Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

На обратном пути я заскочила к Фелиппе: он сидел в Каракасе и решал какие-то вопросы относительно постройки новых электростанций в Венесуэле. Причем вопрос был не в строительстве, а в том, как Венесуэла за эти стройки будет расплачиваться — а тут уже были определенные проблемы. Потому что пока большую часть нефтянки контролировали янки, да и стоила нефть сущие гроши — а больше пока что со страны взять было нечего. Так что мальчик (ему двадцать три всего стукнуло) в основном обсуждал, куда бы еще мелкую копеечку вложить, чтобы получить с этого быструю отдачу — но наиболее очевидные его предложения почему-то не устраивали венесуэльское руководство. Причем я-то знала, что предложения и для Венесуэлы будут очень выгодными: страна-то пока себя прокормить не могла и очень много продуктов была вынуждена импортировать, а Фелиппе предлагал как раз понастроить что-то вроде «государственных ферм» по типу советских совхозов, а я понять, почему это местные власти не устраивает, так и не смогла. Ну не смогла — так и не надо, зато я сумела встретиться с тамошним президентом Рафаэлем Кальдерой — и проделала с ним тот же трюк, что и с Хуаном Пероном. То есть «вложила ума» немножко, а вот сможет ли он этим «умом» воспользоваться… «ум»-то только пару недель в голове держится…

Домой в Москву я сумела вернуться лишь одиннадцатого вечером: задержался самолет по погодным условиям в Гаване. И я узнала, что на Кубе уже заработала первая «ветровая ГАЭС» мощностью в двести с лишним мегаватт. Причем ветровиков там было даже не тысяча (хотя и тысячи для такой станции маловато будет), но кубинцы (а, точнее, все же работавшие на Кубе советские специалисты) реализовали мое очень несложное предложение. Ведь Куба производила уже больше семи миллионов тонн сахара, а это означало, что в виде багассы (отжимок тростника) получалось чуть больше шести миллионов тонн — и раньше ее просто на сахарных заводах и сжигали, причем не всю, ее дофига сжигалось просто так в кучах или ее оставляли гнить забесплатно. Но из шести миллионов тонн этих отжимок получается два миллиарда кубов чистого метана, а если в метановые танки и другие отходы покидать — в общем, сейчас уже Куба получала со своих биореакторов больше трех миллиардов кубов газа в год и постепенно на газ там переводили весь автотранспорт, а заодно и парочка газовых электростанций заработала. Не самых больших, но тепловую станцию на ночь не выключишь — так что по ночам воду в ГАЭС качали даже в безветренную погоду. А мне наши инженеры (которые как раз тоже ждали самолета, чтобы домой улететь) рассказали, что к концу года газа на Кубе будут производить уже пять миллиардов кубов. Ну что же, хоть тут от моих советов очень зримая польза проявилась…

Но куда больше пользы было незримой, точнее, в глаза не бросающейся. И о некоторой (типа, отсутствия палестинских террористических организаций) вообще никто, кроме меня, не догадывался. А о некоторой — вроде той, за которую мне как раз «Звезду» Героя и повесили — знали очень немногие люди. Да и о том, что я лет на семь двинула вперед полупроводниковую промышленность (а советскую — так вообще лет на десять или даже больше) даже в КГБ люди лишь догадывались, но доказать это не могли. Но все же догадывались, не зря, наверное, ко мне тоже Елену Александровну как няньку прикрепили, да и вообще весь секретариат у меня состоял отнюдь не из девочек деревенских. Но вот о чем вообще никто не догадывался, так это о том. что я задумала проделать в новом году — а мысли у меня возникли… правильное было бы сказать, что я и сама не догадывалась — но не догадывалась я лишь о том, получится ли у меня все проделать в задуманные мною сроки. Но если все получится…

Но чтобы задуманное получилось, нужно было поработать уже всерьез. Я имею в виду, что все ранее сделанное как раз еще «всерьезом» и не было — а вот теперь требовалось повкалывать по-настоящему. И не только мне одной повкалывать, так что я, закончив уроки в школе, снова уселась в свой «Пульман» (так как его советская милиция никогда не останавливала) и отправилась в гости. В Реутов отправилась, где куча народу должна была сделать для меня несколько очень непростых вещиц. И они сказали, что их делать они «почти закончили», но у нас в стране «почти» — это настолько растяжимое понятие, что я решила все лично проверить. И, как выяснилось, решила я так совершенно не напрасно…

Глава 26

В Реутове по моей просьбе делали АПАС. То есть я знала, что в моем прошлом будущем первый вариант андрогинно-периферийного агрегата стыковки разрабатывался и изготавливался в Подлипках, но я решила «сразу переходить ко второму и третьему», и отправила свои картинки девайса туда, где он и делался. Правда, поскольку детальной информации об агрегате у меня по естественным причинам не было, я большую часть параметров указала, которую «вспомнила» про агрегат уже китайский, и в частности отдельно сформировала ТЗ на агрегат именно андрогинный, и отдельно — на изначально «пассивный». Потому что андрогинный даже у хитроумных китайцев, которые практически полностью передрали решения у Советского Союза, получался на сто десять кил тяжелее пассивного. Китайцы, конечно, и свои довольно непростые доработки провели, у них узел рассчитывался на стыковку аппаратов массой до ста восьмидесяти тонн (ну, оптимисты они, и в чем-то даже мечтатели), но я решила, что больше — лучше, и тоже в ТЗ эту же цифру вписала.

Понятное дело, что меня реутовские товарищи в первый раз просто на смех подняли, особенно после того, как я им рассказала, зачем мне, собственно, все это нужно. Но смеялись они ровно до той минуты, пока не началось финансирование этой работы — и тут им стало точно не до смеха. Хотя бы потому, что финплан работы подписал лично Александр Николаевич, а с предсомвина у нас в СССР мало кто спорить решался. А так как он подписал не только финплан, но и план-график работы, скучно в Реутове точно не стало.

Да и не только у них народу веселья добавилось: я же, прежде чем ахинею нести в народные массы, еще с Владимиром Ефимовичем поговорила, а в КГБ свои понятия о важности производственных заданий и своя, очень непростая (и мне не до конца понятная) система распределения подобных работ. Точно не знаю, но подозреваю: там специально обученные люди работы распределяли так, чтобы супостат, даже выкрав всю секретную информацию с одного предприятия, все равно бы не понял, чем конкретно народ занят. Правда, пока что серьезных шансов что-то незаметно в СССР спереть у супостата не было, я товарищу Семичастному передала все, что знала о будущих предателях и перебежчиках (за что, собственно, мне «Героя» и присвоили) и теперь в «девятке» было в плане шпионажа относительно чисто. То есть я все же не исключала возможности того, что где-то шпион и может завестись — но против таких вариантов прекрасно отрабатывал «второй контур защиты», в роли которого выступала я.

Забавным я «контуром» служила, но уже который считался «абсолютно надежным». То есть я уже считалась в системе «абсолютно надежной», ведь кучу очень полезных вещей производилась (и разрабатывалась) исключительно для того, чтобы советским (и иностранным — но за дополнительную плату) людям было приятнее слушать мою музыку и смотреть мои фильмы. Та же очень качественная магнитная пленка — ее-то завод в Казани делал, чтобы советские люди могли занедорого покупать видеокассеты с моими фильмами, и лицензию на кое-какое оборудование и даже некоторые технологии та же 3M продала «Бете» исключительно в этих целях. А то, что технология производства очень непростых лаков стала использоваться для магнитных дисков — это уже «попутный ущерб» (для буржуев, конечно, ущерб). А вот для советских химиков и прочих материаловедов — очень неплохая школа и экономия огромных денег на собственные разработки. Да и на создание производства тоже: я случайно слышала когда-то (как говорится, из источников, близких к осведомленным), что чуть позже французы предложили Советскому Союзу построить новенький завод для производства магнитных гибких дисков, но они и технологию предложили уже быстро устаревающую, и денег запросили шестьсот миллионов (то ли рублей, то ли все же франков, но все равно золотом), и СССР, понятное дело, французов тогда послал в заданном направлении. А на закупку лицензии у американцев, причем с поставкой довольно непростого оборудования, Вася потратил всего сорок миллионов долларов, ну а то, что для Казани в СССР это оборудование просто «воспроизвели», причем в куда как большем количестве, никто янки просто рассказывать не стал. А технологии (то есть детальнейшие описания процесса производства) сначала просто воспроизвели, а затем — имея уже на самом деле самые на текущий момент продвинутые решения — и прилично так улучшили.