Я обняла его морду, прижалась щекой к чешуе, которая теперь была тёплой, живой, и прошептала:
— Спи. Я никуда не денусь.
И осталась там, на полу, обнимая дракона, чувствуя, как связь между нами пульсирует ровно, спокойно, как сердце, которое наконец перестало биться в панике и нашло свой ритм.
Я не знала, что будет дальше.
Не знала, как Релиан отреагирует, когда проснётся.
Но сейчас это было неважно.
Сейчас он был жив.
И я была рядом.
И этого было достаточно.
Я сидела на полу, гладила чешую медленными движениями, чувствуя под пальцами тепло, которое постепенно возвращалось. Он уже не сопротивлялся моему дару, и я увидела, как медленно отдельные чешуйки приобретают золотой блеск.
Ничего-ничего. Никакая сила меня больше от тебя не утащит.
Никакая.
Дверь открылась тихо, почти бесшумно, и я обернулась, увидела королеву Акивию, которая вошла осторожно, как входят в комнату больного, боясь потревожить, и остановилась на пороге, глядя на своего сына с таким выражением лица, что у меня защемило сердце. Она вздохнула с облегчением, прикрыв глаза на мгновение, и прошептала так тихо, что я едва расслышала:
— Он спит спокойно. Впервые за неделю.
Я встала, поклонилась формально, как положено в присутствии королевы:
— Ваше величество.
Акивия подошла быстро, неожиданно обняла меня, прижала к себе крепко, как обнимают родных после долгой разлуки, и я замерла, не зная, как реагировать, потому что королевы не обнимают целительниц просто так, но она держала меня несколько секунд, потом отстранилась, посмотрела в глаза и сказала искренне:
— Спасибо, что вернулась.
Я удивлённо моргнула, не понимая.
— Вы вызвали меня. Я не могла не вернуться.
Королева усмехнулась горько, качнув головой.
— Не сразу. Муж был против. Я использовала запрещенный прием — сказала, что такими темпами Релиан не доживет до свадьбы. И это правда.
Она села на край подстилки, устало, как садятся люди, пережившие долгую битву и победившие, но заплатившие за победу слишком высокую цену, и жестом пригласила меня сесть рядом.
Она продолжала, глядя на спящего дракона:
— Король считал, что твоё отсутствие пойдёт Релиану на пользу.
Голос был ровным, но я слышала в нём едва сдерживаемый гнев.
— Думал, он забудет тебя, перестанет мучиться.
Я молчала, сжав губы, потому что не могла позволить себе сказать то, что думала о короле в данный момент, а королева посмотрела на сына, и лицо её смягчилось, стало печальным.
— Но стало хуже. Сразу. Быстро. Стремительно.
Она вздохнула, провела рукой по волосам, и я увидела, что у неё появились новые седые пряди, которых не было два месяца назад.
— Сначала он пытался вести себя как обычно. Интересовался государственными делами. Первые два дня. Потом еще три дня он не выходил из башни. Отказывался от еды. Я приходила, умоляла его поесть хоть что-нибудь, но он только смотрел в окно и молчал.
Голос дрожал, и королева остановилась, сглотнула, прежде чем продолжить:
— Потом перестал превращаться в человека. Я спросила, почему. Он сказал — нет смысла. Так хоть поспать можно. Не так больно.
— Я чувствовала. Ночами. Каждую ночь.
Королева кивнула, повернувшись ко мне.
— Знаю. Драконья связь не рвётся расстоянием. Ты чувствовала его боль, он чувствовал твою. Вы оба мучились.
Она встала, подошла к окну, посмотрела на город, раскинувшийся внизу, и сказала твёрдо, решительно:
— Я требовала у мужа вернуть тебя. Каждый день. Он отказывался. Говорил, что драконам нельзя давать то, что они хотят, иначе они станут неуправляемыми. Я сказала, хорошо, значит, я ухожу от тебя, дракон. Я пригрозила публичным скандалом.
Я удивлённо подняла брови:
— Публичным?
Королева усмехнулась, но улыбка была холодной, как лёд в середине зимы.
— Сказала, что расскажу всему двору — король убивает собственного сына из-за гордости. И разводом еще пригрозила. Я ведь тоже… сокровище.
Королева села обратно на кровать, вздохнула устало:
— Айлен сдался. Приказал вернуть тебя. Но теперь мы поссорились. Он не разговаривает со мной уже три дня.
Королева вдруг недобро усмехнулась:
— И черт с ним. Пусть целуется со своим Каспаром. А я хочу спасти сына.
22. Прочтите срочно
Пауза повисла между нами, тяжёлая, и я увидела, как королева вспомнила что-то ещё, лицо её изменилось, стало более официальным.
— Ах да. Боревейр оправдали. Ну, не совсем. Заменили строгое наказание на простое удаление от двора. Ей запретили появляться в столице пять лет, но жизнь сохранили.
Я кивнула, потому что это было справедливо — Боревейр мстила, но преступление было чудовищным. Королева продолжала, и голос стал холодным, как сталь:
— Элиот Каривер, твой бывший муж, признан виновным во многих преступлениях. Список огромный. Убийства, поджоги, отравления, клевета, подделка документов. Ещё десяток пунктов. Большая часть — до твоего появления в его жизни.
— Это хорошо, — я сказала просто, потому что больше нечего было добавить. — Виновата явно не Боревейр.
Королева встала, подошла к дракону, положила руку на его огромную лапу, погладила чешую нежно, как гладят ребёнка.
— Ухаживай за ним. Не оставляй одного. Ему нужно знать, что ты рядом, каждую минуту, каждый час.
Она посмотрела на меня серьёзно:
— И если король попытается снова разделить вас — приходи ко мне. Я не позволю.
— Спасибо, ваше величество.
Акивия кивнула, направилась к двери, остановилась на пороге, обернулась и сказала тихо, почти для себя:
— Он любит тебя. Дракон и человек. Оба.
И вышла, закрыв дверь за собой тихо, оставив меня наедине со спящим драконом и мыслями, которые крутились в голове хаотично, как осенние листья в вихре ветра.
Я вернулась к дракону, опустилась на пол, прислонилась к его боку, чувствуя тепло через чешую, и прошептала:
— Мой Релиан. Что бы они там не говорили.
И закрыла глаза, чувствуя, как связь пульсирует между нами, как Релиан спит спокойно, без боли, и как внутри меня что-то наконец встало на свои места.
Прошло три часа, может, чуть больше, время тянулось странно, как будто застыло в этих покоях, где царила тишина, нарушаемая только ровным дыханием дракона, и я задремала, прислонившись спиной к его тёплому боку, чувствуя, как связь между нами пульсирует спокойно, убаюкивающе. Дракон начал шевелиться, и я проснулась от движения, открыла глаза, увидела, как он поднимает голову, моргает медленно, зеленые глаза фокусируются на мне, и в связи отозвался его голос, сильнее и увереннее, чем раньше:
— Сокровище здесь.
Я кивнула, потянулась рукой, коснулась его морды:
— Я здесь. Не уйду.
Дракон смотрел на меня долго, изучающе, как будто проверял, правда ли я или ему снится, потом медленно, почти неохотно произнёс:
— Превращусь. Нужно.
Чешуя начала отступать, знакомое сияние окутало Релиана. А потом я увидела человека. Измученного. Упавшего на подстилку, потому что ноги не держат. Он смотрел на меня без эмоций, как смотрит врач на пациента, которого уже не спасти, и спросил ровно, безразлично:
— Зачем ты вернулась?
Я подошла, села напротив него на пол, скрестив ноги.
— Тебе нужна была помощь.
Релиан покачал головой, отводя взгляд в сторону:
— Не нужно было. Я смирился.
Голос был ровным, пустым, как будто он говорил о погоде или о какой-то отвлечённой вещи, не касающейся его лично:
— Решил умереть спокойно. Не мучить ни себя, ни тебя. Дракон был против, но постепенно затихал, и я думал, что скоро всё закончится, и это будет облегчением.
Он посмотрел в окно, где за стеклом темнело небо.
— Ты свободна теперь. Вдова, богата. Найдёшь кого-то другого, кто не будет тянуть тебя на дно вместе с собой. Без невесты и смертельной болезни. Без всей этой шелухи.
Я почувствовала, как гнев вспыхивает ярче, и выпалила, не сдерживаясь:
