— Да, и я… — Он замолчал, не договорив.
Я закончил за него:
— И ты должен это сделать, чтобы спасти Обитель.
Серапион посмотрел на меня, и в его глазах была боль.
— Мирон, прости, но я не могу рисковать монастырём ради тебя. Здесь живут двадцать человек: трудники, монахи, все они зависят от Обители.
Я кивнул.
— Понимаю, отец, ты не виноват.
Серапион вздохнул.
— Пока ты здесь — ты моя слабость. Касьян использует это против меня, против Обители.
Он посмотрел на меня.
— Я даю тебе шанс найти способ биться, не подставляя меня под удар. Ты должен уйти.
Тишина растянулась.
Я посмотрел на Серапиона, на его лицо, и увидел там не предательство, а отчаяние.
Он вынужден это сделать. Касьян поставил его перед выбором: я или монастырь. И Серапион выбрал монастырь. Правильно выбрал.
Я кивнул.
— Хорошо, отец, я уйду.
Серапион опустил голову.
— Прости, Мирон.
Я покачал головой.
— Не за что прощать, ты делаешь то, что должен.
Я встал, начал собирать свои вещи — немногое, что у меня было.
Серапион смотрел на меня.
— Куда ты пойдёшь?
Я пожал плечами.
— Не знаю, но найду место.
Серапион встал.
— Мирон, я не разрываю с тобой связи навсегда, я просто… отступаю, пока ты не найдёшь способ победить Касьяна.
Я посмотрел на него.
— А если я не найду?
Серапион вздохнул.
— Тогда ты проиграл, и я ничем не смогу тебе помочь.
Я кивнул.
— Понял.
Я взял свой мешок с вещами, направился к двери.
Серапион окликнул меня:
— Мирон, у тебя есть деньги?
Я кивнул.
— Пятнадцать рублей серебром, мой вклад как соинвестора, я их возьму.
Серапион кивнул.
— Хорошо, это твои деньги, ты заслужил их.
Я вышел из кельи, закрыл дверь.
Рассвет застал меня на монастырском причале. Я стоял на краю помоста, глядя на реку, где текла вода. Егорка стоял рядом.
— Мирон, куда мы идём?
Я посмотрел на него.
— Не знаю, но мы найдём место.
Егорка кивнул.
— Я с тобой.
Я усмехнулся.
— Спасибо, Егорка, ты единственный, кто не бросил меня.
Я посмотрел на реку.
Касьян нашёл все мои узкие горлышки. Сбыт, рабочая сила, сырьё, производство, база — всё заблокировано. Я гол. У меня остался только гнев, Егорка и одна надежда — найти то, что уничтожит его бумагу.
Ветер резко усилился, и я услышал шёпот — тихий, далёкий, почти неразличимый:
«…помоги… мне… и я… помогу… тебе…»
Я замер, вслушиваясь.
Это не галлюцинация. Это призыв.
Егорка посмотрел на меня.
— Мирон, ты что-то слышишь?
Я кивнул медленно.
— Да, я слышу.
Последний шанс приходит не от людей. А от самой стихии.
Продолжение «Водный барон. Том 2» — https://litnet.com/shrt/DzcH
