Инженер. Система против монстров 4 (СИ) - Гремлинов Гриша

Но хрен там плавал!

Я уже выбежал во двор, когда за спиной раздался даже не грохот, а звук тектонического сдвига. Я обернулся на бегу. Гнилозуб-Клешневик не собирался ничего обходить. Он просто пошёл напролом.

Его огромная клешня с оглушительным треском врезалась в угол пятиэтажки. Бетонные панели, рассчитанные на десятилетия службы, треснули, как яичная скорлупа. Арматура с визгом рвалась, не в силах сдержать натиск. Стена дома просто ввалилась внутрь, осыпая монстра дождём из кирпича и стекла.

Он сделал шаг. Второй. Дом затрещал, накренился. Из окон посыпались рамы. Монстр перебирался через жилое здание, через чьи-то бывшие квартиры, кухни, спальни. Мебель, бытовая техника, остатки человеческой жизни — всё это превращалось в труху под его ногами.

Здание не выдержало. С протяжным, стонущим скрежетом оно начало рушиться. Верхние этажи складывались. Я ожидал, что его завалит, как это случилось с библиотекой. Но эта тварь оказалась умнее. Или удачливее.

В тот момент, когда перекрытия под ним начали рушиться, Гнилозуб сделал нечто невероятное. Он сгруппировался, припав к просевшей крыше, а затем, оттолкнувшись всеми ногами, совершил чудовищный прыжок.

Исполинская туша, весящая десятки тонн, вырвалась из облака пыли и бетона. На мгновение она зависла в воздухе, заслонив собой серое небо, а затем с грохотом, от которого содрогнулся весь двор, приземлилась на детской площадке. Старые советские качели и горка оказались вдавлены в землю, превратившись в искорёженный металлолом.

Гнилозуба целиком покрывала пыль. С его панциря сыпались куски бетона, но он остался жив. И стал ещё злее, чем прежде. Он отряхнулся, словно мокрая собака. Десятки его глаз горели адским пламенем.

Я стиснул зубы, крепче перехватил рукоять секиры. Стимулятор всё ещё действовал, сила бурлила в крови, требуя битвы. Но часть моего мозга понимала, что лобовое столкновение — это верная смерть. Уже собрался бежать, когда произошла хренотень, перевернувшая шахматную доску вместе с фигурами.

Из светящихся багровыми огнями глаз монстра ударили лучи.

Глава 7

Багровый закат

Я никогда не верил в ад. В том религиозном смысле, с котлами и чертями. Но в момент, когда из глаз Гнилозуба-Клешневика ударили лучи, я понял, что ад — это не место. Это состояние. Состояние, когда реальность рвётся на части под натиском чего-то чуждого, невозможного и смертоносного.

Это не походило на лазеры в привычном понимании. Не те узкие, почти невидимые потоки света. Это были плотные копья чистой багровой ярости. Они вырвались из глазниц монстра с сухим треском, словно разряд статического электричества, усиленный в тысячи раз. Пространство вокруг них исказилось от жара. Воздух закипел.

Первый залп оказался хаотичным. Монстр, ослеплённый яростью, просто выплеснул свою мощь, не целясь. И двор превратился в полигон для испытания оружия Судного дня.

Один луч ударил в песочницу. Песок мгновенно расплавился, превратившись в стекловидную, кипящую массу. Второй луч чиркнул по металлической горке, и та со скрежетом сложилась пополам, её края оплавились и потекли, как воск. Третий прошил насквозь ряд ржавых гаражей-ракушек.

Четвёртый луч уничтожил старый тополь у подъезда. Дерево просто взорвалось, разлетевшись на миллионы щепок, словно в него попал артиллерийский снаряд. Ещё несколько лучей вспороли асфальт, оставляя глубокие, дымящиеся борозды, и впились в стены панельных домов, выбивая из них куски бетона размером с холодильник.

Стимулятор «Звериная сила» ещё действовал, спасая мне жизнь.

Он превратил моё тело в совершенный механизм уклонения. Подстёгнутый адреналином мозг вычислял траекторию лучей и дёргал за ниточки рефлексов. Я буквально жопой чуял, куда ударит следующий луч. Ноги сами отталкивались от асфальта с силой, способной сломать кости обычному человеку. Я нырял, уворачивался, скользил, используя брошенные машины как временные укрытия. Мир превратился в смертельный балет, мать его!

Ярость, которую давал стимулятор, требовала боя, рвалась наружу, умоляя броситься на монстра и врубить секиру в его хитиновый панцирь. Но холодный рассудок держал зверя на цепи. Толчок ногами, и я, словно выпущенный из пращи камень, пролетаю пять метров влево, приземляясь в низкой стойке. Багровое копьё света пронзает то место, где я только что находился, и сжигает дотла старую деревянную лавочку.

Ещё прыжок, отталкиваюсь от стены гаража так, что под подошвами прогибается металл. Я взмываю в воздух, перелетаю через искорёженные качели и приземляюсь, впечатывая берцы в песок. Вокруг меня адская дискотека. Лучи режут воздух, выжигают узоры на стенах, превращают мир в хаос огня и разрушения.

«Контроль! — орал рассудок. — Это коллимированное излучение! Тепловые копья! Он не может долго поддерживать такую мощность! Перегреется или кончится мана!»

Но монстр и не думал перегреваться. Он прекратил стрельбу так же внезапно, как и начал, и снова издал оглушительный рёв. Десятки глаз сфокусировались на мне, и я понял, сейчас он будет целиться.

И в этот момент тишину разорвал другой рёв. Человеческий. Яростный.

— ЗА ВДВ! — донеслось со стороны проезжей части.

Я резко обернулся. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом взорвалось праведным гневом.

Они не уехали. Они вернулись. ИДИОТЫ!!!

Из-за угла появились четверо. Впереди, сияя золотой аурой, бежал Варягин. Его «Священный Клинок» оставлял в запылённом воздухе светящийся след. За ним, топая как два разъярённых носорога, неслись Борис и Медведь. А замыкала эту процессию смертников Искра. Её рыжие волосы растрепались, а лицо искажала гримаса ярости и боевого азарта.

— КАКОГО ХРЕНА ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ⁈ — заорал я. Мой голос, усиленный «озверином», прозвучал как рык пещерного медведя. — Я СКАЗАЛ УЕЗЖАТЬ!

— А МЫ СВОИХ НЕ БРОСАЕМ! — в тон мне рявкнул Борис. — Думал, мы дадим тебе одному тут геройствовать, Лёха? Фиг тебе!

— Мог бы и предупредить, что в программе дискотека! — бросила Искра, вскидывая жезл. — Невежливо, Иванов!

С её палочки сорвался огненный шар размером с баскетбольный мяч и, пролетев через весь двор, с глухим шлепком врезался в панцирь Гнилозуба. Пламя облизнуло хитин и погасло, не оставив даже копоти.

— Ой, да ладно, — пробормотала она. — Непрошибаемый, значит. Ну, будем работать по площадям!

— Иванов, в строй! — прогремел голос Варягина. Командир не тратил время на споры. Он видел, что я жив, что я на ногах, и этого было достаточно. — Берсерки, на фланги! Отвлекайте! Искра, подавляй огнём! Алексей, со мной, в центр! Ищем уязвимое место!

Гнилозуб, казалось, был только рад появлению новых игрушек. Его внимание разделилось. Он повернулся всем корпусом в сторону новоприбывших, и одна из его клешней со скрежетом двинулась вперёд.

Пришлось резко ускориться. Сила стимулятора вырвалась на свободу. Я понёсся вперёд, сокращая дистанцию с монстром. Секира Медведя в моей руке казалась пёрышком. Я видел, как чудовище переставляет членистые ноги, как готовится сделать шаг. И я ударил.

Со всей дури, вкладывая в удар вес своего тела, умноженный на скорость и звериную мощь, я врезал «Карателем» по ближайшей лапе краба.

КХРУМ!

Хитин треснул. Из раны снова фонтаном брызнула синяя гемолимфа. Монстр взревел от боли и неожиданности. Он зашатался, его огромная туша накренилась.

— ПОШЁЛ! — заорал Медведь.

Он и Борис, как два тарана, одновременно врезались в ноги монстра. Их удары не могли пробить панцирь, но совокупная масса и сила двух берсерков заставили Гнилозуба потерять равновесие… но лишь на секунду.

— КОМАНДИР! ДАВАЙ! — проревел Медведь, присев и соединив руки.

Варягин не стал ждать, пока монстр упадёт или полностью выровняется. Он использовал подставленные ладони Медведя как катапульту. И берсерк постарался, подкинул его отлично. Паладин взмыл в воздух. Он легко перелетел несколько метров и приземлился прямо на спину Гнилозуба. Его ботинки заскрежетали по хитину, но он устоял. «Священный Клинок» в его руке вспыхнул ослепительным золотым светом.