Знамение - Шафак Нигиз Биннур

На краткий миг мне почудилось, что его прекрасное лицо разорвано, а под раной скрывается зверь. Я вновь вскрикнула. Тогда он внезапно прижался своими губами к моим, подавив вопль. Я обхватила его голову руками и запустила пальцы в густые черные волосы, словно пытаясь избавиться от пережитого ужаса. Эфкен углубил поцелуй, и я погрузилась в прекрасный момент, ожидая, когда мой кошмар исчезнет.

Это был наш второй поцелуй – куда более глубокий, чем первый. Я вдохнула, и Эфкен склонился ниже, большие ладони переместились с плеч на мое лицо, едва полностью не закрыв его. Он целовал меня так страстно, что страх, тревога и беспокойство отступили. Я ощущала себя огненной чашей, внутри которой пламенем полыхал сам Эфкен.

Он одной рукой обхватил мою шею. Я ощутила собственный пульс и сглотнула. Я стала пленницей в чужой постели, чужих объятиях. Воспоминания, шептавшие мне, что со мной находится тот, кто связан Непреложным Обетом, затерялись на подкорках сознания. Мне казалось, я нашла то, что позабыла после поцелуя и событий Асремана. Я ответила на поцелуй. Застигнутый врасплох, мужчина застонал, затем опустил ладонь с шеи мне на грудь и продолжил жадно целовать.

– Черт, – прорычал он мне в губы. Лунный свет освещал нас, точно проектор артистов на сцене. Грудь Эфкена вздымалась. Он рыкнул. Я внезапно осознала, что, как и в прошлый раз, серебристый свет луны, касающийся кожи, разжигал в нас страсть.

Я почувствовала, что готова к опрометчивым поступкам. Его губы касались моих, наши тела соприкасались, словно он не был убийцей, а я не была родом из другого мира. Словно не ему предстояло умереть, чтобы я могла вернуться.

Внезапно в моем сердце раздался звук, напоминающий хруст сломанной кости. Я прижала ладонь к шее Эфкена и в страхе распахнула глаза. Затем скользнула рукой к его груди и с силой оттолкнула, понимая, что только так избавлюсь от растущего внутри меня болезненного чувства. Страх нарастал, укореняясь все глубже.

Неужели он действительно должен умереть, чтобы я могла вернуться?

– Что ты видела? – спросил Эфкен, словно это не он только что задыхался. Он смотрел в потолок, и его глаза горели синевой в лунном свете. На этот раз он не прятался от света, а пытался остановить что-то иное. Например, страсть…

– Всего лишь кошмар, – пробормотала я.

– Я спросил: что ты видела?

– Не твое дело, – ответила я. – Твои глаза. Это происходит снова.

Страх нарастал, эмоции переполняли. Душа превратилась в руины, которые уже не восстановить.

– На этот раз я не могу с этим совладать.

Я села на кровать, скрестив ноги, и непонимающе покосилась на мужчину. Он лежал неподвижно, глядя в потолок. Боль в груди утихла, дыхание выровнялось.

– Дай мне минутку, – внезапно ответил он. – Обычно я контролирую свое тело, но сейчас не могу и очень злюсь. Перестань смотреть на меня. Ты думаешь, что я тебя оскорбляю.

Мужчина повернулся ко мне спиной, и я заметила, как его мышцы напряглись. Не из-за поцелуя ли он лег ко мне так, словно не желал меня видеть?

Меня злило, что кровь предательски прилила к щекам. Стыд расцвел внутри, словно бутон, распустивший лепестки.

– Это так по-детски, – заявила я. Эфкен удивленно хмыкнул. С пустой головой я медленно приблизилась к нему, оставляя все плохие чувства позади и наполняясь хорошими.

Эфкен напрягся, но не отстранился. Он вздрогнул, когда я положила ладонь ему на спину, но быстро взял себя в руки.

– Касаешься меня? – озорно спросил он. Я молча обняла его за талию. От моего внезапного порыва мужчина сглотнул и положил мне на руку свою большую ладонь. – Нам нужно вести себя тихо. Пусть будет по-твоему.

Я смотрела на шею Эфкена, гадая, какое у него выражение лица.

– Твои глаза перестали светиться? – медленно спросила я.

– Они практически полностью гаснут, когда я их закрываю.

Эфкен крепко держал мою ладонь. Я сглотнула и оперлась подбородком о его спину. Веки снова тяжелели. Мне казалось, что он давно стал частью моей жизни, а тьма никогда не касалась его души. Но я понимала, что это чувство обманчиво. Мысль о его смерти наполняла отчаянием. Почему это так сильно меня задевало, словно беспокоило уже многие годы? Стараясь не думать об этом, я потерлась подбородком о его спину. Я нахмурилась и вдохнула его резкий запах, напоминающий корицу.

Его аромат словно исцелял меня.

– Слушай, – внезапно произнес Эфкен. Сквозь тяжелеющие веки я посмотрела на его шею. Мужчина долго молчал, и я снова закрыла глаза, думая, что он заснул. Затем я услышала голос – то ли во сне, то ли в реальности. – Я рад, что ты пришла.

Когда я проснулась, Эфкена уже не было рядом.

Я приняла теплый душ и стала перебирать сменную одежду от Сезги. В памяти всплывало изображение храма, который приснился ей и к которому, как мне казалось, бабушка хотела меня направить.

Я не знала, как убедить Эфкена рассказать о храме, но должна была что-то предпринять.

Рассеянно натянув на голову красный свитер, едва прикрывающий пупок, я выправила из-за ворота волосы и небрежно отбросила их. С моего приезда прошло совсем мало времени, но я заметно похудела, особенно в области бедер.

Я высушила и расчесала волосы, их рыжина словно ушла в тень, отчего они стали совсем черными.

Погруженная в свои мысли, я стояла в комнате Ярен и смотрела на свое отражение.

Эфкена ситуация явно напрягала, прямо как в тот день, когда мертвые вороны бились о стекло. С тех пор в его глазах поселилось смятение. Я вспомнила, как он сидел в гостиной на стуле. Лицо мужчины было направлено в потолок, но глаза оставались закрыты. С его губ срывались странные проклятия. Я знала, что глаза его сияли ярким синим светом, напоминающим молнию или небо. И вчера ночью он не мог контролировать это свечение.

Ярен лежала на животе, свесив ноги, напоминавшие сейчас хвост скорпиона. В какой-то момент девушка захлопнула журнал и заговорила:

– Собираешься объяснить мне, в чем дело? Почему милый монстр снаружи постоянно ругается и почему ты уставилась на себя, как говорил Ибрагим, словно Бихтер Зиягиль?

Я вспомнила своего двойника из кошмара и со вздохом взглянула на Ярен. Девушка внимательно наблюдала за мной, как за какой-то диковинкой.

– Твой брат взревел, как медведь, и заявил, что мы отправимся к человеку, которого ты зовешь Мустафой. И хоть я хотела заткнуть ему рот и стукнуть о стену, поскольку он сильно напоминал мне медведя после спячки, я все равно промолчала.

Ярен вскинула бровь.

– Зачем тебе к Мустафе? Он знает, как решить проблему?

Решение крылось в смерти Эфкена. В глотку словно набили стекла, и я поспешно перевела тему:

– Как у тебя дела с Ибрагимом?

Меня это совершенно не интересовало, но уж лучше поговорить о чем-то другом, чем чувствовать себя загнанной в угол.

Ярен перевернулась на кровати и села, скрестив ноги.

– Какие могут быть дела, когда рядом все время ошивается Эфкен Карадуман? – Скривилась девушка. – Я не могу с ним посидеть в кафе и выпить кофе. Даже встретиться с друзьями – большая проблема.

– Все не может быть так плохо. – Поморщилась я.

– Я его не виню. – Девушка опустила взгляд на кремовый пододеяльник с коричневыми полосами. – Я даже не могу на него злиться, так как знаю, какую ношу он несет. Он даже о себе не заботится, только меня и пытается защитить.

– Кто-то преследует Эфкена, – произнесла я, и девушка кивнула. – И ты тоже в опасности. Почему?

– Причин много. – Глубоко вздохнула Ярен, словно эта тема ее расстраивала. – Знаешь, после того, как мы потеряли семью, у меня не осталось никого, кроме него, а у него есть лишь я. Если преследователи узнают об этом, я стану мишенью. – Девушка посмотрела на свои руки и принялась колупать черный лак на ногтях. – С другой стороны…

– С другой стороны?

– С другой стороны я и мой брат очень опасны…

– Медуза! – крикнул Эфкен. Его голос эхом разнесся по комнате. Ярен внезапно замолчала, словно ей подали знак.