Говорящая с лесом. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

Последним четким воспоминанием было то, как мы с Ардалией расстались у кромки леса, а дальше я пошла одна. Попыталась пошевелиться, но тело отозвалось такой болью и ломотой в мышцах, что едва не закричала. Удержало от крика лишь то, что я, наконец, вспомнила все.

Каждый момент. Каждую секунду того, что происходило ночью. И теперь это вовсе не казалось дурманом или сном. Память безжалостно рисовала в голове картины того, что я творила. Я и лежащий рядом со мной мужчина, чья рука по-хозяйски устроилась на моей груди и к чьему боку я прижималась. Господи, как же стыдно. Лучше бы умерла вчера! Гадливость и отвращение к себе самой оказались настолько сильными, что к горлу подкатила тошнота.

Осторожно выскользнув из-под руки гатана и морщась от боли в пережившем самый настоящий секс-марафон теле, я двинулась в том направлении, в каком оставила одежду. Теперь определить такие вещи вообще не составляло труда. Если хотела, лес даже мог показать, что или кто находится в любой его точке. Все это я отметила отстраненно, не испытывая ни радости, ни волнения.

Едва ли не с ненавистью посмотрела на теперь отчетливо видное на запястье коричневое пятно. Знак моего магического дара, о котором не просила и из-за которого хочется сбежать отсюда на край света. Если бы не дар, я бы никогда не отдалась мужчине, для которого всего лишь временная игрушка, с одержимостью нимфоманки. Вспомнив о том, что он в момент близости называл меня лесной нимфой, криво и невесело усмехнулась. Символично, однако! Хотя вряд ли в этом мире этому слову придавали такой подтекст.

Дойдя до заветного древнего дуба, где оставила одежду, молча оделась, с отвращением касаясь собственного тела. А осознание того, что Бедмар, очнувшись, будет смотреть на меня с не меньшим отвращением, удручало еще больше. Приличная женщина его мира никогда бы не повела себя так, как я, даже в постели. То, что я творила… Как стыдно-то! И откуда поднабралась такого?!

Если гатан и захочет меня видеть после случившегося, то иной роли, помимо шлюхи, однозначно не предложит. Если и питал ко мне какие-то трепетные чувства, то после такого они однозначно канули в Лету. Едва не скрежеща зубами, вновь и вновь с маниакальностью мазохиста вспоминала о том, что происходило ночью. Смогу ли когда-нибудь забыть? Чувствовала себя грязной, недостойной ни уважения, ни хорошего отношения.

Быстро бежала по лесу, желая как можно скорее покинуть место моего позора. Самое противное, что меня и дальше будет тянуть в лес — в этом суть дара, что мне достался. И я никогда не смогу избавиться от отвратительных воспоминаний. Хотя были ли они настолько отвратительными? Как ни тяжело признать, мне было настолько хорошо, что при одной мысли об этом внизу живота опять ныло от возбуждения, даже несмотря на боль.

Наверное, будь я замужем за гатаном, не воспринимала бы все это как что-то постыдное. Но прекрасно знала, что для местных подобное считается развратом. А Бедмар — мужчина своего мира. О каком уважении с его стороны может идти речь? Нет, ну понятно, что при пробуждении магического дара необходима физическая близость. Но что мне мешало просто принять это как данность и не выказывать такого явного желания? Перепихнулись бы по-быстрому и разошлись. Нет же, я не желала его отпускать, сама молила о близости, заставляла проделывать с моим телом такое, что стыдно даже вспомнить. А еще более стыдно вспомнить о том, что проделывала с его телом.

Как и следовало ожидать, Ардалии у опушки леса не было. Стояли лишь две привязанные лошади, меланхолично жующие траву. В одной из них я узнала коня Бедмара. Значит, эта гадина Ардалия и правда предала меня. Подстроила все и толкнула в объятия собственного любовника, поскольку у него возникла подобная блажь. Беспринципная сучка. Не удивлюсь, если потом, лежа с Бедмаром в постели, детально расспросит его о том, что между нами были. Еще и посмеются!

От подобных мыслей голова уже просто раскалывалась. Скрипнув зубами, я едва взгромоздилась в седло — тело страдальчески ныло и сопротивлялось новым издевательствам. Но пришлось терпеть, благо, до дома отца ехать недолго. Подумав об отце, опять едва не застонала. Придется ведь и ему как-то объяснять происходящее. Или обойдется? В конце концов, он считает, что я провела ночь у Ардалии. Так что мешает сказать, что просто решила вернуться одна, не взяв сопровождения? Пусть накажет, если захочет. Под замок запрет. Сейчас я только рада буду уединению. Никому не хочется показываться на глаза.

Порадовалась, что вчера взяла с собой плащ с капюшоном. Теперь он помогал скрыть беспорядок в одежде и прическе. Правда, припухшие от поцелуев губы вряд ли скроешь, но постараюсь проскочить мимо стражников побыстрее, а потом сразу в свою комнату. Если отца увижу уже под вечер, к тому времени удастся избавиться от явных признаков того, что случилось.

Мелькнула вдруг еще одна пугающая мысль, заставившая похолодеть. А что если у этой бурной ночи будут последствия? Мы ведь не предохранялись. Тут же с облегчением выдохнула. Совсем забыла, что в этом мире мужчины, не желающие подобных осложнений от случайных связей, пьют особое средство. Я даже его рецептуру знаю из занятий с Ардалией. Действия хватает на сутки. Главное, не забывать вовремя принимать. Думаю, гатан — достаточно здравомыслящий человек, чтобы позаботиться об этом. Хотя до конца уверенности не было. Все-таки некоторые и прокалывались, забывая вовремя принять средство.

В наимрачнейшем расположении духа я добралась до отчего дома. К счастью, стражники не проявили особого любопытства, а узнав меня, молча пропустили. Стараясь ни на кого не смотреть, я стремительно преодолела расстояние до входа, отдала поводья лошади подбежавшему слуге и ринулась в дом. Не успела порадоваться тому, что никого по пути не встретила, как распахнув дверь своей комнаты, застыла столбом. На моем диване, безмятежно попивая травяной отвар со свежими булочками, сидела Ардалия Слатр. Внутри поднялась такая злость на эту гадину, что я едва не накинулась на нее с кулаками. Остановил только насмешливый взгляд, брошенный на меня, и осознание того, что это будет выглядеть глупо и по-детски.

— Что вы здесь делаете? Кто вас впустил? — угрюмо спросила, закрывая за собой дверь и проходя внутрь. Нервно развязывая ленточки плаща, смотрела на раздражающе спокойную женщину.

— Твой отец, — ответ обескуражил так, что я невольно замерла, перестав стягивать плащ.

— Ему что все известно? — мои щеки вспыхнули, перед глазами заплясали темные пятна. Наверное, от волнения давление скакнуло.

— Он ведь умный человек, — спокойно откликнулась Ардалия. — И понял, что произошло неизбежное. Осознав, что ты в надежных руках, успокоился.

— Вы что издеваетесь? — взорвалась я. — То есть он нормально воспринял, что его любовница подбросила меня в постель другому своему любовнику? Я в сумасшедшем доме или что? — начала истерически смеяться. Никак не могла остановиться. Вместе со смехом пришли и слезы, с которыми выплескивалось нервное напряжение.

Ардалия чуть нахмурилась.

— Послушай, перестань вести себя, как маленький ребенок, — хлестко, как ударом плети, проговорила она. — Посмотри, наконец, на ситуацию трезво. Да, тебе пришлось лишиться невинности. Иначе ты бы умерла. А ни твой отец, ни кто-то из нас этого не хочет. Что плохого в том, что друг твоего отца, которому твоя судьба тоже небезразлична, решил помочь в этой ситуации? Он будет держать язык за зубами, в этом можешь не сомневаться. Никто даже не узнает о том, что произошло. Когда решишь выйти замуж, я дам тебе средство, помогающее сымитировать наличие девственности. Не ты первая, не ты последняя, дорогуша, у кого возникают подобные проблемы.

Она отставила чашку на столик, поднялась и подошла ко мне. Помогла снять плащ и начала раздевать. Я была в таком ошеломлении, что даже не сопротивлялась.

— Сейчас примешь ванну, потом я дам тебе лекарство, смягчающее неприятные последствия. Боль внутри поутихнет, а ты почувствуешь себя гораздо бодрее. И перестань накручивать себя. Ну что такого особенного случилось? Ты стала женщиной, причем не с не худшим мужчиной. Дело-то житейское!