Город Порока - Морале Антонио

– Добро пожаловать на нашу мессу, дети мои, – остановившись на постаменте, мягким, жемчужным голосом, произнесла Мать. – Сегодня – особый вечер. Сегодня – вы снова обретёте себя и познаете ближнего своего. Сегодня, – сделала она небрежный жест в сторону сопровождающих отца девушек, и те торопливо подбежали к вазе, зачерпнули по полному кубку вина и растворились между рядами прихожан, – каждый из вас отведает вино истины и узнает, каково это, быть на шаг ближе к Богу…

Я задумчиво переглянулся с сидевшей справа от меня Мишель и снова повернулся к импровизированной сцене, прислушиваясь к словам Матери.

– Выпей, брат… – протянула мне кубок улыбчивая брюнетка, возникшая через мгновение прямо передо мной.

Я смочил губы, сглотнул слюну, лишь обозначив глоток вина, и благодарно кивнул девушке, двинувшейся с кубком дальше по рядам.

– С каждым глотком вина вы отпускаете прошлое, – донёсся до меня низкий уверенный голос Уэллса. – С каждым глотком вы приближаетесь к истине. Сегодня мы очистим душу от боли и страхов, дети мои. И сегодня вы станете на шаг ближе к Свету.

Я проследил за девушками, вернувшимися с пустыми кубками к серебряной вазе и зачерпнувшими новую порцию, и снова повернулся к сцене, пытаясь понять, к чему всё идёт и куда катится…

Проповедь Уэллса длилась от силы минут пятнадцать. Простая, но эмоционально насыщенная речь, с элементами истины, полуправды и манипуляции. Ничего необычного. Иногда слово брала Мать Сара, вещала что-то про страх, боль, которые даёт нам этот мир, и говорила о том, что за этими стенами мы в полной безопасности…

– Здесь – вас любят. Такими, какие вы есть. Здесь – нет вины. Нет греха. Здесь только Свет, Путь и Любовь…

Что-то в этом роде. Половину речей я пропускал мимо ушей, а больше наблюдал за людьми, которые постепенно входили в состояние некого транса. И это было странно. За такое короткое время, обычно такого эффекта не добиться…

– Вы чувствуете мою любовь?! – выкрикнул Уэллс.

– Да! – откликнулась толпа, покачиваясь взад-вперёд, сияя счастливыми лицами и глядя на своего кумира снизу вверх полными любви глазами.

– Вы хотите дать мне свою любовь?!

– Да! – в один голос произнесла толпа.

– Вы – это я! А я – в каждом из вас! Вы ощущаете это?!

– Да! – завороженно выдохнула толпа.

– Да… – тихо прошептала сидящая справа от меня Мишель.

Вот чёрт!

Я повернул голову и посмотрел на сидящую на расстоянии вытянутой от меня руки юристку. Мишель счастливо улыбалась в пустоту, жадно ловя каждое слово Уэллса, и смотрела на проповедника влюблёнными глазками.

– Хадсон! – позвал я шёпотом. – Хадсон! Чёрт! – выругался я, незаметно подсел ближе и осторожно потряс блондинку за руку, привлекая её внимание. – Хадсон! Ты как?

– Я счастлива! – пробормотала девушка.

– Я вижу… Посмотри на меня.

– Так? – повернула она ко мне своё лицо.

– Зрачки расширены, учащённое дыхание, розовые щёки, лёгкая испарина на висках, – бегло осмотрел я девушку, непроизвольно поморщился и сделал неутешительный вывод: – Ты под кайфом.

– Что? – скривилась блондинка. – Нет! Не говори ерунды!

– Ты спрашивала, почему методика Уэллса сменилась с изнурительных марафонов до простеньких проповедей, – наклонился я к Мишель, прошептав ей на ухо.

– Угу…

– Вот поэтому… Он стал использовать другие средства для влияния на разумы людей. MDMA. Экстази. Дурман. Его ещё называют наркотик любви.

– Серьёзно? – удивлённо посмотрела она на меня.

– Угу.

– Fuck!

– Это не магия и не божественное озарение. Это банальная биохимия, – продолжал я шептать ей на ухо, стараясь отвлечь девушку от завораживающего голоса Уэллса. – Люди думают, что переживают духовный подъём, благодать, просветление. На самом деле – это химическая эйфория. Работает безотказно. Даже скептики начинают сомневаться в своём скепсисе. Ты много вина выпила?

– Один глоток, как и ты.

– Я не пил… Я просто сделал вид.

– Fuck! Но со мной же ничего не будет? – растерянно пробормотала Мишель. – Я не подсяду?

– Нет… По крайней мере, не с одного раза… Дерьмо! – выругался я, оглядевшись по сторонам и отметив одухотворённые и счастливые лица людей вокруг.

– И что со мной теперь будет?

– Ничего. Просто держи себя в руках. Один глоток – это не так уж много. Я видел, некоторые делали по три-четыре, значит, концентрация в вине не должна быть большой.

– А как он действует? – шёпотом произнесла блондинка.

– Он?

– Наркотик.

– Влияет на эмоциональное восприятие. Банальности начинают звучать как истина, люди чувствуют, будто нашли смысл жизни, зрительный и телесный контакт усиливают доверие, эмпатию и ощущение «вселенской любви».

– Fuck! – выругалась блондинка.

– Да не тряси ты так головой! Ты нас выдашь…

– Но как? Почему никто ничего не подозревает?

– Экстази не вызывает резких эффектов, не вызывает подозрений у «жертвы». Это идеальный любовный наркотик. Он снижает страх, стыд, тревогу, вызывает чувство любви, близости, доверия, снижает тревожность и торможение, усиливает тактильные ощущения и телесное удовольствие, но при этом не выключает сознание. Человек не «в отключке», он сохраняет сознание и разум, но критическое мышление притупляется. Что ты чувствуешь?

– Примерно то, что ты описал… Я всё понимаю, просто… просто беспокойство отошло на задний план. Но я бы не сказала, что мне не стыдно и хочется телесных удовольствий…

– Это хорошо. Ты приняла маленькую дозу. При большой дозе сопротивляться сложнее – тело кайфует, а мозг плавится от окситоцина и серотонина. Три-четыре глотка вина гарантируют полное отключение тормозов, оргазм от прикосновения и готовность на всё… Одна из девушек, описывая секс под воздействием экстази, говорила: «Я думала, это Бог вошёл в меня».

– Каких девушек? – удивлённо посмотрела на меня Мишель.

– Да так… – отмахнулся я. – Читал одну статью недавно на эту тему…

– А теперь… – мягко произнёс Уэллс, и зал замер. – Пусть Свет увидит вас такими, какими создал Господь. Снимите свои бесполезные одеяния и выберите себе пару на эту ночь. Сегодня наступил тот самый момент, который мы все так ждали – момент единения душ…

– Пару? – покосилась в мою сторону Мишель. – Алекс, он сказал пару!

– Угу… – буркнул я, нахмурив лоб, и через секунду натянул на лицо блаженную улыбку.

– Для чего? – с опаской произнесла блондинка.

– Для секса, скорее всего.

– А можно отказаться? Я не готова.

– Не думаю… – не переставая улыбаться, сквозь сжатые зубы пробормотал я. – Матушка смотрит на нас. Ты спрашивала, когда будет проверка и вербовка… Вот сейчас.

– Fuck! Что делать?

– Выбери себе пару и расслабься.

– Ты идиот?

Со всех сторон зашелестела сбрасываемая на пол одежда, и люди вокруг нас принялись обнажаться.

Я послушно последовал примеру толпы и украдкой глянул по сторонам, встретившись взглядами сразу с тремя девушками, явно не против того, чтобы я их выбрал…

Интересно, тут мужчины выбирают, или это не имеет значения…

– Алекс! Алекс! – зло зашипела Мишель, дёрнув меня за руку. – Хватит глазеть на голых девок!

– Я поддерживаю легенду.

– А если я никого не выберу?

– То я думаю, выберут тебя…

– Fuck! – выругалась юристка. – А если я откажу?

– Они поймут, что ты сопротивляешься наркотику и пришла к ним не ради того, чтобы влиться в их дружную, любящую семью. Я предупреждал, Мишель! – тяжело вздохнул я.

– И что мне делать? – обречённо пробормотала блондинка, торопливо стянув через голову невзрачный балахон, чтобы не быть единственной, кто остался в одежде в этом зале, и целомудренно прикрыла грудь рукой.

– А как же твоё – пересплю с первым встречным, если это нужно будет для дела?

– Заткнись, а! – зло бросила она мне и тут же радостно оскалилась. – Алекс! Выбери меня?

– Ты в своём уме? – удивлённо глянул я на обнажённую блондинку, придвинувшуюся ко мне вплотную. – Мы по легенде брат и сестра.