Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий

— Погоди, — ответила она и задумалась.

— Гожу…

— Слушай, — сказала она, поразмыслив, — дай мне десять минут, я перезвоню.

Чтобы не стоять на месте, я двинул в сторону Маяковки. Брёл медленно, ступая в мокрый снег. Он всё мёл и мёл, засыпая город белым и чистым покровом, как бы намекая на новую страницу или даже целую жизнь, которую можно было бы начать с нуля. Эх, снег, снег, снежок, белая метелица… Можно было бы начать, только мне не верится.

Позвонила Жанна.

— Ну что, Жанна Константиновна?

— Давай. У меня будет пятнадцать-двадцать минут максимум. Приезжай.

Она назвала время и адрес. Я глянул на карту и прибавил шагу. Встречу она назначила в бывшем Макдональдсе. Народу было много. Я подошёл к кассе, заказал Биг Мак, картошку и стаканчик чая, решив заодно и пообедать. Подумал и добавил яблочный пирожок. Вспомним время золотое, так сказать. Уселся в глубине зала и принялся за еду. Вскоре появилась Жанна. Она тоже взяла себе какой-то гамбургер и подошла ко мне.

— Не занято? — спросила она.

— Для вас всегда свободно, — улыбнулся я и отодвинул стул, чтобы ей удобнее было присесть.

Она уселась напротив меня. В зале стоял гомон, гул. Люди заходили и выходили, и на нас никто не обращал никакого внимания.

— Ну что? — спросил я, закидывая в рот брусочек жареной картошки. — Решилась узнать правду?

Она пристально смотрела на меня, ничего не говорила.

— Помнишь, что стало с доктором Фаустом? — усмехнулся я. — Большие знания, большие печали. Но зато есть шанс взлететь высоко-высоко. К самому солнцу.

— Давай без лирики, — сказала Жанна и отпила кофе из бумажного стаканчика. — Я хочу. Да.

— Ну, если хочешь, только это и играет роль. Ситуация такова. Некто гражданин Крапивин, предположительно являвшийся агентом генерал-майора ФСБ Садыкова, застрелил Саида Рашидова по известному тебе адресу, на квартире, являвшейся притоном, которую содержала агент той же организации Аида. Сама Аида при этом скрылась с места преступления. И унесла с собой видеоархив, собранный и составленный, как я понимаю, из пикантных записей, сделанных в этом же самом притоне.

— И где эти записи? — нахмурилась Жанна.

— Записи, по всей вероятности, я сумею раздобыть.

— Где и когда? Где сейчас находится Аида?

— Аида к сожалению скончалась. И горло ей перерезал тот же самый Крапивин. Но это дело находится в юрисдикции турецких правоохранительных органов. Думаю, нам к нему подобраться не светит.

Я замолчал, откусил кусок своего гамбургера и начал тщательно жевать. Жанна же наоборот, жевать перестала и замерла, не сводя с меня глаз.

— Ну, так себе информация, — кивнула она через какое-то время. — Прямо скажем, этого чудовищно мало. Скажи, пожалуйста, какова твоя роль в этом бреде?

— Какова моя роль? Простая. Это роль твоего агента.

— Это какая-то хреновая роль, хочу тебе сказать, — недобро хмыкнула она. — Потому что если бы ты был моим агентом, ты должен был бы проинформировать меня значительно раньше, а я, соответственно, должна была выдать информацию своему руководству.

— Оперативная ситуация складывалась таким образом, что я не мог этого сделать. Вот и всё.

— И когда, интересно, ты стал моим агентом?

— Ещё в Верхотомске. Попроси Никитина, пусть подсуетится, сможет он?

Она прикусила губу и нахмурилась.

— Ну знаешь, — покачала головой Жанна, — давай мы пока отвлечёмся от этого. Агент не агент, какая разница? Лучше сосредоточимся на том, что мы можем сделать вдвоём.

— А нахера мне что-то делать с тобой вдвоём, извини за откровенность? Мне нужен определённый статус. Ты же подумала, приняла, если я правильно тебя понял, решение вступить в битву со злом, да? То есть встала на мою сторону. Значит, мы теперь будем как Бонни и Клайд, или кто там ещё? Орфей и Эвридика, Иван да Марья, петушок и птичка.

— Так, ладно, хватит аналогий. Что конкретно ты предлагаешь?

— Я предлагаю размотать империю Ширяя, а заодно и опрокинуть Садыка и всех прочих нечистых на руку товарищей, вне зависимости от того, в какой конторе они пригрелись.

— Ты, конечно, ещё мальчик маленький, — усмехнулась Жанна, — но даже ты мог бы догадаться, что в сегодняшних условиях рыпаться на «Контору» может только полный идиот. У «Конторы» схвачено всё. У них на сегодня есть полный контроль, и никто не может поперёк слова сказать. Как они решат, так и будет.

— Ты права, права, даже я об этом догадался. Но тут дело такое. Мы же не идём против «Конторы», Жанна Константиновна. Мы идём против нечистых на руку людей, которые могут и в «Контору» затесаться. Это значит, нам нужно что? Нам нужны союзники в «Конторе». Вот и всё.

Она прищурилась, а я обрисовал ситуацию и обозначил свою позицию на карте назревающего шторма, закрученного вокруг Ширяя и его империи. А потом задал вопрос:

— Ты хочешь быть единственной из оперов, кто сможет воспользоваться моим положением и накрыть мафию? Раскрутить дело века и, может быть, возглавить одно из крутых ведомств и примерить-таки юбку с лампасами. Либо нет. И тогда мы просто сделаем вид, что этого разговора не было.

— Что ты от меня хочешь? — спросила она, давая понять, что этот разговор всё-таки был.

— От тебя я хочу любви и дружбы, а также оперативной поддержки. И сейчас мне как никогда нужно понимать, что за структуру представляет Садык. Я имею в виду не официальное место его работы, а кто реально стоит над ним. Вот что мне нужно. Ещё мне нужно, чтобы меня вычеркнули из дела Саида Рашидова и забыли про фотографии.

— Взамен мне нужно всё, что ты знаешь, — сказала Жанна.

— Давай будем есть слона постепенно, — усмехнулся я. — Ложечку за ложечкой. Иначе нам самим несдобровать. Сегодня я улетаю. Перед отлётом, если хочешь, мы можем ещё увидеться и поговорить. Либо давай назначим время, когда я приеду в следующий раз. Но вопросом с Садыком, пожалуйста, займись как можно скорее. И про моё фото. Пролей на него кофе и запроси распечатку чуть позже ещё раз, пожалуйста.

— Ну ладно. Только вот что я хочу сказать. Я тебе, конечно, верю, но если ты попытаешься меня поиметь…

— А что? — пожал я плечами. — Я вспоминаю наш небольшой, но яркий лирический опыт с огромным теплом.

— Замолкни, — рыкнула она. — Повторяю, если захочешь меня поиметь, ты горько пожалеешь. Но я тебе, конечно, верю, если что.

— Я тебе, конечно, верю, — напел я. — Разве могут быть сомненья? Только врать и сам умею. Это наш с тобою секрет. Наш с тобою секрет.

— Ладно… — она посмотрела на часы и встала из-за стола, так и не доев свой бутерброд. — Будем считать, мы договорились. Мне пора.

Не оглядываясь, она пошла к выходу, а я спокойно прикончил Big Mac меню и отправился к своей невесте. Когда я приехал, она была уже дома.

— Ну что, платье? — спросил я, войдя в квартиру.

— Тебе обязательно понравится, — загадочно улыбнулась Ангелина.

— Да мне уже нравится. А Мэту понравилось?

— При чём здесь…

Улыбка сползла с её лица. И радостное выражение сменилось тревожным и сердитым.

— При чём здесь Мэт, я не поняла?

— Вот и я не понял, — кивнул я, — при чём здесь Мэт? Помолвка же моя, правильно? А платье он помогает примерить. Странно. Я вас видел, когда вы уезжали на примерку.

— Ты следил за мной? — резко выдохнула она, будто выстрелила.

— Не оскорбляй мой мозг, пожалуйста, — усмехнулся я. — Давай обойдёмся без этой белиберды.

Если сказать честно, на душе было неприятно и даже мышь чувствовала себя неуютно.

— Погоди! — воскликнула Ангелина.

Не глядя на неё, я подошёл к своему рюкзаку, открыл его, проверил диски и флешки, изъятые из сейфа Иды, застегнул и накинул на плечо лямку.

— Да погоди же! Ты что, уходишь? Ты не можешь просто так уйти, — довольно агрессивно заявила она.

— Любов, любов, любов… — сказал я, подражая голосу Зиновия Гердта. — Эти три понятия незаметно подвели нас к концу концерта.

— Да куда ты идёшь-то?