Гадина (СИ) - Номен Квинтус

А еще в школе за лето всю мебель в классах поменяли — но это уже «партия и правительство» постарались, школьную мебель по всей стране менять начали, а у нас в городе просто ее раньше прочих заменили. И это вообще не из-за меня случилось, просто город был таким… специфическим. Но почему-то даже в РОНО считали, что и к этому я руку приложила, а я просто не спорила: пусть считают как хотят.

И в целом в школе все было отлично, причем особенно отлично стало с учебой: два ребенка, которые меня сильно раздражали, из школы «выписались», так как их другие школьники… не то, чтобы гнобили, нет, просто «не замечали», а все оставшиеся начали искренне считать, что четверка — это оценка-предупреждение о том, что еще немного — и ученик скатится на самое дно социума. И хотя еще полностью четверки в школе не изжили, к этому все стремительно шло. Правда, тут и мне пришлось детишкам сильно помочь: тем, кто просил у меня помощи, я быстренько, за получасовую «сессию» основы непонятых знаний «вливала», а затем они уже сами полученное у себя переосмысливали: практика показала, что «влитое» за такие короткие «сессии» в голове ребенка остается дня на три-четыре и времени на самостоятельное усваивание знаний большинству уже хватало.

Но для меня главным было то, что дети меня уже по-настоящему уважать стали и в свою очередь всегда мне помогали, причем не только «в музыке». Но и в музыке тоже, к тому же с явной радостью, так что когда я в среду пригласила свой шестой «Б» помочь мне с записью «Музыкального киоска», пришли все. И Людочка тоже, хотя она меня и предупредила:

— Елена, а я ведь петь-то еще совсем не могу, мне даже громко разговаривать трудно еще.

— А не нужно будет петь, мы просто сыграем разную музыку для Эллеоноры Валериановны.

— Какую?

— Там посмотрим…

А подготовила я студию для записи передачи во вторник вечером, и тогда же у меня родилась одна идея относительно того, что мы людям показывать будем. Потому что от бабули пришла очередная посылочка, которая аж два месяца до меня добиралась. Так долго просто потому, что бабуля все же старалась «деньги на ветер» не пускать, а очередную мою просьбу сочла «капризом молодости» и груз из Гонконга отправила не авиапочтой, а по морю. И вот пока посылочка до Гамбурга добралась, пока ее оттуда на перекладных ко мне везли — как раз во вторник она и пришла. И это было очень кстати, хотя мне опять пришлось до полуночи во Дворце сидеть: все инструменты были вконец расстроены, а других настройщиков, способных с этими деревяхами справиться, просто в СССР не существовало.

В среду в школе я провела уроки, и мне и детям они понравились. Мне понравилось то, что все школьники (а у меня по средам были вторые классы и седьмые) с огромным удовольствием и слушали музыку, и пели разные песни. А детям понравилось, что песни я им дала… веселые и именно «новые», к тому же легко запоминающиеся. И я детишек перед уроками уже не «подключала», они сами все делали. Иногда (часто) не лучшим образом, но мне нравилось то, что делали они все с искренним удовольствием и получали от этого настоящую радость. А в половине третьего я, захватив свой шестой «Б» и Людочку, пришла во Дворец, где нас уже ожидала Эллеонора Беляева. Которую привез лично Николай Николаевич, что мне понравилось, мягко говоря, не очень. То есть то, что он позаботился о своей телеведущей и поработал для нее таксистом, мне понравилось, а вот то, что он остался, чтобы за записью передачи смотреть, не понравилось абсолютно. Но раз приперся, то что же делать-то?

Я пригласила всех в студию, и Эллеонора Валериановна, ее увидев, очень удивилась:

— Очень неожиданно… у вас тут четыре телекамеры что ли? Нам-то две только выделяют… А почему тут две сцены?

— Это не сцены, это просто временно подиумы поставили. Мы же договорились, что будем вживую музыку исполнять, а музыка — она разная бывает. Так, Саша, сегодня ты у нас режиссером видеозаписи поработаешь, мне твоя температура что-то не нравится, так что отправляйся к пульту. Девочки и мальчики, запись у нас пойдет без дублей, так что всем сидеть тут тихо, молчать в тряпочку и лишних звуков я попрошу по возможности не издавать. Проходите сюда, Эллеонора Валериановна, присаживайтесь. Вам свет не мешает? Нет? Отлично. И вы не беспокойтесь, можете даже во время записи прерываться, вопросы задавать любые, мы потом с вами вместе все правильно смонтируем и лишнее вырежем. Ну что же, внимание, первая камера на нас… все готово? Начали!

— Здравствуйте, уважаемые телезрители, сегодня в гостях у «Музыкального киоска» победительница фестиваля в Сопоте, известный композитор, поэт-песенник, и, как все уже поняли, выдающаяся певица, кинорежиссер, кавалер ордена Трудового Красного знамени и заслуженная артистка республики — Елена Александровна Гадина. Точнее, у нее в гостях Музыкальный киоск: мы ведем передачу из студии нового Дворца музыки. Елена Александровна, а как вы думаете, что помогло вам победить в Сопоте?

Ну да, ей, похоже, вопросы готовили те же люди, что и Светлане Жильцовой. Но отвечать все же надо, а если что, то мы все это просто вырежем…

— Мне помог Александр Васильевич.

— Кто?

— Генералиссимус Суворов. Он мне как-то сказал… и не только мне, а всем русским людям, у кого уши есть: кто удивил, тот победил. Вот я и постаралась там публику удивить: трижды кардинально меняла сценический образ, манеру исполнения, даже голосовой диапазон — и поэтому и зрители, и члены жюри каждый раз слышали новую, в чем-то неожиданную, а потому привлекательную музыку. Я вообще стараюсь все делать… неожиданно, потому что новое — оно людям как правило нравится больше. Но только новое, настоянное на старом — и поэтому у меня в ансамбле исполняется так много классики.

— Но классическую музыку исполняют многие сотни, тысячи исполнителей…

— Которые ее не умеют ни играть, ни слушать. Они видят написанные на бумаге ноты и тупо нажимают на предопределенные кнопки, даже не задумываясь, что ноты — нотами, а музыка-то живая, и она может звучать иначе. Приятнее, или более эмоционально. И уж тем более почти никто из них даже не задумывается, как может звучать уже набивающее оскомину произведение, если его сыграть иначе или даже на других инструментах. В том числе потому, что они часто даже не подозревают о том, что другие инструменты в природе существуют!

— Но вы вроде используете инструменты, о которых люди давно знают, — Эллеонора Валериановна моим словам удивилась совершенно искренне.

— Я использовала инструменты, которые у нас были. Вот появились у нас клависы — и благодаря им у меня родилась песня «Only Time»: вроде и используются там они едва-едва, но без них музыка бы не получилась.

— Клависы?

— Это те звонкие палочки, которыми стучала Люда Синеокова, они вроде африканского происхождения. А ведь с помощью простых звонких деревяшек музыкальное произведение можно полностью сыграть — если представлять, как они звучат. Вот нам перед тем, как мы в Сопот поехали, привезли маримбы — тоже деревянный ударный инструмент, то дли африканский, то ли латиноамериканский. Известный аж с шестнадцатого века — и кто на нем играет? Сейчас наши школьники вам, дорогие зрители, покажут, что можно сыграть, используя исключительно инструменты ударные… Николай Николаевич, шли бы вы домой! Дети — существе нервные, — (при этих моих словах шестиклашки мои едва от смеха удержались), — в присутствии высокого начальства они теряются и хорошо сыграть не могут. А вы потом все по телевизору увидите! И нечего спорить, сами смотрите: они уже чуть ли не под кресла забиться стараются… Ну, слава богу, теперь можно и продолжать спокойно… Внимание, третья камера, поехали!

Ну что, ребятишки сыграли «You’re So Cool» из «True Romance» так, что Циммер бы, который ее сочинил, от зависти расплакался бы. А когда они закончили и Эллеонора Беляева спустя пару минут пришла в себя, я продолжила свое провокационное выступление:

— И это вышло просто потому, что дети получили новый, интересный для них инструмент. Но ведь инструментов в мире очень много, самых разнообразных, и тут, я думаю, особо вниматильно стоит посмотреть в сторону Китая. Древнейшая цивилизация, с богатыми культурными традициями, и мне очень жаль, что из-за одного крайне неумного человека мы с ними временно утратили контакт и прервали — тоже, надеюсь, временно — культурный обмен. Но это дело поправимо, и мне все же удалось приобрести китайские народные инструменты. Очень интересные для любого любителя музыки, ведь с их помощью можно и по-новому сыграть уже знакомые произведения, и что-то новое придумать интересное. Вот, для примера, народный китайский инструмент под названием гучжэн. Тут их у меня пять, они соответствуют разным эпохам развития именно гучженов в Китае. От первых, с одиннадцатью всего струнами, до последних, с двадцатью шестью. И я сначала покажу, как на них можно сыграть, например, европейскую классику, и возьму для примера Пахельбеля, канон ре-мажор…