Охотник на маньяков. Том 1 (СИ) - Алмазный Петр

— И вот что главное, — сказал я. — Так Косогоров не догадается до поры до времени, что некто активно пытается его подсидеть. И вовсю работает в этом направлении.

При этих словах Бойко заметно побледнел. Он явно не ожидал, что я вычислю его мотивы настолько глубоко. Несмотря на то, что в «прошлой» жизни я был обычным шофёром, за долгие годы я повидал слишком много таких карьеристов. Да и не я один — в редакции уже начали догадываться, куда дует ветер. С тех пор, как Паша поделился со мной соображениями на эту тему, я стал видеть все намерения хитрого заместителя насквозь. Но одно дело просто это видеть, и совсем другое — заявить об этом в лицо.

— Косогоров — человек добрый, — продолжил я, — но проверять пределы этой доброты я бы не советовал. Говорят, в гневе он страшен. И авторитета со связями у него побольше, чем у некоторых. Прямая конфронтация может закончиться для этих самых некоторых очень и очень плохо. Подумай об этом.

Я закончил и сделал шаг к двери, собираясь уходить.

— Подожди, — проскрипел Бойко, когда я уже взялся за дверную ручку.

Он посидел молча, уставившись в полированную поверхность стола. В кабинете повисла густая и неприветливая тишина. Наконец, после долгого и явно безрадостного раздумья, Бойко процедил:

— Хорошо. Договорились. Пусть Самохин работает.

— Правильное решение, — сказал я.

Мы не стали обмениваться рукопожатиями, я просто кивнул и вышел из кабинета. Но перед тем как выйти, сказал:

— И ещё. Завтра и послезавтра я на работу не выйду, беру отгулы.

— Опять? — Бойко округлил глаза, но я так на него глянул, что он только махнул рукой.

Я шёл по непривычно пустому коридору, и ощущения на душе были двоякие. С одной стороны, мне пришлось принимать участие в каких-то подковёрных делах, копаться в чужой грязи, заключать сделки. Это было неприятно. Конечно, совсем не так, как с маньяками, но тоже хорошего мало.

С другой стороны, оказавшийся на волоске от увольнения хороший мужик Самохин этой участи избежал. Мы добились своего, отстояли человека. И это было здорово, это была победа. И победа эта казалась тем ценнее, что битва проходила не только за журналиста Самохина — но и за главного редактора Косогорова.

Отгулы я брал не просто так. Следующий маньяк из моего списка уже ждал своей очереди в Белоруссии. Геннадий Михасевич, «Витебский душитель», завтра вечером он убьёт женщину. Это случится в лесу у деревни Гамзелёво, что рядом с городком Полоцк. И в это время я должен оказаться там, чтобы ему помешать.

Поэтому, едва захлопнулась дверь кабинета Бойко, я пошагал к себе. Там я забрал стоявшую рядом с моим рабочим столом уже собранную в дорогу сумку — и отправился в путь.

В аэропорт добрался на троллейбусе. Регистрация прошла быстро — билет я купил ещё позавчера. Через час я уже пристёгивал ремень в самолётном кресле, а за бортом со свистом набирали обороты двигатели. Самолёт оторвался от взлётной полосы и взял курс на север.

В аэропорту Минска приземлились вечером, когда уже стемнело. За иллюминатором стояла густая синеватая темень, а в залах аэропорта «Минск-1» мои быстрые шаги гулко отдавались в пустынных коридорах. Я миновал зону прилёта, коротко кивнув женщине на выходе, и очутился на освещённой фонарями и пахнущей наступающей осенью улице.

Переночевал в гостинице «Спутник», которую наметил ещё перед вылетом. Моя поездка в Белорусскую ССР была стремительной, но вовсе не спонтанной, план её я продумал в деталях.

Захотелось прогуляться перед сном, но я решил не рисковать, привлечь внимание милицейского патруля было ни к чему. На ночной Минск я посмотрел с гостиничного балкона. Тихая улица, редкие огни витрин, фигуры запоздалых прохожих — город жил своей спокойной и обычной жизнью. А я жил своей, и обычной её точно не назовёшь.

Утром я позавтракал в гостиничном буфете, это заняло десять минут. Добравшись до автовокзала «Восточный», я взял билет до Полоцка. Скоро я уже сидел у окна в старом «Икарусе». За окном накрапывал дождь, и город Минск медленно растворялся в его пелене.

В Полоцк мы прибыли, когда часы на моей руке показывали половину второго. Я вышел на привокзальную площадь и остановился, вдыхая запах старых камней и мокрого асфальта. Город смотрел на меня окнами домов. Вдали виднелись купола Софийского собора, тёмные от времени. Узкие улочки вились между домами. Я немного прошёлся по Советской, мимо гостиницы и какого-то памятника, осмотрелся и повернул обратно. Городок мне понравился, но время поджимало.

До деревни Гамзелёво от Полоцка было одиннадцать километров. Сегодня вечером Михасевич найдёт на этом пути свою очередную жертву. Я должен был найти его раньше.

Подошёл пригородный «пазик». Он тут же набился под завязку набежавшими откуда-то людьми, я едва успел втиснуться в салон, и двери сомкнулись у меня за спиной.

Автобус тронулся.

За окном мелькнули городские улицы, они быстро сменились одноэтажными домиками пригорода. Чуть в стороне от дороги я увидел столб с гнездом наверху, большим, из толстых веток. В гнезде стоял аист. Птица замерла на одной ноге, белая, с чёрными крыльями, как на картинке в букваре. Я смотрел во все глаза — никогда не видел их так близко, вживую. А в автобусе никто даже головы не повернул. Сидят себе, читают газеты или дремлют. Привыкли.

Оно и понятно. Так же и в Крыму, когда едешь на троллейбусе в Алушту. Из-за гор вдруг показывается море, и приезжие, особенно дети, вскакивают с мест, восторженно кричат и показывают пальцами. А местные только снисходительно ухмыляются. Что море, что аист — для кого-то диво, а для кого-то просто повседневность, которую давно перестал замечать.

Между тем за автобусным окном проплыло поле, а потом начались сплошные перелески. Где-то здесь, по этим дорогам, разъезжал на своём красном «Запорожце» человек с лицом обычного колхозного механика. Его называли «Витебский душитель». Он предлагал подвезти одиноких женщин. Потом убивал: сворачивал в лес, набрасывался и душил — верёвкой, ремнём, платком жертвы, иногда просто голыми руками. К этому времени он успел убить больше тридцати человек.

— Тормозни здесь, — попросил я водителя, когда у дороги мелькнула табличка с указателем: Коллективная. Эта деревня располагалась на половине пути от Полоцка до Гамзелёво.

Автобус с дребезжанием съехал с дороги, и я соскочил на укатанный грунт обочины.

Окатив меня на прощанье облаком выхлопного газа, «пазик» покатил дальше. Вокруг была деревня: невысокие заборы, уходящие в поля огороды, крыши, шиферные, а местами и соломенные. Когда горьковатый автобусный выхлоп рассеялся, со всех сторон повеяло прелым сеном, сырой землёй и коровами. Самих коров видно не было. Как, впрочем, и людей, только за одним из заборов ковырялась на грядке тётка в пёстрой косынке.

Я осмотрелся, развернулся и пошагал обратно к трассе. Деревня Коллективная сама по себе была мне не нужна. И деревня Гамзелёво была не нужна тоже.

Я изучил местность по карте ещё в Симферополе. И пришёл к выводу, что Михасевич подобрал свою жертву как раз в Коллективной. Эта мысль получила подтверждение, когда две старушки с передних сидений стали бурчать на водителя, что вечером автобуса не дождёшься. Можно, мол, простоять на остановке и полтора часа. Водитель ничего не отвечал, только хмуро курил, пуская сигаретный дым в приоткрытое окно.

Всё было понятно: люди ждут, начинают «голосовать», останавливать проезжающие машины. И кому-то в попутчики достаётся маньяк Михасевич.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА. Продолжение здесь: https://author.today/work/623344