На следующий день тоже Елена Александровна приехала вместе с милой старушкой, что заставило меня глубоко вздохнуть: работенку-то я для помощников придумала в том числе и физически не самую простую. Но если просто попробовать, то можно и старушку денек-другой поэксплуатировать. Так что мы со старушкой (которую звании Натальей Тихоновной) пообедали, чем бог послал (то есть удоном с креветками), Она еще как-то скептически осмотрела мою «Оливетти», сморилась, и сообщила мне, что на худой конец и такая сойдет, но завтра она свою машинку привезет. И мы пошли (захватив, конечно, машинку) в мою старую квартиру, окончательно превратившуюся в мастерскую.
Честно говоря, я думала, что умею быстро печатать — но после того, как Наталья Тихоновна сказала, что она готова и можно начинать, я своих талантов устыдилась. Потому что я просто вслух зачитывала ей новую книжку, а она непосредственно «со слуха» текст книжки и печатала. И я старалась сначала говорить помедленнее, но вскоре поняла, что она успевает все напечатать даже когда я говорю в нормальном темпе. Причем и на то, чтобы вставить в машинку новую страницу, ей требовалось буквально секунда, так что она меня даже не прерывала!
Спустя минут сорок уже я устала, и мы сделали перерыв. Я вслух восхитилась качеством ее работы, а она лишь хмыкнула:
— На «Оливетти» любой дурак тридцать тысяч знаков в час напечатать может, а на своей я и сорок пять смогу.
— У вас «Selectric»?
— Да.
— Ее обслуживать непросто…
— Есть люди, которые это делать умеют. А печатать… за неделю любую девчонку можно научить печатать по четыреста символов в минуту, а за две недели — половина их них и до пятисот доберется. Ведь эта работа чисто механическая, тут даже думать не надо, чистые инстинкты. А вот так как вы… Вы же какой-то прибор собираете, паяете, с осциллографом что-то проверяете — и при этом будто готовый текст с бумаги читаете. Я такого еще никогда в жизни не видела, и на самом деле очень рада, что меня пригласили вам помочь. На пенсии-то сидеть скучно — а с вами интересно. И мне уже очень хочется узнать, чем тут дело-то закончится. Я ведь с этими местами знакома… раньше побывать там доводилось. А мне Лена про вас рассказывала, что вы просто чудеса творите, но я думала, преувеличивает девочка — а теперь думаю, что даже преуменьшала.
— Лена? И что она обо мне рассказывала?
— Ну да… Лена — это дочь моя. А рассказывала… да вы не волнуйтесь, мне утром сегодня в Комитете все допуски подтвердили, через меня утечек точно не будет. Если вы возражать не станете, то я, наверное, соглашусь возглавить ваш секретариат. И очень хочется надеяться, что вы возражать не будете. Ну что, продолжим?
Приятная оказалась старушка, хотя она была все же меня на год и помоложе. То есть той меня, которую когда-то стеклом на части порубило, но для меня нынешней она была…да, старушкой. И с ней мы еще поработали немножко, где-то часиков до восьми, затем она откланялась — но на следующий день в два часа уже ждала меня на лавочке в подъезде. Удачно я придумала и в подъезде такие поставить? Чужие здесь не ходят, а если кому-то на улице покажется холодновато, то можно зайти прогреться. Правда, в основном погреться прибегали дети со двора, но они пока еще из школы не вернулись и Наталью Тихоновну никто не беспокоил. Правда, машинку свою она не захватила, сказала, что ее «нужно сначала в Комитете отметить», но ей и «Оливетти» хватило. То есть хватило, чтобы до конца новую книжку допечатать. Ну да, она же небольшая, всего-то триста пятьдесят тысяч символов примерно.
— Замечательная у вас книга получилась, — похвалила меня добрая старушка, — мне Лена сказала, что вы ее в «Молодой Гвардии» издавать решили?
— Это Лена решила, а я сначала хотела ее американцам подсунуть: очень, знаете ли, деньги нужны.
— То есть вам переводчик потребуется?
— Зачем? Я и сама переведу, жаль только, что придется в каникулы дня три за машинкой провести: машинистку с хорошим английским найти, думаю, будет непросто.
— Так давайте я вам и английский текст напечатаю, вдвоем у нас ведь получается неплохо.
— А вы можете так же со слуха и английский текст печатать?
— Конечно, я же секретаршей работала, с английского я еще быстрее все напечатаю.
— А где у нас работают секретарши с таким английским работают?
— У нас — не знаю, а я работала секретаршей в Пентагоне.
— А как же вы оттуда…
— Официально я по глупости поехала отдыхать во Флориду и меня там крокодилы сожрали. А вот если мы сейчас сможем съесть что-то более съедобное, чем бренные останки глупой американской бабы, то было бы неплохо: Лена говорила, что вы готовите очень вкусно, но, признаться, она в этой части ваши таланты преуменьшала. Ну что, завтра займемся английской версией?
— Завтра не получится: в школе будет концерт, думаю, там дети часов до шести как минимум развлекаться будут. Так что отложим уже все на следующий год. Вы как, не передумали мне помогать?
— Главное, чтобы вы не передумали, а меня Володя… Владимир Ефимович уже на должность начальника вашего секретариата утвердил. То есть если у вас возражений не будет…
— Не будет. Потому что у меня на следующий год очень большие планы, и одной мне с ними точно не справиться.
— Очень большие? И какие же, если не секрет.
— Да какие у меня могут быть секреты от секретарши из Пентагона? Я всего лишь собираюсь заработать много денег, затем их быстренько потратить и в конечном итоге просто перевернуть мир.
— Даже так?
— Ну, если люди мне помогут, то это же проделать несложно? Во всяком случае, я думаю, попробовать стоит, а уж как оно там получится… и мне кажется, что получится. Точнее, я в этом просто уверена. Добавки хотите?
