Город Порока - Морале Антонио

Быстро глянул по сторонам, отметив отсутствие людей, и осторожным, уверенным шагом двинулся вверх по ступеням, прижавшись к стене и стараясь держаться в тени…

Второй этаж встретил меня кромешной тьмой, тишиной и мягким ковром под ногами. Я постоял несколько секунд, давая глазам привыкнуть к темноте, и наощупь, по памяти, двинулся по длинному коридору вперёд…

Шагов через десять моё зрение немного адаптировалось, я стал различать оттенки чёрного и замечать тёмные тени. До моего слуха донеслись тихие голоса и глухие, отдалённые звуки ещё не до конца спящего дома, наполненного людьми. Я дошел до конца коридора, нащупал дверь кабинета Уэллса и осторожно дёрнул ручку вниз.

Заперто…

Да уж… Нужно будет поискать что-то наподобие отмычки… Хотя, в темноте я вряд ли что-то смогу с ней сделать, а если брать фонарик, то я точно погорю на этом. Ладно, нужно подумать на досуге, как правильно это всё провернуть, без глупой самодеятельности и излишней импровизации…

Я разочарованно вздохнул, развернулся и неторопливым шагом двинулся в обратный путь. Дошёл до лестницы, положил ладонь на гладкие деревянные перила и задумчиво замер, заметив в противоположной стороне коридора тонкую полоску света на полу…

А там у нас что?

Поколебавшись мгновение, я мысленно махнул рукой на конспирацию и бесшумно двинулся в сторону света.

Да уж! И это я совсем недавно говорил о том, что нужно приглядывать за Мишель, чтобы она не натворила глупостей? Угу…

Через десять шагов до моих ушей долетел приглушённый шёпот чужих голосов, я слегка замедлился, сделал ещё несколько шагов, переступил полоску света, падающую сквозь небольшую щель раздвинутых занавесок в дверном проёме, замер у стены и осторожно заглянул в незнакомую комнату…

Свет свечей, колеблющиеся тени, отбрасываемые на стены, ковры и подушки на полу. Комната была похожа на большую, просторную спальню, только кровати я не заметил.

На полу, в импровизированном кругу, друг напротив друга сидели трое обнажённых людей – Отец, Луиза и Чарльз…

– Вот видишь, Чарльз… – услышал я покровительственный голос Уэллса. – Об этом я и говорю. В твоих глазах ревность, а в сердце злоба. Да, мы обнажены, но такими нас создал Бог. Ничего постыдного и предосудительного в этом нет. Мы одна семья, Чарльз…

– Прости, Отец, – виновато пробормотал мужчина, а до меня донёсся разочарованный вздох Уэллса.

– Ты ещё не готов, Чарльз… Ступай, – небрежно махнул хозяин коммуны рукой в сторону выхода.

– А Луиза? – робко произнёс мужчина.

– Она останется. Мы ещё поговорим с ней немного, и я хочу, чтобы ты переборол свою глупую ревность. Ты понял меня?

– Понял, – обречённо вздохнул Чарльз, поднимаясь с пола и бросив ревнивый взгляд в сторону девушки.

Я отстранился от дверного проёма и прижался спиной к стене, стараясь сделаться как можно незаметнее.

До меня донёсся шелест одежды и тихое сопение. Спустя десяток долгих секунд занавески комнаты распахнулись и на пороге выросла слегка сутулая, долговязая мужская фигура. Чарльз постоял, сжимая кулаки, раздражённо мотнул головой и двинулся в сторону лестницы, сгорбившись, словно нёс на плечах неподъёмную чугунную наковальню…

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – едва слышно произнёс Уэллс, и мне пришлось придвинуться к дверному проёму вплотную, чтобы хоть как-то различить слова.

– Нет… – робко пряча глаза в пол и не зная, куда деть руку, то ли прикрыть небольшую оголённую грудь, с дерзко вздёрнутыми сосками, то ли аккуратный, едва заметный треугольник волос на лобке, покачала девушка головой.

– Мать мне всё рассказала…

– Мать? – удивилась Луиза. – Но… Она не могла!

– Ты исповедалась ей, она рассказала мне. У нас нет тайн друг от друга, – улыбнулся Уэллс. – Ты растратила ваши с Чарльзом сбережения, ты соврала, сказала, что он у тебя первый, ты едва не изменила ему с его братом прямо на вашей свадьбе…

– Я была пьяна! Я не понимала, что делаю, – девушка закусила губу и упрямо помотала головой.

– Я не осуждаю, я лишь хочу понять и помочь.

– Вы же не расскажете Чарльзу? – с надеждой в голосе пробормотала она.

– Нет. Не расскажу. Не бойся, дитя, – улыбнулся Уэллс, протянул руку и погладил девушку по щеке. – Здесь ты можешь ничего не бояться. Мы одна дружная семья, мы помогаем и заботимся друг о друге. Ты понимаешь это?

– Понимаю…

– Я помогу тебе… Я поговорю с Чарльзом, мы сделаем так, что ему будет не за что тебя винить. Он будет любить тебя ещё сильнее…

– Правда?

– Правда…

– Спасибо…

– Но мне нужно, чтобы и ты кое-что сделала для меня, – каким-то монотонным, убаюкивающим голосом продолжал говорить Уэллс.

– Что?

– Иди ко мне…

– К вам? – неуверенно повторила Луиза.

– Ко мне, – кивнул Уэллс, раскрыв объятия и через секунду заключил в них прижавшуюся к нему обнажённой грудью девушку. – А теперь… положи голову мне на грудь… почувствуй тепло…

Он осторожно коснулся пальцами головы девушки и погладил её по волосам.

– Чувствуешь, как свет и тепло течёт от меня к тебе?

– Да…

– Слышишь, как спокойно и тихо вокруг? Это и есть любовь Бога… А теперь поцелуй меня сюда… ниже… Не бойся, это не грех, это благословение… Ещё ниже… И ещё… А теперь… Возьми его в ротик…

– Что?! Нет! Я не буду.

– Почему? Ты не хочешь быть частью семьи?

– Но не так!

– Почему?

– Я… Я не знаю. Это же измена…

– Это акт любви! Послушай, милая… У тебя сейчас два пути… Чарльз уже подвёл тебя сегодня. Он не смог победить ревность. Если ты сейчас уйдёшь – он завтра же обвинит тебя во всём. А если ты примешь мою любовь… я завтра скажу ему, что вы остались благодаря тебе. Понимаешь? Сейчас всё зависит от тебя! От того, на что ты готова пойти. Это твоё испытание!

– Вы… Вы ведь не скажете ему? – поддалась давлению Уэллса девушка.

– Я сделаю так, что после этого, он будет любить тебя ещё крепче и сильнее!

– Только в ротик?

– Да…

Луиза нерешительно посопела, колеблясь и не зная, что ей делать, и через секунду произнесла:

– Хорошо…

До меня донёсся тихий всхлип девушки и шорох колен по толстому ковру, а через секунду она опустилась к его паху…

* * *

Воскресенье ничем особым мне не запомнилось. День словно повторял предыдущий. Подъём, душ, столовая, дела по хозяйству, отдых и ужин. А после ужина адепты разбрелись кто куда, пользуясь выпавшим на их долю свободным временем на своё усмотрение.

Мы с Мишель, например, облюбовали один из столиков на террасе, уселись на деревянных лавках, подальше от людей, и неторопливо попивали горячий травяной чай из алюминиевых кружек, прихваченный нами после ужина. Если бы не то, что я видел вчера, я бы решил, что это самая обычная религиозная организация…

– Секс?! – прошипела Мишель, услышав от меня почти всю историю. – У неё был секс с ним?

– Да… И не ори ты так, – с опаской глянул я по сторонам. – На нас уже люди смотрят.

– Да я и не ору.

– Я думаю, тебе нужно валить отсюда.

– Ещё чего! – недовольно поморщилась блондинка. – Теперь я точно не уйду, пока не разворошу это гнездо.

– Мишель, это не шутки, – попытался я придать своему голосу строгости. – Я серьёзно!

– Я тоже!

– Потом может быть поздно. Они могут просто не выпустить нас. Тут вооружённая охрана. Мы их хоть и не видим, но они есть.

– Да хватит уже! – раздражённо бросила блондинка, повысив голос. – Я сказала – я остаюсь!

Дерьмо! Я так и знал… Не стоило ей рассказывать. Хотя, не сказать ничего и не предупредить я тоже не мог. С другой стороны – она взрослая девочка, к тому же, моя начальница. У неё своя голова на плечах…

– Слушай, а как думаешь, Мать знает, чем Отец занимается с молоденькими адептками? – попыталась сменить тему Мишель.

– Знает, конечно, – пожал я плечами. – Я думаю, у них равноправное партнёрство. Не удивлюсь, если она тоже самое проворачивает с адептами.

– Fuck! – удивлённо выругалась юристка.