Арон, провозгласивший себя исполняющим обязанности Повелителя, наложил вето на любую помощь людским королевствам.
«Пусть люди гибнут, — передавали его слова гонцы. — Драконы не станут тратить пламя на тех, кто веками мечтал о нашей смерти».
Осенью пришло еще одно письмо от приемного отца. Его почерк был неровным, а бумага пахла гарью. Он писал, что Аркания в огне. Но самым тяжелым известием была новость о Мариэле. Я даже не думала, что так отреагирую на это известие, но, видимо, моя привязанность к ней была сильнее, чем обида. На монастырь, в котором она была, напали вархи. А когда их отбросили назад, то вместо послушниц, нашли лишь высушенные тела… Да, такой конец и врагу не пожелаешь!
В том же письме граф Вельский сообщал, что испуганный Мариус, увидев вблизи столицы нескольких вархов, тут же выпустил из казематов моего названного брата и Сергио и сделал Сергио генералом своей армии. И тот теперь тренирует воинов, и они изучают всю информацию, которую я им дала о противнике. А Маркус его правая рука.
Зима выдалась суровой. В ту ночь, когда мой сын решил появиться на свет, над замком бушевала снежная буря, смешанная с черным туманом — признаком того, что вархи совсем близко.
Роды были тяжелыми, но Элара не отходила от меня ни на шаг. Когда в тишине комнаты раздался первый крик малыша, мне показалось, что сам Кайл незримо стоит у изголовья кровати и улыбается, глядя на нас.
— Посмотри, Даша... — прошептала Элара, поднося мне сверток. — Взгляни на его глаза.
Я взяла сопящий сверток в руки и прижала его к груди. Мой мальчик, мое чудо! Частичка моего Кайла сейчас лежала на моих руках и морщила носик, причмокивая. Приложила его к груди, и он сразу ухватился за сосок и начал жадно сосать.
Рассмеялась и провела пальцем по его щечке, рассматривая малыша. У него были глаза отца – глубокие, цвета грозового неба, в которых на мгновение вспыхнуло и погасло золотое пламя. В ту же секунду родовая защита замка, та самая, которая была почти истощена, вспыхнула с новой силой, откликаясь на зов истинной крови Черного Дракона.
Я подняла на счастливую Элару глаза и проговорила:
─ Ардан. Я назову его Арданом.
Она только согласно кивнула и пояснила:
─ На языке древних это означает «Защитник».
Прошел еще месяц. Ардан рос, Шенар понемногу возвращал свою маги. Его истощенный за много месяцев организм боролся, и он даже стал вновь ощущать связь со своим драконом.
А вот мир за стенами замка окончательно погрузился во тьму. Небо над Драккарией затянуло пепельными тучами, а крики вархов по ночам стали слышны совсем близко. Теперь наш замок был переполнен: жители близлежащих деревень заполонили его. И мы с Эларой и Шенаром понимали: замок долго не продержится. Даже магия Шенара, который потихоньку восстанавливался, и мои целительские силы были лишь отсрочкой неизбежного.
Я смотрела на маленького Ардана, мирно спящего в колыбели, и мое сердце разрывалось. Он не заслужил этого умирающего мира. Он не заслужил расти без отца, деда, чей трон заняли стервятники.
И в одну из ночей я проснулась от мысли, которая пришла в голову. Пусть она и не принесет своих плодов, но я должна была воспользоваться пусть и призрачным, но шансом. Накинула халат и вышла из покоев.
— Шенар, — я зашла в его покои, где он, несмотря на позднее время, в очередной раз изучал карты разломов. — Мне нужно в Храм. В тот самый, построенный вашими предками, когда они только переместились в этот мир.
Дракон нахмурился, в его глазах промелькнула тревога.
— Даша, это безумие. Храм находится в зоне, которую уже вовсю патрулируют вархи. Ты не пройдешь и мили.
— Поэтому ты отнесешь меня туда. На своих крыльях.
Шенар долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул. Видимо, по моему виду он понял, что меня не переубедить.
— Хорошо. Но если мы погибнем, Элара нам этого не простит.
Прощание со свекровью было коротким. Я просто обняла ее и попросила:
— Берегите Ардана. Чтобы ни случилось, он — будущее этого рода.
Элара, словно что-то почувствовав, крепко сжала мои пальцы:
— Возвращайся, дочка. Мы будем ждать.
Полет был коротким и страшным. Внизу мелькали разоренные деревни и черные пятна вархов. Шенар высадил меня у подножия древнего Храма и остался охранять вход, пообещав сдерживать тварей если они появятся.
Я вошла в пустой зал, где пахло озоном и вечностью. Опустилась на колени перед величественной статуей Драконьего Бога и заговорила. Я не просила спасения для себя. Я каялась. Я рассказывала о своей глупости, о ненависти, которая ослепила меня, и о любви, которую я осознала слишком поздно.
— Забери мою магию, мою жизнь, — шептала я, обливаясь слезами. — Но дай мне шанс все исправить. Верни его. Если не ради меня, так ради этого мира, который без него захлебнется в крови. Ради нашего малыша, которому нужен отец.
Внезапно пространство вокруг задрожало. Огромные глаза статуи вспыхнули нестерпимым белым светом, и гулкий голос, похожий на гром, разнесся под сводами:
— Ты просишь о невозможном. Время — это река, которая не течет вспять. И как я тебе уже говорил: «Даже маленький камушек, брошенный в неподвижную гладь воды, может вызвать большую волну». Мне грустно наблюдать за тем, что происходит, за смертями моих детей… И только из-за них я готов помочь тебе. Но цена будет высока.
─ Я согласна на все! Забери мою магию, мою жизнь, но помоги мне все исправить!
Я затаила дыхание, но бог продолжил, и его слова были холоднее льда:
— Кайл вернется, но он будет другим. Магия истинности между вами исчезнет. Ты больше не будешь его парой, предназначенной судьбой. Для него ты будешь лишь одной из многих. Ты готова любить того, кто не узнает тебя и не почувствует зова крови?
