Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

То есть исчезали они известно куда, просто путь к исчезновению денег был довольно извилистым. Вася все доллары, получаемые в Штатах от «Звездных войн» тратил на приобретение там самого современного оборудования для пищевой промышленности (большей частью для мясопереработки), продукты продавались аргентинцам за песо, выручка шла на закупку сырья для пищевых фабрик и заводов, шкуры отправлялись в Китай и там превращались в обувь, выручка от обуви направлялась на приобретение коров, который разделывались и мясо уплывало в тот же Китай (обрезки всякие) или в СССР, а Союзе мясо продавали уже за рубли — и вот эти рубли я тратила на свои развлечения. А так как из-за инфляции говядина в Аргентине уже шла со скотобоен по шестьсот, максимум по шестьсот пятьдесят долларов за тонну, а в СССР цена мяса колебалась в районе трех рублей за кило, рублей у меня набиралось куда как больше, чем изначально тратилось долларов. А так как за рубли в Союзе люди могли купить очень много им интересного, народ за свою зарплату с премиями вкалывал, буквально не щадя живота своего. В смысле, пожрать все были горазды, а раз с продуктами стало совсем уже весело, трудовой энтузиазм лишь нарастал. И нарос до того, что уже в середине мая с помощью «сверхплановой» машины на орбиту были выведены и «гостиная», и «прихожая-холл». То есть базовый орбитальный отсек новой космической станции и модуль с шестью стыковочными узлами. И примерно через неделю после запуска второго модуля обе секции состыковались.

Это был огромный успех советской космической программы (и я считала самым важным в нем то, что два здоровенных модуля состыковались сами, в автоматическом режиме), но у некоторых товарищей этот успех вызывал известное жжение в области пониже спины. Потому что АПАС весил почти на два центнера больше, чем «традиционный» узел, сделанный по системе «штырь-конус», и на орбиту «Союз» пока что мог поднять только двух космонавтов. Вот только меня это не волновало в принципе, других забот более чем хватало.

К очередным съемкам я как раз в мае готовиться и начала, и с первых же чисел июня к ним приступила. Потому что, учитывая определенные изменения в собственном организме, я подозревала, что «потом» я еще долго не смогу этим делом заняться, а денежки мне и осенью потребуется, и в следующем году. Так что программа-минимум заключалась в том, чтобы за лето (а желательно — вообще за два месяца) снять «оставшиеся» три эпизода «Звездных войн», чтобы Вася их потом раз в полгода вываливал в широкий прокат. Потому что ажиотаж, если его не поддерживать, затухает очень быстро, а если поленья в костер вовремя подбрасывать, то костер этот начинает гореть еще сильнее — и Васины «специалисты в области кино» как раз и подсчитали, что «поленья» нужно для достижения лучших финансовых результатов подбрасывать как раз с интервалом в шесть месяцев. А у меня уже девять прошло…

Но все же прошло не совсем впустую: корейцы по моей просьбе состряпали мультипликационный «вбоквелл», причем умудрись отснять уже полторы дюжины двадцатиминутных серий, из которых шесть рассказывали историю племени вуки, а остальные просто показывали разные битвы в космосе и на планетах. То есть это был просто «экшн ради экшена» без особого смысла, а по мне — так вообще лютый треш, но народ это с удовольствием потреблял, принося в кассу «Беты» весьма приличные денежки (главным образом через «Блокбастер»), а еще мультики повысили спрос на всякие игрушки и «аутентичные космические шмотки», так что я искренне надеялась, что со следующим фильмом я не опоздаю.

Впрочем, Вася — который специально прилетел ко мне на съемки, сообщил, что (по мнению специалистов «Беты») у американцев начал всерьез вырабатываться новый кинорефлекс: если раньше они шли на фильм из-за снимающихся в нем звезд, то теперь имя режиссера стала куда как более весомым при выборе, на что тратить деньги в кинотеатре. И, скептически меня оглядев, добавил:

— Пекенья, ты вообще можешь теперь никуда не спешить. «Один дома» до сих пор показывается на пяти десятках экранов, в небольших кинотеатрах, но все же — и залы все еще полны. Даже несмотря на то, что фильм в «Блокбастере» вышел в прокат, народ все равно смотрит твоей фильм в кино — а это очень много значит. Так что нашу фамилию зритель помнит, и даже если ты следующий эпизод «Войн» выпустишь через пару лет…

— Не дождешься! Я уже четвертый эпизод полностью отсняла, думаю, что к сентябрю его подготовят для проката.

— Тогда, мне кажется, тебе стоит отдохнуть. Ваш Советский Союз без тебя точно не рухнет.

— Но деньги-то все равно терять жалко! Я, похоже, еще два эпизода уже к началу августа закончу, так что у тебя будет еще год в запасе.

— А ты успеешь добавить в эпизоды твои спецэффекты?

— Этим и без меня есть кому заняться, я людям просто говорю, что я от них получить хочу. И картинки рисую, но уж это меня вообще не напрягает.

— Ну… тогда начинай отдыхать с сентября. Годик отдохнешь, и потом с новыми силами…

— И не подумаю. Я займусь мультипликацией, родились у меня несколько забавных идей после того, как программисты сумели добавить покрытие трехмерных объектов текстурами и отладили световые эффекты.

— Ну да, это тебе развлечение на несколько лет.

— Вася, ты не следишь за прогрессом. А на новых компьютерах люди успевают сгенерировать до десяти кадров в час.

— Меньше полусекунды, так?

— Так. Но в сентябрю у меня в студии будет работать уже четыре сотни новых вычислительных машин. Ну, если у меня на них денег хватит.

— Понятно. Сколько?

— Немного. Пока одна такая машинка мне обходится примерно в пятнадцать тысяч долларов, к осени, надеюсь, цену получится сократить до десяти.

— Пять миллионов тебе сразу перевести?

— Нет, пока у меня деньги еще остались. Я тебе тогда в сентябре и скажу, сколько еще мне потребуется.

— Договорились, буду ждать. Но ты точно уверена, что здешний климат тебе не повредит?

— Абсолютно! Уже собираешься? Бабуле привет передай и скажи, что я ее очень люблю.

— Непременно, но от нее-то ты что хочешь получить взамен привета?

— Вася, как тебе не стыдно такое говорить! Я бабулю люблю бескорыстно! А если она на новые бойни и мясоперерабатывающие заводы пустит несколько десятков наших советских инженеров с неплохим испанским, то буду любить еще бескорыстнее!

— Ну кто бы сомневался! Ладно, пекенья, я поехал, а если тебе что-то вдруг срочно понадобится, то можешь просто позвонить в московское представительство «Беты», там за главную сейчас Эва, старшая внучка дяди Франсиско.

— Не помню ее.

— Я тоже, но дядя попросил ее пристроить, вот мама ее сюда и послала. Ничего девочка, шустрая, будет заправлять поставками всякого в Советский Союз — ну, теми поставками, что по твоей просьбе ведутся. Ладно, я побежал уже, самолет через полчаса…

Когда работой занимаются профессионалы, и когда эти профессионалы являются все же профессионалами, работа делается довольно быстро. Во Фрязино совершили, как я считала, настоящий прорыв в области вычислительной техники. Сначала они, детально разобравшись с архитектурой «моего» процессора (а разбираться им пришлось очень углубленно, ведь я им передала не электронную, а топологическую схему), разработали процессор уже шестнадцатиразрядный. А затем к нему — на отдельном кристалле — присобачили сопроцессор с четырехтактным умножатором и шеститактным разделятором, причем уже тридцатидвухразрядными. Ну а чуть позже все это сумели изготовить на алмазной подлоджке, и теперь машинка работала на частота в двадцать мегагерц, причем память на каждой новой машинке изначально ставилась мегабайтная (а теоретически ее можно было и до четырех мегабайт расширить). И теперь на этих машинках полный кадр формата 1920 × 1080 в цвете рендерился в пределах шести минут. Правда, на экран все это выводилось пока только монохромный, отдельно для каждого цвета, но это было уже не страшно: те сотрудники, которые занимались переводом сотворенного на пленку, уже свою часть процесса отладили великолепно. Так что я, передав всю отснятую на Мангышлаке (и уже смонтированную) пленку в студию спецэффектов, занялась на досуге совсем другой работенкой.