Ленинград 61 (СИ) - Яр Игорь

- Как же так?

- Отца и не помню, а мама погибла в катастрофе. Я тогда только в универ поступил…

- Но у меня хоть Валечка и дядя Сёма оставались.

- У меня - отчим, но он снова женился. Да и я сам давно взрослый…

Мы оба замолчали, уже пожалел, что зашёл такой разговор. Хорошо, мороженое уже доели, иначе точно бы выронили на колени. Девушка повернулась ко мне, взгляд непривычный, совсем не девчачий. Наверное, он и подтолкнул задать ещё один вопрос:

- Диана, скажите, пожалуйста, сейчас многое стало яснее. И всё равно потрясён: как же Вы это выдерживаете?

- Я привыкла.

- Нет, не физически, не к переходам и откатам, а к тому, что владеете такой тайной и никому не можете сказать?

- Какая же это тайна?

Ответ неожиданно разозлил: она что, извиняюсь, действительно недоразвитая? За такое любой правитель триллионы бы отдал! Но постарался виду не подать.

- Что тут такого? Ну да, есть стена, есть переход, есть люди, которые могут переходить. Шеф просто организовал и пользуется, никому вреда не приносим.

- А если об этом узнают?

- Кто?

- Те, кому не положено знать.

- Даже не хочу об этом думать - не расстреляют же нас! Ну, не будет больше перехода - обойдусь тем, что есть.

- Вам нравится «там»?

- «Там» по-другому, есть что-то хорошее, но мне у нас больше нравится, в «том» времени не собираюсь оставаться. Но нам уже пора на поезд, время подходит.

Под фырканье, шипение и свистки невидимого паровоза подошли к станции. Ещё в прошлый раз, когда шли к профессору на квартиру, обратил на неё внимание. Сейчас, когда угловатая громада метрополитена ещё не подавляет, старой здание выглядит солидно, как настоящий вокзал: два высоких этажа, да ещё и гранитный цоколь. Правда, вокруг пусто и неуютно. Пусть середина весны, и зелени ещё толком нет, но благоустройство здесь точно не помешает. Впрочем, вроде бы и в моё время эти места особой изысканностью не славились. Тем более, что со стороны города его толком и не видел: со студенческих лет сюда не забрасывало. Да и что было смотреть, кроме станции метро в окружении ларьков? А в нечастых поездках на поезде в этом направлении в окно особо не глядел: или собеседница занимала, или смартфон.

С улицы здание больше похоже на жилое, на что намекают изящные полукруглые балкончики на боковых башенках. Прямо какой-то особняк в лучших традициях Петербурга. Разумеется, нет никакой рекламы, тем более ларьков, разве что с правой стороны телефонные будки. Но вот ни «мороженщиков», ни «газировщиц» не видать. Оно и понятно: станция пригородная, и ещё не лето. Это вам не Финляндский вокзал.

Поднимаемся по гранитным ступеням широкой лестницы под навесом. Диана, словно прочитав мои мысли, поведала, что отсюда Ленин уехал в Финляндию летом семнадцатого года. Ничего такого из школьной истории и не помню, учился ведь уже не в СССР. С другой стороны, забавно: не один я по этим ступеням шагаю в неизвестность.

Внутри, после улицы, кажется тепло, хотя отопление вроде бы отключено. Или здесь тоже печки? Дымком попахивало. Внутри весьма скромно, несмотря на дорические колонны посередине зала. Окна под потолком, почти как на Финляндском, естественного света хватает, но и круглые плафоны включены. Странное смешение ещё дореволюционного стиля и советского минимализма. Здесь и кассовый зал, и можно на скамейках переждать, особенно в такую погоду. Но нам только билеты купить, у окошка кассы вообще никого. В этот раз Диана оплачивает билеты за двоих, с улыбкой отталкивая мою мятую «рублёвку». Не стал спорить – всё же, не на свидание её везу.

Большие круглые часы на стене и расписание подсказывают: пора на перрон. Диана кивает, и мы снова шагаем по ступенькам, теперь вниз, под большой навес на платформу. Уже привыкаю, что здесь всё выглядит намного проще, хотя и не кажется отсталым или несовершенным. Вот и здесь высокие бетонные платформы в обоих направлениях и уже знакомые решетчатые мачты контактной сети.

Забавные фонарные столбы, в «моём» Петербурге такие снова в моде, никакой утилитарности: большие шары плафонов на вычурных укосинах. Фонари, наверное, самое главное отличие от нынешней станции. Впрочем, нет, не только: столбики ограды с шишечками, между ними занятное переплетение чугунной решётки. Не сразу и поймёшь узор: грани щитов словно заходят друг на друга. Умели же прежде делать красиво даже самые обычные вещи! Надо отдать должное фасаду Удельнинского вокзала: раньше никогда особо не смотрел наверх. И правда, прямо какой-то замок, а не железнодорожное сооружение.

Зато напротив, через пути, смотреть просто не на что. Как и на Ланской, чётная и нечётная платформы разведены: посадка на Ленинград справа от переезда. Заброшенный на вид садик и раскиданные двухэтажные частные дома за ним представляют довольно неприглядное зрелище. Низкие облака плыли чуть не по кромкам решетчатых мачт, поневоле притягивая взгляд к железнодорожному хозяйству. Это прежде мог считать рельсы архаикой и уходящей эпохой, здесь - это основа коммуникаций.

Вот и на Удельной не просто остановка электрички. Слева несколько путей и стрелки, там как раз и бегает небольшой локомотив. Пыхтит паровоз, пуская пар, - это точно он будил по ночам. Почему-то шум со всех сторон и разноцветные огоньки выходных и маневровых светофоров прибавили бодрости. Чему удивляться? Какое бы ни было время - жизнь продолжается. Надо делом заниматься и не стонать.

Впрочем, долго наблюдать станционную жизнь не получилось: справа переезд уже закрыт. Щёлкают входные стрелки, слышен пронзительный свисток, и вдали показался зелёный брусок электрички на фоне выгоревших коричневых грузовых вагонов и платформ. Привычно вглядываюсь в окна: где поменьше народа? Но Диана уверенно ведёт к головному вагону. Тем более, и пассажиров на перроне к зеленогорской электричке не так много. Спокойно заняли свободный ряд, никто не мешал, уселись у окна, друг напротив друга.

В вагоне по сторонам особенно не осматривался, но всё же отметил, что «дачников», вроде нас, не заметно. Да и какие дачники – ещё апрель. Хотя в моё время люди уже активно начинают весенний сезон. Сейчас такой массовой моды ещё нет, да и дача, похоже, пока понятие элитарное, разумеется, с учётом реалий Советского Союза. Поэтому народ в основном рабочего вида, даже шляп не видно - одни кепки. Но мужиков мало, больше женщины, в основном в платочках или косынках. Многие с эмалированными и алюминиевыми бидончиками и почти все с сумками, причём явно пустыми.

Дорога до Комарова не дальняя - меньше часа, к нам так никто и не подсел. Пусть рядом с нами соседей немного, но откровенно не поболтаешь: обменивались безобидными фразами, а больше молчал. Разве что при виде Суздальских озёр Диана оживилась.

- Вот и Озерки – летом сюда купаться ездим!

- Тоже на поезде?

- Что Вы, Сергей, на велосипедах или на трамвае.

Конечно, не только о купании хотелось расспросить, но по недолгой дороге на станцию что-то не сообразил, а сейчас ни к чему привлекать внимание. Зато совсем другими глазами теперь воспринимал старые станционные здания: Озерки, Шувалово, Парголово. Прежде никогда не задумывался, насколько же красиво смотрятся обычные вокзальные сооружения, когда их не загораживает реклама и прочая коммерция. Впрочем, реклама уже встречалась, но весьма наивная, и в глаза не бросалась.

Новостроек за окнами не видно, зато сколько домов старой, если не старинной, архитектуры. Что-то узнавал, что-то уже бесследно исчезло, и не только из памяти. Пригородные станции, вроде бы, те же самые, но намного беднее; на многих стоят простые деревянные павильончики. Часто встречаются домики путевых обходчиков, или их в моё время уже нет? Никаких коттеджных посёлков вдоль дороги, разумеется, и больших автомагистралей таких не видно – хорошо, если двухполосная «шоссейка». Уже не удивляют неказистые домишки, но следов войны не заметно, и то хорошо. Если встречается переезд, то чаще без машин, зато с обязательной будкой и дежурным с флажком в руке.