Новая жизнь Эвелин (СИ) - Крамская Елена

- Что вы вынюхивали у меня в доме? – довольно резко я задала свой вопрос.

- Я собирал информацию о контрабанде, - Майкл сделал пару шагов назад, его голос стал громче, а на лице заиграла недобрая улыбка, - А сейчас, мне нужно закончить отчет. Закройте за собой дверь, мисс Пелл, когда будете уходить, - Майкл отвернулся и мой взгляд упал на бумаги, разбросанные по рабочему столу.

Он демонстративно отвернулся.

Мой взгляд упал на бумаги на его столе, и я увидела его почерк, тот самый, энергичный, с сильным нажимом, как в анонимных письмах, что я нашла у Клэр.

Я вернулась в поместье.

Мне трудно это было осознать, но, Майкл был любовником моей сестры.

Однако, воспоминаний Шарлотты и пары писем было недостаточно, чтоб предъявить обвинение. Мне нужны были твердые доказательства в его причастности к убийству «моих» родных. Полиция осматривала место преступления несколько дней назад. Нужно понять, что же они упустили.

Я зашла в гостиную и села в кресло, где в последний раз сидел Гарри. Из кресла хорошо просматривался камин, в котором я заметила обгоревший уголок письма. Опустившись на колени, я разгребла руками пепел и вытащила обгоревшее письмо. Его пытались сжечь, но оно, чудесным образом, частично уцелело.

«…несмотря на родство с Шарлот, у тебя нет прав на эту семью. Держись от нас подальше.» - это почерк Гарри, и, судя по последним событиям, адресовано оно было Майклу. Значит, Майкл знал, что он отец Шарлот, и, видимо, спорил об этом с Гарри и Клэр.

Но и этого обрывка письма было недостаточно, чтоб обвинить Майкла в преступлении.

Голова шла кругом, мне очень захотелось курить, и я достала гаванскую сигару из шкатулки, стоящей тут же, в гостиной. Курила я редко, только в особых случаях. Под шкатулкой Гарри всегда прятал зажигалку. На этот раз зажигалка лежала рядом. Прежде чем поджечь сигару, я покрутила её в руках. На обратной стороне зажигалки был изображен хорошо знакомый мне герб Ричмонда с гравировкой «М.К. 1910». Майкл Картер?

- Ну вот ты и попался, ублюдок!

Мои размышления прервал женский крик, раздавшийся из гаража, я вскочила с кресла и поспешила туда.

Из-за полумрака, я не сразу поняла, что происходит. Через несколько секунд, когда мои глаза привыкли, я увидела лежащую на полу гаража без сознания миссис Морган и Майкла, который крепко держал Шарлотту.

- Тётя Эви, он вломился сюда и миссис Морган пыталась его остановить, - Шарлотта запаниковала и еле сдерживала истерику.

Наконец, миссис Морган стала приходить в себя и даже смогла сесть.

- Мисс Эвелин, кто этот человек? – еле слышно произнесла она.

- Это Майкл Картер, он учился вместе с Клэр, - ответила я, - Только не понятно, что он делает у нас в поместье.

- Это ты во всем виновата, Эвелин. Не надо было меня трогать, нужно было оставить меня в покое. Я дал тебе Эдди, но тебе этого оказалось мало, - Майкл наставил на меня пистолет. Да что же это такое, второй день подряд на меня наводят пушку, - Ты мне не оставила выбора, я забираю Шарлотту с собой.

Майкл наступал на меня, продвигаясь к выходу из гаража, при этом левой рукой он крепко сжимал руку Шарлот, а в правой продолжал держать наведенный на меня пистолет.

- Ты же убийца, Майкл, ты убил её родителей, - я показала на Шарлотту.

- Не всех родителей. Шарлотта моя дочь, а они скрыли это от меня. Я все девять лет находился в неведении, хотя, имел право знать. А теперь, прочь с дороги!

Майк двинулся вперед. Оттолкнув меня в сторону, он выбежал из гаража, все также держа за руку упирающуюся Шарлотту, затем, затолкал её в свой автомобиль и рванул по направлению к мосту. Все это произошло за несколько секунд, и я даже опомниться не успела.

- Мисс Эвелин, что происходит? - миссис Морган еще плохо пришла в себя и мало понимала происходящее.

- Не знаю, но я не позволю ему уйти.

Быстро сев за руль своего автомобиля и не аккуратно выехав из гаража, зацепив при этом клумбу с цветами, я вслед за Майклом, направилась на выезд с острова в сторону моста.

Машина Майкла все еще была в зоне видимости, когда я заезжала на мост, однако они были далеко, и уже съезжали с другого конца моста на материк. В это же самое время, движение на мосту остановилось, уступая место торговым судам. Мост начал свой медленный разворот, чтоб освободить проход в проливе. Опоздала на какие-то минуты. Однако, старый мост все еще был на месте и не начал подъем. У меня оставалась надежда, что я успею проскочить.

И мне повезло.

Успела.

Когда колеса моего автомобиля достигли материка, Майкла и след простыл. Мне нужно было подумать, куда дальше ехать. Если бы я была Майклом, куда бы я направилась? Самый легкий способ покинуть город – это самолет. И я повернула автомобиль в сторону местного аэродрома - нужно было проверить мою догадку. Если они не улетели, то найти их в городе будет намного проще.

Я опоздала. Маленький биплан уже отрывался от земли. На мгновение мне показалось, что в иллюминаторе мелькнула огненно-рыжая головка Шарлотты.

Диспетчерская была пуста. На столе лежал полетный журнал.

Дрожащими руками я открыла последнюю страницу.

Вылет: 16:30. Пункт назначения: Гавана, Куба. Пассажиры: мистер Картер, мисс Картер.

Куба. Он увез ее на Кубу. Бежать было некуда - полиции я не доверяла, ФБР было в руках убийцы.

У меня остался лишь один человек, к которому я могла обратиться, человек, способный догнать любой самолет.

Ну что ж, я тоже знаю способ, как быстро попасть на Кубу. Наконец-то пришла пора навестить Джека.

Глава 6

Джейкоб Эвери Хейзен третий. Так звали моего друга Джека.

Даже имя у него было такое, словно его придумал сценарист для главного героя дорогого сериала на HBO. В моем времени году такие полные, аристократичные имена встречались разве что у породистых золотистых ретриверов или в исторических драмах, номинированных на «Оскар».

Но здесь, в этих безумных, ревущих двадцатых, оно ему чертовски шло. Оно было таким же основательным, немного старомодным и до невозможности обаятельным, как и он сам.

Мой смартфон, этот бесполезный кусок стекла и металла, который еще несколько недель назад был продолжением моей руки, теперь лежал в сумочке как саркастичное надгробие прошлой жизни. Никакого тебе Google Maps, чтобы проложить маршрут до его аэродрома, никакого Telegram, чтобы сбросить ему лихорадочное сообщение, усыпанное паникующими эмодзи: «SOS! Злодей-фэбээровец похитил ребенка! Срочно нужен твой пепелац! Вылетаем!»

Только клочок бумаги с адресом, нацарапанным карандашом, который Эвелина когда-то записала, и отчаянная, почти иррациональная вера в то, что он будет там. Это было так… аналогово, так по-настоящему, и так до одури пугающе.

Воспоминания Эвелины о Джеке, которые теперь стали частью меня, были яркими, теплыми, пропитанными запахом машинного масла, дорогого виски и озона перед грозой.

Я видела его ее глазами: когда они встретились в парижском госпитале, он, сцепив зубы до скрипа, набивал себе на предплечье татуировку потрепанного грифона, и делал вид, что ему ни капельки не больно, хотя желваки на его скулах ходили ходуном.

Его обаяние было оружием массового поражения - открытая, немного мальчишеская улыбка, ямочки на щеках и глаза цвета штормового неба, в которых вечно плясали черти. Он притягивал людей, как ночной фонарь притягивает мотыльков. Мужчины хотели выпить с ним, а женщины проснуться в его постели. А я… то есть, Эвелина… она просто присматривала за ним.

Потом была та самая большая битва на Сомме. Кровавая мясорубка, перемоловшая целое поколение лучших мужчин Европы. Джеку удалось выжить. Его истребитель подбили, и он, объятый пламенем, сумел посадить горящую машину на ничейной земле. Следующая их встреча состоялась на операционном столе.

Я видела это так четко, словно сама стояла там: хирург в окровавленном фартуке, вытаскивающий из его тела раскаленный металл, и Эвелина, ассистирующая ему, с лицом, белым как ее накрахмаленный чепец.