Из огня да в полымя. Книга 3 (СИ) - Усов Серг

С тех пор время от времени встречаемся, разговариваем, хотя это происходит очень уж редко. Я работаю, а он сутки напролёт играет в Мортал Комбат, это какая-то топовая игрушка.

У нас с ним добрососедские отношения, только хороший мужик — это ведь не профессия, а Костя не сильно-то и рвётся работать, его папа с мамой, чиновники среднего звена в префектуре Южного округа, неплохо содержат, ну, или, в свете сегодняшней информации, содержали, и образование он получил бестолковое. Хотелось, как я понимаю, его родителям хвастаться перед знакомыми, что сынок не обормот какой-нибудь, аж в Европе учится, вот и отправили Константина в Вильнюсский университет.

Там его обучили несколько странным взглядам на историю, толерантности к десяткам видов гендеров, ещё какому-то бреду, презрению к нашей стране и в итоге вручили диплом политолога, с которым мой добрый сосед и попытался по возвращении в Россию найти себе дело по душе с высокой зарплатой.

Если образно, то руководителем Газпрома его не взяли, а идти с европейским дипломом на руках в какие-нибудь продаваны он сам не хочет. Так и остался без работы, направив энергию на компьютерные игрушки, где, если ему верить, достиг больших высот и авторитета среди игроманов, и на борьбу с режимом, по вине которого, как Костя считает, не имеет возможности реализоваться как политик или бизнесмен. Нет, в уличных протестах сосед не участвовал, камнями не швырялся, машины не колотил — побаивался огрести от омоновцев, зато поддерживал всякие иные протестные акции, ну там самолётики бумажные из окна они зачем-то запускали, мусорили, фонариками в небо с наступлением темноты светили. Вроде как, путин должен был испугаться, улететь навсегда на вертолёте к своему другу Ким Чен Ыну, и тогда Костя и такие как он бы зажили.

Не срослось ни фига. Наоборот. С началом известных событий Константина бросили многие его единомышленники, покинув страну. Потом, хоть большей частью и вернулись, но, он сам мне рассказывал, сильно изменившись. Реалии забугорной жизни и, главное, общение с упоротыми надлюдынами повернуло мозги им на сто восемьдесят градусов, оказавшись намного эффективней пропаганды Соловьёва. Так что, у Кости теперь только игру остались, да вот какая-то непонятная работа в Мосводоканале.

Конечно для Москвы шестьдесят тысяч взрослому мужику с высшим образованием — это не деньги. Тут ведь не как в провинции, за каждый рубль крови попьют будь здоров. У нас в Мухинске, помню, и в школе, и в детдоме, уборщиц уважали почти как директора, а здесь месяца два назад стоило приехавшей из Рязани тётке, устроившейся к нам в холдинг уборщицей, крикнуть в спину Алле Дмитриевной Решетовой: «куда пропёрлась по мытому?», как уже утром следующего дня получила расчёт. Если уж с людьми таких дефицитных профессий не церемонятся, то что уж говорить про других.

Так что, в чём-то недовольство соседа понимаю и поддерживаю, а с другой стороны не всю же жизнь на шее родителей сидеть? Но помогать ему точно не стану, у нас в холдинге Костя и дня не продержится с таким-то его отношением к работе.

На выходе из подъезда смотрю айфон, до подачи такси ещё три минуты.

— Ничего себе, — скривился Константин. — Последняя модель?

— Да, премию получил, — отвечаю.

Становится неприятно, я словно бы оправдываюсь. Не пускал бы он самолётики и не светил в ночное небо фонариком, тоже себе мог бы спокойно такую же модель взять. Дело-то нехитрое. Я вон посмотрел, в офисе Инвест-гамма Банка большинство с айфонами, пусть и не такими крутыми как мой.

Зачем-то ещё эмпатию активировал. Это у меня уже происходит часто на автомате. Понятно, от соседа прёт зашкаливающая зависть, забившая все иные его эмоции, даже еле проглядывающую жалость к самому себе.

— Ты в какую сторону? — увидев подъезжавшую КИА, Костян решил проехаться на халяву, хоть докуда-то.

— В центр.

Я и подвезу, мне не жалко. С таксистом за попутчика всегда можно на чаевых договориться.

— Жаль, — вздыхает владелец европейского диплома и чуть сутулясь направляется в сторону остановки. — Пока, Лёш.

— Пока, Костя.

Сажусь в такси. Водитель вроде серьёзный дядька, далеко за пятьдесят уж, а какой-то глупый. Не видит что ли в зеркало — я сел прямо позади него, чтобы разговаривать было тяжело — что клиент не настроен на беседу, закрыл глаза, типа, досыпает? Начал тут меня сразу же грузить рассказами о своих вчерашних поездках. Вот мне, блин, интересно, чего там у него происходило — тётка какая-то со свиданки, парень с собакой, которая шерстью ему заднее сиденье перепачкала, малолетки вызвали, и ему пришлось ждать, пока они наговорятся перед расставанием.

— Лет по пятнадцать-шестнадцать им, — объясняет. — А сбились в кучу, хохочут с девчонками, руками машут. Вейпами этими своими дымят. Пиво там у них было или энергетики, не разглядел. Крики, гогот. Что за молодёжь.

— Это да, — соглашаюсь. — Вы-то поди в их возрасте, когда собирались компаниями, томик Ленина вслух читать по кругу передавали. — знал бы ты, дядька, что мы вытворяли, когда из детдома удавалось вырваться, да и про ваше поколение наслышан, сам поди портвейн из горла хлебал, моралист фигов. — Можно я немного подремлю? Спасибо.

Благодарить за ещё несделанное я у сестрёнки научился, да и у Янь есть такая привычка, тоже у Насти подсмотрела. А что, раз работает, почему бы и не использовать такой приём? Таксист-то замолчал, подействовало. Желание клиента — закон. Особенно, когда черти ценник за сегодняшнюю поездку в девятьсот семнадцать рублей зафигашили.

Пробок сегодня не было, выехал я пораньше, оказалось даже, что слишком уж рано, поэтому, когда попрощавшись с таксистом посмотрел на свои умные часы — Настя с Ху меня вчера буквально атаковали с требованием позволить им сделать мне подарок в виде Ролекса, да не на того напали, знаю я примерно, за сколько они мне модель подберут, отбился — время всего-то одиннадцать минут девятого. Почти пятьдесят минут до начала рабочего дня. Что ж, было бы хуже, если бы опоздал. А так, у меня и здесь уже имеется своя традиция, кофейная. У японцев, слышал, чайная, а у меня вот кофейная. Или у них церемония? Блин, нашёл, о чём думать.

Направляясь к кофейному ларьку, ставлю оценку в четыре звезды. Чаевых само собой не назначил, не стал бы этого делать, даже если б стоимость поездки была не девятьсот семнадцать рублей.

Раз дышать свежим воздухом — а сегодня точно до жары разогреет — сегодня буду дольше, то и капучино взял себе большой стакан. Свербело искушение взять к нему кекс, но преодолел. Пусть я не баба, чтобы калории считать, но раз уж взялся за развитие тела, надо довести дело до логического конца и потом уж поддерживать в приличном состоянии. Утреннюю норму сахара — рафинад и конфета — я уже выбрал. Следующую возьму на деловой встрече, закажу себе там что-нибудь подороже. Если ценник выше, то и вкуснее должно быть. Блин, я уж как тот этот самый начал рассуждать, не как раньше.

Стаканчик после каждого глотка ставлю на скамейку, тот хоть и с плотной крышкой, а всё равно боюсь нечаянно плеснуть себе на дорогой костюм. Вдруг рука дрогнет?

Сегодня мне предстоит тяжёлый день, настоящее испытание для моих паранормальных способностей. Насколько их хватит, сначала на отборе кандидатов, затем на деловой встрече с представителем «Профиль-мастера». Понятно, что мои ментал и эмпатию можно хоть круглосуточно использовать. Вопрос только, не треснет ли голова от боли напополам.

Утреннее солнце надёжно закрывается высотками, хочется раскинуть руки на спинку и задрать лицо к абсолютно безоблачному небу, да больно уж у меня тогда вид пляжный получится, а мимо спешат на работу люди, лица некоторых из них мне знакомы, пересекались в коридорах и лифтах нашего офиса.

Зачем они так торопятся? Да всё просто — обслуживающие подразделения начинают работу пораньше. Охранники, водители, уборщики, бюро пропусков и прочие типа того.

О, ничего себе! Вижу и Марину Лягину, свою мухинскую одноклассницу. Она-то чего так рано? Вроде не повар, официантка. И тоже не со стороны ближайшей к нашему офису станции метро, а от остановки общественного транспорта. Так у нас обычно добираются те, у кого электричка приходит на Курский, и они с вокзала потом едут на трамвае.