Говорящая с лесом. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

— Конечно, дитя мое, — дарунит поцеловал меня в лоб, осенил благословением и покинул камеру.

А я легла на живот, уткнувшись лицом в подушку, и долго лежала так, стараясь ни о чем не думать. Мною владело какое-то странное отупение, из которого не хотелось выбираться.

Только раздавшийся снова лязг ключей заставил вынырнуть из этого спасительного состояния. Я повернула голову к двери, продолжая лежать в той же позе и не делая попыток подняться. Какая разница, кто ко мне пришел? Разве от этого что-то в моей жизни изменится? Но увидев на пороге хмурого и напряженного Бедмара, ощутила, как с хлопком рушится хрупкая завеса отупения. И как на смену ей приходит злость. Резко села на постели, чуть ли не с ненавистью глядя на мужчину.

— Что тебе нужно?

— Пришел поговорить, — хрипло сказал он, осторожно приближаясь ко мне, словно к дикому зверьку, от которого можно ожидать чего угодно.

— А есть о чем? — криво усмехнулась.

— Хотелось бы понять, почему ты так все восприняла, — он вздохнул. — Я видел твой взгляд на суде, когда предложил такой выход из ситуации. Ты смотрела так, словно я тебя ударил или предал. Больно осознавать, что ты настолько мне не доверяешь.

— А как я могу доверять тому, кто даже не спросив, подобным образом распорядился моей судьбой?

— Я поступил так именно потому, что знал, как ты отреагируешь. Ни за что не примешь такой выход, будешь настаивать на смертном приговоре. А я не мог этого допустить!

— И вы с отцом воспользовались тем, что я в шоке, чтобы выбить согласие, — догадалась я. — Значит, отец знал с самого начала, что так будет? — от этой мысли стало горько, и я почувствовала себя еще большей идиоткой.

— Мы оба предполагали такой вариант и обговорили, как станем действовать, если иного выхода не будет, — вздохнул Бедмар. — Только почему ты воспринимаешь это как предательство?

— А что же это такое? — я болезненно скривилась.

— Мы хотим, чтобы ты выжила. Любой ценой.

— А у меня вы спросили, чего хочу я?

— Неужели ты бы и правда предпочла умереть? Вот так глупо? На радость тем, кто прямо-таки жаждет этого? — теперь начал злиться уже гатан. — Я считал тебя более сильной и здравомыслящей.

— Жаль тебя разочаровывать, — едко отозвалась.

Он подошел совсем близко, схватил за плечи и вздернул вверх, поставив на ноги рядом с собой.

— А теперь послушай и попытайся рассуждать здраво! Сейчас любой иной выход был бы невозможен. Город стоит на ушах, все жаждут наказания возмутительницы всеобщего спокойствия. Вариант с заклеймлением заставит их всех заткнуться. Пройдет месяц или два, и страсти поутихнут. И я найду способ все исправить. Подавить очаги сопротивления, упрочить свою власть. Теперь, когда нет главного противника, это лишь вопрос времени. И наступит момент, когда я смогу сам диктовать условия и принимать те решения, какие сочту нужным. Ты не пробудешь в роли рабыни дольше того, чем это необходимо. Это я тебе обещаю! Максимум — год, а то и меньше. Ничего не изменилось, слышишь? Я по-прежнему хочу жениться на тебе. И только на тебе. И мне плевать, что и кто об этом подумает. Будь я уверен, что ты окажешься в безопасности вдали от меня, уже давно организовал бы твой побег. Но этим бы только развязал руки нашим врагам. Они бы нашли способ добраться до тебя и уничтожить. А этого я не могу допустить! Ты понимаешь? Ты веришь мне? Прошу тебя, посмотри на меня!

Из-под моих полуприкрытых век градом покатились слезы. Облегчение и гнев, теперь уже на саму себя, захлестывали с такой силой, что с трудом могла дышать. Было стыдно и неловко перед этим человеком, который сделал все, чтобы помочь мне, а я, словно капризная девчонка, винила его во всех своих бедах.

— Прости, — с трудом подняла на него глаза и тут же оказалась прижатой еще крепче к сильному могучему телу гатана.

Он покрывал поцелуями мои мокрые щеки, шептал о том, как сильно меня любит, о том, что никому не позволит причинить мне вред. А я ощущала, как тает внутри лед, еще недавно покрывавший коркой сердце. И снова в объятиях этого мужчины чувствовала себя защищенной от всех бед и несчастий. И все трудности казались преодолимыми и временными.

Глава 14

В первые несколько дней после того, как меня перевезли из тюрьмы в загородный дом Бедмара, я почти не выходила из своей комнаты. Казалось, что каждый, кого встречу, будет смотреть с насмешкой и презрением. В общем, загонялась по полной из-за своего нового незавидного статуса. Хотя Бедмар, как и обещал, сделал все, чтобы я чувствовала себя в его доме желанной гостьей, а не рабыней. Он даже знак моего заклеймления убрал тут же, как только мы приехали в его дом. Смазал своей кровью — и позорный укус на шее сам собой рассосался. Правда, чтобы ни у кого не возникло подозрений, пришлось носить платья с высоким воротом, скрывающим это место. Но от этого я точно не страдала — никогда не любила декольтированные наряды.

Моя комната поражала роскошью. Слуги выполняли любые пожелания — впрочем, с этим я их особо не напрягала. Я имела право выходить куда пожелаю. Даже ездить в лес — разумеется, в сопровождении отряда охраны. Хотя с последним гатан советовал все же повременить — мало ли, что взбредет в голову сторонникам Кристана. Но мне даже в лес ехать не хотелось. Пребывая в жутчайшей хандре, целыми днями лежала в постели или сидела в кресле с очередной книгой, в которую просто тупо пялилась, не воспринимая смысла.

Ни регулярные визиты отца, ни то, что Арна и капитан Мерн переехали в этот же дом и ничто не мешало составить им компанию, не могли вывести из депрессии. Как-то я все же попыталась вылезти из скорлупы и навестить Филдрика, но при виде того, как счастливы эти двое вместе, стало только хуже. Мерн уверенно шел на поправку. Арна сказала, что как только он встанет на ноги окончательно, они поженятся. Свободные, как птицы. Они вольны распоряжаться своей жизнью сами. И точно могут быть уверены в чувствах друг друга. Самой становилось стыдно из-за того, что докатилась до того, что завидую друзьям. Но слишком уж угнетала ситуация, в которой оказалась. Ведь я о свободе могу только мечтать! Целиком и полностью завишу от воли мужчины, пусть даже он пылинки с меня сдувает. Да и в его чувствах я далеко не уверена, ни на миг не забывая о том, что в нашем случае в дело замешана магия.

Самой было противно от того, во что я превратилась. Ничтожное существо, только и способное, что оплакивать свою загубленную жизнь и жалеть себя. Фу! И в прежнем мире я таких не понимала и считала, что человек не должен сдаваться ни при каких обстоятельствах. Так почему же теперь сама стала такой?

Но умом понимая, что нужно что-то менять, продолжала плыть по течению. Просто руки опускались, и я не знала, где найти силы, чтобы снова захотеть полноценно жить. Только когда, покончив с делами, приходил гатан, ненадолго оживала. Могла забыть обо всем плохом в его горячих объятиях, почувствовать себя нужной и желанной. Утром же опять впадала в меланхолию. Бедмар же не мог уделять мне столько времени, как хотелось бы, потому что с удвоенным рвением пытался приструнить зарвавшихся оборотней, изрядно распоясавшихся за то время, что ему вставлял палки в колеса Кристан. Они еще не желали понимать, что все изменилось. Теперь у них один хозяин, который не потерпит непокорности. Медленно, но уверенно Бедмар укреплял свое положение. Иногда даже казалось, что мой жалкий вид только подстегивал его в этом. Винил этих гадов за то, что сделали со мной. Считал, что меня сломали, и не мог этого простить.

В этот день я, как обычно, сидела в облюбованном удобном кресле с книгой на коленях и безрадостно смотрела на желтоватые страницы. Когда без предварительного стука дверь отворилась, с неудовольствием подняла глаза. В этом доме уже знали, что я не люблю, когда меня беспокоят. Но при виде Бедмара недовольство утихло. Я слабо улыбнулась.

— Что ты тут делаешь? Я думала, ты в городе.

— Решил, что пора принимать радикальные меры, — усмехнулся он. — Надоело смотреть, как ты себя съедаешь.