Кайл склонил голову, и я увидела, как дрогнули его плечи, словно под тяжестью эмоций, которые он больше не мог сдерживать.
— Мы хотим поблагодарить тебя за шанс, — твердо сказал Кайл, но его голос звучал хрипло. — За то, что позволил ей вернуться. За то, что дал нам шанс найти друг друга снова.
Праотец медленно покачал головой, и его крылья, сотканные из звездной пыли, колыхнулись, рассыпая искры света по залу.
— Я не давал вам ничего, кроме возможности. Все остальное вы сделали сами. Вы прошли испытание временем и выбором. Вы доказали, что ваша связь крепче магии судьбы, что ваша любовь сильнее смерти. — Он сделал паузу, и его взгляд стал глубже, пронзительнее. — За то, что вы спасли моих детей, за то, что вы сохранили баланс этого мира, я возвращаю вам то, что было утрачено.
Из чаши поднялся свет, ослепительный и теплый, и он окутал нас, проникая сквозь кожу, сквозь кости, сквозь душу. Я почувствовала, как что-то щелкнуло внутри меня, а потом мою руку пронзила вспышка боли.
Боясь даже поверить, я осторожно посмотрела на руку. И увидела, как на запястье начала проявляться метка. Черная, живая, пульсирующая в виде черного дракона, расправившего крылья. Подняла руку к глазам, а потом перевела взгляд на Кайла. Он тоже смотрел на свою руку, на которой проявилась такая же метка, зеркально отображающая мой узор.
Праотец смотрел на них, и в его глазах была печаль, и радость, и что-то еще — предчувствие того, что еще не случилось.
— Помните, — сказал он наконец, и его голос стал тише, но от этого еще более весомым. — Метка дарует тебе, дочь времени, жизнь дракона. Вы будете вместе столько, сколько живут мои дети. Но помните и другое.
Он поднялся, и его силуэт начал растворяться в свете.
— Тьма не может существовать без Света, а Свет слеп без Тьмы. Вы — две половинки одного целого. Но где-то в глубинах мироздания та, что была разделена, ищет свою другую половину. Берегите ваш баланс, ибо скоро он будет нарушен. И та, что родится от вашей крови, от света и тьмы, станет ключом ко всему.
И он исчез, оставив их в тишине, которая звенела от его слов.
Я посмотрела на Кайла, и он посмотрел на меня, и мы оба поняли, что это было не только благословение. Это было предупреждение.
— Наша дочь, — тихо сказал Кайл, кладя руку мне на живот, где уже росла новая жизнь. — Он говорил о нашей дочери.
— Похоже на то, — ответила, накрывая его ладонь своей. — Но я никому не позволю ей навредить.
Когда мы вернулись в замок, солнце уже садилось, окрашивая небо в багряные тона. Ардан, увидев возвращение родителей, бежал к нам, смеясь и размахивая руками. Элара стояла на крыльце, и на ее лицо светилось счастьем.
А ночью, когда замок погрузился в сон, Кайл лежал рядом со мной, и его рука покоилась на моем животе, где росла уже росла наша дочь.
— У нее будут твои глаза, — прошептал он в темноту.
— И твой характер, — улыбнулась, поворачиваясь к нему. — Боги, помоги нам всем.
Мы рассмеялись тихо, и этот смех смешался с шумом ветра за окном, но где-то далеко, в самых глубоких пустотах мироздания, что-то древнее и голодное открыло глаза, почувствовав скорое рождение той, что несла в себе и свет, и тьму.
И над замком, в сгущающихся сумерках, вспыхнула первая звезда, яркая и одинокая, словно обещание того, что даже в самой глубокой тьме всегда найдется свет, способный её рассеять, пока мы держимся за руки.
