Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

В середине февраля в США начался прокат моих двух фильмов. Вася сразу много денег в раскрутку их вкладывать не стал, а договорился с отцом своего институтского товарища, у которого в Калифорнии была два небольших «дуплекса» в городишках возле Сан-Хосе и провел «небольшой эксперимент»: за менее чем килобакс он опубликовал в газете «San Jose Mercury» хвалебную заметку о фильмах, и в конце указал, что оба будут демонстрироваться в двух кинотеатрах неподалеку. И отец его приятеля точно не прогадал: хотя на первый сеанс в пятницу народу пришло меньше двух сотен человек, начиная с субботы оба кинотеатра буквально ломились от публики и за неделю «эксперимента» он получил выручку больше, чем обычно получал за месяц. А отдельные граждане, в бизнесе давно уже работавшие, обратили внимание на один мелкий, но интересный факт: практически все зрители, посмотревшие один фильм, тут же перемещались на вторую торговую плазу, где эти кинотеатры размещались, и шли смотреть второй.

Вообще-то Вася «эксперимент» ставил лишь для того, чтобы понять, как американцы отнесутся к фильму полностью иностранному: ну не было у них принято «иностранщину» смотреть. И собирался результаты эксперимента сначала осмыслить, а уже затем рекламную компанию запускать. Но на осмысление ему времени просто не дали: большая прокатная компания, владеющая уже сотнями кинотеатров, сама послала к Васе гонцов на предмет срочно у себя прокат этих фильмов устроить. Правда, условия, которые «Durwood Theatres» сначала предложили, Васю лишь рассмешили — но через неделю несостоявшиеся прокатчики «поняли свою ошибку» и контракт все же подписали на Васиных условиях: шестьдесят процентов от сборов в первый месяц проката и семь процентов «дистрибуторских» уже Васе в карман. Причем «начало проката» для каждого штата устанавливалось отдельно: ну не было у нас нужного числа прокатных копий на английском, Бета всего по полсотни нецелованных копий в США завезти успела — но тиражная компания в Италии поднапряглась и новые копии в США самолетами отправляли, так что к концу февраля фильмы шли уже на семистах экранах.

Вася снова в Москву прилетел как раз в последних числах февраля, с воплями насчет того, что «пекенья, срочно новые фильмы снимай, пока публика жаждет твоих творений» — но обратно в Штаты он улетел, захватив с собой всего лишь четыре новых моих книжки и с причитаниями на тему «ну вот дал же Господь такую ленивую племянницу». Впрочем, на следующий день после возвращения он причитать перестал: в офисе на столе у него уже лежали предложения по поводу экранизаций «Кода да Винчи» и «Дня Шакала» (причем «День Шакала» захотели снять сразу две компании) — и до него дошло, что племянница, даже если наизнанку вывернется, сама все сделать просто физически не сможет.

А вот написать книжки, по которым много кто захочет снять фильмы, она сумеет: в самолете он еще один «мой триллер» прочитал. А так как он очень хорошо знал, как в той стране можно делать деньги, он их сделал — хотя киношники поначалу просто офонарели от его «наглости»: Вася потребовал в качестве платы за лицензию на съемки всего лишь (ну, кроме скромного аванса в размере пары сотен тысяч долларов) семь процентов с бокс-офиса. То есть семь процентов с общей выручки за билеты, а не с прибыли. За право по мотивам книжки самостоятельно написать сценарий и самостоятельно потом фильм снять, разрекламировать, пустить в прокат…

То есть представители Ворнер Бразерс ему даже мягко намекнули на неуместность таких запросов и гордо вышли (в коридор, надеясь, что «Вася одумается») — но спустя полчаса они вышли из здания кусая себе локти и вырывая волосы на всех местах: Фокс согласилась даже на семь с половиной процентов и «День Шакала» ушел к ним. А вот на Коламбии Пикчерз народ уже знал, кто такая Гадина и что с ее родней спорить себе в убыток, и контракт на «Код» подписали, вообще ни о чем не споря…

Еще кинокомпании подписали отдельное соглашение уже со мной, относительно музыки к фильмам: за музыку мне отдельно должны были заплатить по сотне тысяч сразу и полтора процента с бокс-офиса, а затем отстегивать двадцать процентов за все ее продажи в розницу, но тут вроде особых миллионов не проглядывалось — я имею в виду за «розницу». Но я и не имела в виду на этом нажиться. То есть имела в виду именно это, просто «не сразу»: мне нужно было «создать прецедент в индустрии», а потом я из прецедента себе сотворю отдельный источник наживы. Но — потом, а пока я была другими делами сильно занята. Правда, и тоже Елена Александровна, и Наталья Тихоновна несколько недоумевали от того, что я вроде как «писанину забросила», а ведь именно писанина (и музыки, и книжек) грозили мне нехилые доходы обеспечить. Но я знала, где денежек закопано куда как больше — и двадцать седьмого февраля пригласила Леонида Ильича, Владимира Ефимовича, Андрея Андреевича (которого тоже задумала в дальнейшей работе плотно подключить) и Николая Николаевича «на показуху». Так что вечером в понедельник у меня дома собралась очень интересная компания (обе Матвеевы тоже были приглашены)

Я разлила чай, тортики, принесенные мужчинами на стол поставила и приступила к «показухе»:

— Господа, я пригласила вас чтобы сообщить пренепреятнейшее известие. Нет, ревизор у нам не едет, но я придумала, как нам быстренько заработать пару миллиардов — но пока наши производственные мощности больше двух сотен миллионов в год дать не могут. Правда, есть и хорошая новость: если мы поднапряжемся и эти двести миллионов — заокеанских долларов, разумеется — вложим в это же производство, то миллиард в следующем году нам уже будет гарантирован. Итак, внимание на экран!

— Гадина, если ты нам решила показать цветной телевизор, то мы все его уже видели.

— А вы, Леонид Ильич, просто не туда смотрите.

— Ты же сказала на экран смотреть, нет?

— Ну да, фокусники подобным образом внимание от главного так отвлекают. Но я-то — не фокусник, я вам показываю то, что вы увидеть и должны. Итак, что вы видите на экране?

— Кино какое-то… цветное, а что еще мы должны увидеть?

— Вы, Николай Николаевич, неверно вопрос задали. А верный вопрос звучит так: что мы должны были увидеть, но не увидели. А не увидели вы ни камеры телевизионной цветной, ни телестудии, спрятанной где-то под диваном. Но кино-то — вот оно!

— И откуда оно идет? — с каким-то веселым ехидством поинтересовался Владимир Ефимович.

— Вот, это вопрос правильный. Сигнал идет вот с этого ящика, который является всего лишь видеомагнитофоном. Очень, между прочим, хорошим, у него качество картинки лучше, чем на любом импортном. Причем магнитофону плевать, в каком стандарте картинку писать, в смысле, он может выдавать и в американской NTSC на тридцати кадрах в секунду, и в PAL или в SECAM на двадцати пяти. То есть американца на европейца можно поменять заменой одной платы — а качество выдающееся картинки объясняется тем, что сигналы цветности пишутся на отдельную дорожку, а основной сигнал идет так же, как в моей модификации «Кадра». Я эту систему решила назвать Betacam, потому что на рынок ее будет поставлять Васина компания БеТа Энтертейнмент: у СССР их просто буржуи покупать не станут. Но этот магнитофон все же дорогой, его разве что студии купят… тысяч по пять, и то и по десять за коробку. То есть их можно будет толкнуть буржуям миллионов на сорок, а это, сами понимаете, крохи. Но у меня есть вариант более бюджетный, с которого мы — то есть Советский Союз — может и должен уже миллиарды получить. Следите за руками: я перетыкаю антенный кабель, нажимаю кнопочку — и опа! Снова мы видим цветную передачу, но уже качеством, конечно, похуже…

— Вроде похужесть незаметна… — отреагировал Николай Николаевич.

— Это пока с кассеты на кассеты запись не переписали, там уже все проявится: тут и основной сигнал, и сигналы цветности на одну дорожку пишутся и при перезаписи цветность быстро деградирует. Но это и не важно, важно то, что даже поначалу такой ящик можно буржуям будет втюхивать всего за пару тысяч баксов, и их за такие деньги уже миллионы простые граждане домой купят. Эту машинку я назвала BetaVHS, и не спрашивайте пока почему…