Железное небо (СИ) - "Dammer"

Помолчали.

— Это вообще нормально, что мы так спокойно обсуждаем то, что собираемся кого-то убить? — нахмурился беловолосый, всерьёз задумавшись над этим. Охотник усмехнулся, нашарив что-то шуршащее в ящике. Он развернул маленький серебряный фантик и метко забросил его в урну, а никотиновую жвачку закинул в рот.

— Не нормально, — согласился коп. — Но если ты кому-нибудь вякнешь об этом хоть слово — я оторву тебе ноги и буду пиздить тебя ими до тех пор, пока ты не сдохнешь, а потом отрежу голову и повешу на стену, — парень немного наклонился вбок, вытянув левую руку назад и указательным пальцем показывая на дыру над плитой. Сора посмотрел на отверстие в стене и присвистнул.

— Не нравится ремонтом заниматься, да?

— А знаешь, что будет гвоздём моего нового интерьера? Я заставлю тебя перед смертью надеть железную маску, а потом, когда повешу твою башку на стену, буду использовать твой рот, как орехоколку.

— Орешки любишь?.. — нервно усмехнулся беловолосый, поёжившись.

— Ты меня понял, даун? — презрительно фыркнул коп, вздёрнув бровь.

— Не дурак, понял, — обиженно буркнул железный, сдавшись, а затем бодро заявил:

— Томо, то, что ты рассказывал про глаза Бога и про то, что их взглядом можно убить, отчасти правда! Точнее, своим взглядом Бога ты не убьёшь меня, но успешно заставляешь хотеть ссать! Прям как сейчас!

И с этими словами парень поднялся со стула и, отсалютовав брюнету, отправился в туалет.

— Ебанько, — донеслось до него тихое.

Охотник понятия не имел, почему поход в туалет у Соры отнял целых пятнадцать минут — пройти-то нужно было всего метра четыре до второй двери в коридоре, — но он успел заварить себе кофе, врубить задним фоном новостной канал и подумать о том, что Ямарута — топографический кретин, да и к тому же клаустрофоб. Как-то иначе объяснить столь долгое его отсутствие коп не мог. А может, этот белобрысый поскользнулся на пороге и нырнул башкой в унитаз? И захлебнулся в нём? Или передёрнуть решил после столь экстравагантной, но успешной попытки успокоить Томо? А, чёрт с ним.

Но стоило перестать думать о придурке, как он тут же нарисовался.

— Что, запор пробрал? — усмехнулся брюнет, окидывая железного взглядом.

— А если да? — мгновенно отреагировал тот, почёсывая затылок. — Ты ещё не устал постоянно быть злым по отношению ко мне? Не то что бы мне это поднадоело, просто лимит моего ангельского терпения подходит к концу, и я решил тебя предупредить об этом.

Коп отметил про себя, что Сора и впрямь смотрит на него слегка холодно и высокомерно, если не снисходительно. Парень не шутил, однако этот взгляд лишь ещё больше выводит из себя. И дабы Томо перестал чувствовать себя неуютно — а это ощущение пришло буквально секунду назад, — он решил во что бы то ни стало поставить беловолосого на место и напомнить ему, кто тут кому подчиняется. Брюнет поднялся и показательно размял шею, подходя к Ямаруте. Тот ни капельки не напрягся.

— Давай начистоту? Мы оба знаем, что ты не такой ебанат, каким кажешься. И поведение твоё наигранное, ведь это не я злой, а ты, — коп одарил Сору широкой ухмылкой, наблюдая за его реакцией. Железный нахмурился и таки наградил полицейского действительно злым взглядом, не сумев сдержаться. Этого Томо и добивался, а потому он буквально прорычал:

— Меня бесит твоё притворство. Будь тебе лет пятнадцать — и я бы ещё смирился с таким поведением, но тебе уже двадцать один год, а ты прячешься за искусственно созданным характером…

— Этот характер сформирован войной и тюрьмой! — выпалил Ямарута, резко оборвав его речь. Он сжал ладони в кулаки, стараясь унять жгучую злобу и обиду на Охотника. Почему-то слова этого человека его задевали. — Это не наигранное поведение — это результат всего того, что мне пришлось пережить. Я мог частично или полностью утратить рассудок и стать похожим на Тая! Но я всего лишь придурок.

— Да, я в курсе. Я об этом и говорю, — продолжал ухмыляться брюнет, решив провести разговор в духе конспирологии. Он отчётливо различал в голосе Соры злость с примесью паники: боится, что полицейский читает его, как открытую книгу. — За своё прошлое ты зол: это доказывает даже твой рейд на бывших учёных. Помнишь? Когда ты убивал их в городе одного за другим. А потом ты понял, что таким образом окончательно свихнёшься и превратишься в того железного, которого безымянная полиция позже бы убила, и стал подавлять в себе жажду крови, выпуская наружу обыкновенного придурка. И все верят, что ты действительно такой, но мало кто сомневается в твоём желании убивать. Да ты хотя бы в зеркало посмотри! — парень схватил Сору за плечо и развернул к столу около кровати, на котором как раз стояло небольшое квадратное зеркало. Ямарута, увидев своё отражение, тут же шарахнулся назад и, встретив препятствие в виде кровати, бухнулся на неё.

— Что, испугался? — съязвил коп, теперь сам смотря на парня сверху вниз. Тот выглядел сбитым с толку и промолчал, закрыв лицо ладонями. Охотник так же не проронил ни слова в течение нескольких минут, вернувшись на кухню. Сора всё это время не менял своего положения. — На днях в голову пришла мысль: «А почему Синдром? Это просто что-то не в меру пафосное или имеет какой-то смысл?» Тебе самому вообще рассказывали, почему тебя назвали Синдромом? Или ты объяснял себе это сам, а у тех, кто дал тебе эту кличку, не интересовался подробностями?

Железный отрицательно покачал головой. Значит, он не в курсе.

— Ты как болезнь: чем сильнее ты подавляешь собственное безумие, тем более сумасшедшими становятся те, кто тебя окружают. Это не значит, что поголовно все вокруг тебя начинают хотеть творить какой-то пиздец и обливаться собственной кровью, нет. Тут дело в другом. Например, Тай. Ты убил бы его раньше, если бы во время драки дал волю своему внутреннему железному, но ты подавлял его, и вместо тебя свирепел именно Тай. Ятсуме постоянно смотрит на тебя затравленным взглядом: боится тебя ровно настолько же, насколько и обожает — ведь ты железный, а это его первая и последняя любовь в жизни. Он даже не понимает, что водиться с тобой опасно. Ты не опасен, но быть рядом с тобой — опасно. Его ненормальное влечение к железу доведёт его до того, что он попытается разобрать тебя по частям, — услышав это, Ямарута вздёрнул голову и сглотнул вязкую слюну, поворачиваясь к полицейскому. Тот вновь сидел за барной стойкой и меланхолично помешивал кофе ложкой, не отрывая от чашки взгляда. — Старик… Старик изначально с головой не дружил, раз послушался кого-то и выпустил вас. Но он — единственный хитрый лис среди нас, поэтому он справится с твоим влиянием. Я… Я не убил железного. Пожалел. Решил дать шанс. И теперь периодически трахаю его. А Скай впервые поступил не так, как велят его обязанности. Каждому из нас можно смело поставить Синдром Соры.

— Я не перестану подавлять эту часть себя, ведь благодаря этому я и нахожусь сейчас здесь, а не на хирургическом столе Грин, — чуть охрипшим голосом тихо ответил беловолосый.

— Твоя правда. Но я вижу тебя насквозь, и, подавляешь ты своего внутреннего неадеквата или нет, ты одинаково меня раздражаешь, — выплюнул коп и, услышав вздох со стороны железного и увидев, что это ему теперь неуютно, вновь почувствовал себя в своей тарелке. — Зато теперь ты в курсе, почему тебе дали именно такое погоняло.

— Эй, а знаешь, если бы я реально был психом, то не смог бы и даже не стал подавлять в себе что-либо, — продолжил Сора так, будто не услышал последней фразы, на что полицейский неопределённо повёл головой, рисуя ответом ни да, ни нет. — И да, раньше я действительно неправильно понимал смысл своей клички. Кажется, на войне мой Синдром тоже частенько случался у других людей… Ну, те реально с ума сходили: забывали, что не бессмертные, и рвались в неравный бой.

— Тоже самое касается и Гиро, — поддержал беседу Томо, закинув в рот новую жвачку. — Он, чтобы найти тебя, пожертвовал всеми своими железными. Грин сказала, что его позвонки выглядели ещё хуже, чем твои. Он умирал?