Фрау попаданка (СИ) - Хайд Адель

У меня даже глаза округлились.

— Как это не все? — удивилась я. — А кого мы ещё ждём?

Поверенный, герр Туво, спокойно пояснил:

— Ну как же! Есть же ещё сестра герра Мюллера.

Я покопалась в памяти Хелен, но никакой сестры там не было.

— А разве у герра Мюллера была сестра? — спросила я. — Я никогда её не видела.

— Ну, — ответил поверенный со вздохом, — это двоюродная сестра. Герр Мюллер с ней, видимо, не общался, но она тоже является его родственницей и упомянута в завещании.

Я сглотнула.

— Кого-то ещё мы ждём? — уточнила я, всё ещё надеясь услышать «нет».

Но оказалось, что да. У герра Мюллера были ещё два друга, которых он тоже упомянул в завещании.

И один из этих друзей оказался герр Грубер. Он вошёл в кабинет, увидел меня, скривился, но ничего не сказал. Все вновь пришедшие сели по другую сторону стола.

Поверенный достал завещание.

В общем, после того как завещание полностью зачитали, оказалось, что всё имущество достаётся жене, фрау Хелен Мюллер.

А имущество у герра Мюллера было следующее, во первых, мне доставались пятьдесят золотых талеров.

Сказав это, поверенный показал на небольшой сундучок.

И я подумала, что мои мечты про «горшочек с золотом» не такие уж и несбыточные.

Я сидела, и у меня прям бальзам на душу лился.

По завещанию мне также доставалась лошадь, которая находилась в конюшнях у какого-то Войцека, и к лошади ещё и телега. Вот уже никогда бы в прошлой жизни не подумала, что буу так радоваться наследству в виде телеги.

Но в этой реальности это были приятные новости.

А вот дальше последовало некое «дополнительное условие», которое поумерило мою благодарность к почившему. И я подумала, что, конечно, такой «нехороший человек», как герр Мюллер, не мог сделать доброе дело просто так безо всяких условий.

Поверенный произнёс, зачитывая дополнительное условие:

— Если фрау Хелен принимает наследство герра Мюллера, то вместе с ним она должна принять и следующее.

В общем, вместе с наследством мне переходила задолженность герра Мюллера в размере семьдесят пять талеров. Я должна была незамедлительно погасить её путём передачи денег его другу… герру Груберу.

Я взглянула на герра Грубера и поняла, что он вряд ли даст мне рассрочку. Но сделала вид, как будто для меня это условие не имеет совершенно никакого значения.

Далее поверенный зачитал, что я должна была передать настенные часы сестре герра Мюллера, а второму другу, его гардероб.

Ну, гардероба герра Мюллера мне было не жалко. Хотя, конечно, его можно было бы продать. А вот расставаться с семьюдесятью пятью талерами, которых у меня к тому же не было, и с часами было очень жалко.

тем более, что часы здесь были большой редкостью и стоили очень дорого.

В общем, гардероб и часы я обязана была отдать.

Я посмотрела на довольную сестру и «друга» и сказала:

— Приедете и заберёте.

У сестры сразу выражение лица стало кислым, ну ещё бы, часы-то огромные.

Но я не собираюсь ещё и на доставку тратиться! А ещё, вдруг по дороге сломаются, и потом обвинят меня.

Герр Грубер сразу протянул свои жадные руки к моим талерам, но поверенный ему не отдал.

Герр Грубер стал кричать, что я должна вернуть ему долг незамедлительно, но поверенный спокойно ему разъяснил:

— У фрау Мюллер есть время, чтобы вступить в наследство. Это один месяц с даты оглашения завещания, и, соответственно, если она откажется, тогда никому ничего не должна, но если примет, тогда ей надо будет выплатить все долги.

«Да, — подумала я, — месяц, конечно, не густо… А вот любопытно, «обеды в офис» только дровосекам нужны? И могу ли я кормить обедами в кнейпе, если там не будет пивных напитков?.».

Об этом я и спросила у поверенного. Он сказал:

— Конечно, можете. Вот только вряд ли к вам будет ходить много людей просто поесть. У нас тут не столица, семейные люди предпочитают есть дома, поэтому так можно и разориться.

Но я, конечно, ему не поверила.

Когда наконец-то мы остались в доме вдвоём, мачеха меня спросила:

— Пятьдесят талеров большие деньги, Хелен. Где ты собираешься их держать?

— С какой целью интересуетесь, фрау Штайнер? — спросила я с ехидцей. Но мачеха Хелен намёка не уловила.

— Я бы могла взять их на сохранение, — сказала она.

А я подумала о том, что мачеха, вероятно, держит всех за полных дураков, но говорить это вслух не стала.

— Думаю, что у меня они будут в большей сохранности, — сказала я. — Тем более что вы вечером уезжаете, а по темноте с деньгами опасно ходить.

Мачеха подбоченилась:

— Что, уже гонишь? С любовником не терпится встретиться?

Меня это как-то разозлило, и я подумала, что не только мачеха может подбочениться и давить своими корпулентными достоинствами.

Я тоже выпрямилась, упёрла руки в бока, сделала шаг навстречу мачехе и сказала:

— Ну, а, если и да, то вам-то какая разница?

Мачеха так и села на стоящий позади стул.

— Хелен, я тебя не узнаю, — проговорила она, и уже миролюбиво добавила:

— Да кто же вечером-то ездит? Я никак не доберусь…

И здесь, я, хоть и ругала себя, но не смогла выгнать женщину на ночь глядя, хотя и знала, что наверняка потом об этом пожалею. Поэтому сказала:

— Меня узнавать не надо, но, если вам страшно ехать, то оставайтесь сегодня на ночь.

После чего угрожающе наклонилась и добавила:

— Но завтра утром вы уедете.

— А разве тебе помощь не нужна? — спросила мачеха.

— Мне нет, не нужна, — ответила я.

— Ох, Хелен, попадёшь ты в беду, — сделав брови домиком, сказала она.

А я подумала: «В большую беду я попаду, если мачеха здесь останется».

Глава 8. Приятности и разочарования

Как я и предполагала, красавчик Лукас пришёл при полном параде, причёсанный и побритый. Сначала, когда я открыла дверь его чувственные губы расплылись в улыбке, синие глаза заблестели. Вот уж не ожидала! Ну что сказать, смотреть на него было приятно, но, увидев фрау Штайнер, красавчик-полицейский сник, но поужинать всё-таки остался.

Я, когда подбирала продукты для готовки на ужин, выгребла почти всё, что там оставалось, и подумала, что завтра нужно обязательно пройтись или проехаться по тем поставщикам, которые поставляли в кнейпе продукты. Память Хелен подсказала, что достаточно утречком пойти на рынок, и их всех можно будет там найти.

На ужин приготовила жаркое из остатков мяса, оно было ещё хорошее, и немножко овощей: лук, морковь, репа. Картофеля не было, и что-то мне подсказало, что картофеля тут ещё вообще, может быть, и нет. Но ничего, вместо картофеля и пастернак, и фасоль, или горох пойдёт. Сегодня уже фасоль готовить не стала, надо было замочить заранее.

За ужином говорили ни о чём. Герр Бреннер всё больше рассказывал какие-то смешные истории, мачеха нашла бочонок с пенным напитком, и мне налили чашечку, но мне показалось, что крепковато, поэтому я глоточек сделала и больше не стала, налила себе травяного отвара. Мачеха же с герром Бреннером, повеселев, обсуждали каких-то совсем неизвестных мне и не очень известных Хелен людей.

Наконец, когда всё было съедено и красавчик засобирался уходить, я вдруг «вспомнила», зачем он приходил.

Обратилась по имени, за ужином, в присутствии мачехи, мы всё-таки перешли на не менее формальное общение.

— Герр Лукас, — сказала я, — а вы же ко мне по делу приходили. Так что там с этим делом?

— Да, фрау Хелен, — отчего-то поморщился герр Лукас, — сегодня в полицейский участок пришёл герр Грубер и подал заявление, что вы его избили и оскорбили.

Мне или показалось, или мачеха с уважением на меня посмотрела.

— И что мне со всем этим теперь делать? — спросила я.

— Ну, собственно, — сказал Лукас. — Я могу устроить герру Груберу пару неприятных моментов.

— Ну так зачем же дело встало? — спросила я.