Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

Мне за это Владимир Ефимочич пригрозил выдать «как минимум орден Ленина», но я попросила его «не привлекать лишнего внимания к семье 'старушки Бланко Феррер» и вместо ордена меня денежкой наградить в виде компенсации за мною потраченного, причем можно в рублях по курсу — и на этом разговоры о наградах закончились. А работа — продолжилась, и уже в начале зимы советские кремниевые транзисторы начали выпускаться в массовых масштабах. Очень нужные мне транзисторы, но я-то имела в виду не только их, и «подсказала» фрязинским инженерам то, что в моем прошлом будущем легко могли узнать не только специалисты-электронщики.

Ну, подсказала и подсказала — а эти парни очень моим рассказом, как выяснилось, вдохновились — и вместо того, чтобы спокойно и неторопливо наладить серийное производство, решили сначала изготовить «опытную партию» приборов, а заодно уж и попробовать их применить так, как я сказала. У них же линия для планарной эпитаксии уже и отечественная монтировалась, вот на ней-то «в процессе наладки» они мои предложения и воплотили. Молча, как партизаны на допросе — а затем так же молча собрали на базе изготовленных приборов то, что я для своего Дворца просила.

Мне то, что они сделали, понравилось очень сильно, правда, кое-что вызвало у меня «тяжкие раздумья»: одно изделие включало в себя три сотни пятикилограммовых панелей (что меня, в принципе, вполне удовлетворяло), систему питания и управления всем этим хозяйством общим весом в пять центнеров (что тоже было терпимо), а вот для того, чтобы собранное изделие не распалось на составные части, на радиозаводе изготовили — по неизбывной советской военной технологии из литого чугуния — шасси весом аж в пять с половиной тонн. Тоже не самый страшный момент, пять тонн — это, в принципе, подъемно, но вся подлость момента заключалась в том, что шасси это разбиралось всего на две части, и минимальная ширина каждой части составляла метра три. Правда, технологи заводские мне показали и чертежи такого шасси уже «в гражданском варианте», весом всего в полторы тонны и разбираемом на кучки до полутора метров шириной — но это титановое чудище даже с привлечением очень специализированных предприятий вряд ли бы получилось изготовить раньше, чем через год — а меня уже клюнул в попу жареный петух… нет, шило в означенном месте возникло — так что я, не выходя из кабинета директора Фрязинского института (а, точнее, специально ради этого в кабинет директора зайдя) сняла трубку и набрала знакомый номер:

— Леонид Ильич, у меня тут возникла небольшая проблемка относительно ближайшей гастроли…

— Гадина, а дождаться, когда рабочий день начнется и на работу позвонить…

— Проблемка возникла полчаса назад, а если ее немедленно не решить, то я минимум половину обещанной вам прибыли потеряю.

— Что, срочно валюта… хотя нет, это мы у тебя в тяжкую године ее просить будем. Излагай свою проблемку, подумаем, как ее решить.

— А тут и думать нечего: мне нужен на эту гастроль «Антей».

— Какой Антей?

— Уточняю: самолет Ан-22. Документы сопровождающим Матвеева, конечно, подготовит — но без «Антея» им просто сопровождать будет нечего.

— Слушай, Гадина, а личико у тебя… На какой срок тебе он нужен?

— На неделю: четырнадцатого мы на него все грузим и улетаем, двадцатого я его в Щелково возвращаю после разгрузки. Да, все расходы я, конечно, оплачиваю, причем в валюте, могу даже наличными на трапе самолета денежки отдать.

— Ты сейчас где? Я уточню насчет технической возможности… да, а там борт-то этот примут?

— В контракте написано «до трех бортов», параметры самолетов не указаны. Примут.

Брежневу я, конечно, не сразу позвонила, а только после того, как фрязинцы меня уверили, что собрать каждое устройство четыре человека смогут часов за пять максимум, а разобрать обратно — вообще за пару часов. А двенадцатого я узнала, что «Антей» я очень вовремя попросила: после того, как весь агрегат упаковали в ящики (деревянные, других за заводе просто не делали), то он вместе с упаковкой получился весов почти в двенадцать тонн. А два устройства, соответственно, уже на двадцать четыре тонна потянули. Впрочем, «Антею» перетащить столько было несложно — и четырнадцатого мы все отправились в Лондон. На двух самолетах: я с детишками летела на уже своем шестьдесят втором Иле, а команда фрязинцев — в пассажирской кабине «Антея».

Бабуля к той моей гастроли подготовилась просто великолепно, она готовить там все еще в середине февраля начала. За очень отдельные деньги она договорилась с компанией, которая оборудовала каждый год так называемый «Винтер Вандерленд» — и компашка эта обогатилась сразу на двести тысяч фунтов, хотя при цене билета на каждый из трех концертов в среднем в пятерку шансов окупить затраты за одну поездку просто не имелось — но я, собственно, и не имела в виду с представлений хоть как-то озолотиться. Я же товарищей руководителей нашего государства четко проинформировала: цель этого чёса состояла в том, чтобы макнуть бриташек мордой в это самое, но не для того, чтобы потом они везде ходили и воняли, а чтобы доказывая всем, что они сами не это самое, мне постоянно и бесперебойно денежку выплачивали. Много денежек, а потому на самом деле концертов было запланировано пять, просто два из них должны были даваться вообще бесплатно.

И задумка моя оказалась более чем кузявой: в среду пятнадцатого, когда еще ограду вокруг площадки британский подрядчик не поставил и там кто угодно мог свободно пройти, мы начали представление в пять — и на него собралось от силы тысяч пять зрителей. Но с местными телевизионщиками бабуля тоже уже договорилась, и целый час BBC-Two вело с концерта прямую трансляцию, а с шести и до семи концерт в прямом эфире уже ITV давало — и к половине десятого, когда детишки мои играть закончили, там собралось уже (мне полицейские, которые за порядком следили и об этом рассказали) больше семидесяти тысяч человек. Ну да, просто так бесплатно посмотреть вживую на исполнителей очень уже популярных в стране произведений интересно же, а на метро до парка доехать всего-то полчаса максимум…

На концерт в четверг к началу собралось уже больше тридцати тысяч народу — и это в совершенно рабочий день, причем все собрались в марте (на улице температура в районе десяти всего держалась, правда «без осадков»), а на первый платный концерт в пятницу «все билеты проданы» оказались как раз к началу четвергового концерта. Вот что мне в британцах нравится, так это «голый прагматизм»: ко мне прибежал коммерческий директор английского «строителя» и предложил всего-то за пять тысяч перенести забор на полсотни метров дальше и дополнительную площадь тоже заставить переносными сидениями. Причем он сказал, что с руководством парка он такой «самозахват земли» уладит даже без допоплаты — правда, это он произнес, когда я вытащила из кармана пять тысяч наличными и сказала, что мне будет достаточно его расписки, на тетрадном листке написанной…

А в утренних новостях на BBC дикторы объявили, что «на новый концерт ансамбля русской Гадины внезапно появилось еще пять тысяч билетов, так как по запросам публики площадку для зрителей расширили на треть, и желающие их смогут купить непосредственно перед началом представления… ну, если они еще останутся в кассах». В общем, не остались, все билеты были раскуплены еще до обеда. Потому что в четверг, в связи «с приближением дня святого Патрика» девочки выдали публике почти полный репертуар «Кельтик Вуман», а под занавес объявили, что «это была лишь предварительная подготовка к настоящему праздничному концерту». И в пятницу первое из задуманных мною «макательных» представлений началось…

Правда, началось оно не очень-то и весело: в целом публика «Барабаны Страдивари» встречала очень хорошо, но все же были в Бриташке и те, кому наши представления очень не нравились — исключительно потому не нравились, что ансамбль-то был из СССР. И когда моя команда в половине четвертого выходила из автобуса, чтобы подготовиться к представлению, их встретила группа местных неадекватов, которые выстроились возле площадки, на которую приехали автобусы, и начали выкрикивать разные антисоветские лозунги. Ну и хрен бы с этими лозунгами, но они вдруг начали в девочек всякими предметами бросаться (главным образом пивными бутылками) — а вот это уже было опасно. Правда, неадекватов и набралось всего десятка два. Но это были два десятка довольно крепких мужиков, а я и понятия не имела, что еще они мерзкого придумать смогут. Полиция, конечно, уже бежала на помощь, но им еще метров сто нужно было пробежать: они в основном стояли возле входов на концертную площадку…